Новое оружие (СИ)

Краем глаза я успел увидеть, как кованая ограда, обозначающая территорию академии, взмыла вверх. Сразу несколько широких пролетов из металлических прутьев поднялись на высоту пары метров вместе со столбами. С бетонных оснований столбов посыпалась земля. Толпа журналистов, столпившихся за оградой, брызнула в стороны.
— Сюда, господа! — спокойно, уверенно командовал Калиновский. — Прошу вас на выход!
За дальнейшим я не следил. Калиновский руководит академией без малого тридцать лет. Белый маг шестнадцатого уровня — самый сильный из всех, кто здесь присутствует. Десяток метров чугунной ограды поднял — даже не поморщился. Своё дело он знает туго, справится и без меня. А у меня другая задача.
— За мной! — приказал я своим бойцам.
И бросился к пруду.
Летом, в жару, идеально вычерченный прямоугольный водоём, окруженный купальными павильонами, был одним из любимых мест отдыха придворных. Я не раз видел стайки кавалеров и дам, выбирающихся из прохлады купален, чтобы полюбоваться на лебедей. Лебедей тут водилось изрядно — равно как и других птиц, одна наряднее другой. Сам я в орнитологии сроду не разбирался, из водоплавающих, помимо лебедей, мог опознать разве что уток. Но уток здесь никогда не видел. Слишком простецкое создание, наверное — для императорского-то пруда.
Ещё полчаса назад чёрные и белые лебеди скользили по зеркальной поверхности воды так величаво, будто сами принадлежали к императорской семье. Сейчас всю величавость как ветром сдуло. И лебеди, и другие птицы заполошно хлопали крыльями и орали дурными голосами. Натуральный курятник, в который ворвался хорёк.
Хотя, справедливости ради, было от чего орать. Чёрный туман, клубящийся над водой, за то время, что мы с отрядом бежали к пруду, успел не только стать гуще, но и собраться воедино. В центре водоёма, ровно в середине прямоугольника, закручивалась чёрная воронка смерча. Она росла на глазах — одновременно вверх, становясь всё выше, и вниз, всё глубже зарываясь в воду.
Смерч поднял ветер. Ветер стремительно крепчал. На ухоженные берега водоёма накатывали волны, одна выше другой.
Птиц, не успевших убраться подальше, затянуло в центр водоворота. Одна из беломраморных купален не устояла, рухнула в воду. Другой, судя по происходящему, жить осталось считанные минуты. А из воронки, одно за другим, начали появляться чёрные щупальца — которые тянулись к берегу.
В центре воронки хохотала Тьма. За воем ветра отчётливо различался её демонический голос.
— Оружие — к бою! — перекрикивая ветер, скомандовал я. — Полли! По моей команде — стреляешь! Остальные — усиление!
Мой отряд насчитывал шесть человек. Я — седьмой.
Анатоль, Андрей, Мишель — сабли.
Кристина и преподаватель магических искусств Платон Степанович — мечи.
Я, Капитан Чейн — цепь.
И, наконец, Полли — лук. Подаренный ей лично Его Императорским Величеством.
Российская империя, безусловно — самое могущественное государство в мире. Но бороться с Тьмой умеем только мы семеро. Восьмой — Император Всероссийский Александр Четвёртый Романов, но его сейчас рядом с нами нет. Обращать своё магическое оружие в то, которое способно поражать Тьму, умеем только мы.
— Не уверена, что смогу попасть! — крикнула Полли.
Её рыжие локоны развевались на ветру. Лук в руках налился призрачным светом. На тончайшем луче-тетиве светилась стрела. Полли с тревогой смотрела на воронку.
— Такой сильный ветер! Я никогда не стреляла при таком!
— Ветер — моя забота! — крикнул я. — Стреляешь по моей команде! — Повернулся к остальным: — Готовы?
— Готовы, капитан! — грянуло в ответ.
В руках у пятерых засветилось их личное оружие — мечи и сабли. А мою руку обвила цепь.
Я потратил год на то, чтобы вырастить это оружие. На то, чтобы приручить его. Научить подчиняться даже не моим командам, а моим невысказанным желаниям.
Цепь росла и привыкала к этом миру вместе со мной. Она прошла такой же трудный путь. Зато теперь мы с моим оружием знали и понимали друг друга лучше, чем могли бы знать и понимать любящие супруги, прожившие в любви и согласии целую жизнь. Цепь стала продолжением меня. Мне не надо было даже задумываться о том, чтобы её призвать. Она появлялась на моей руке сама — тогда, когда это было необходимо. А мой отряд, мои ближайшие соратники готовы были по первому требованию делиться со мной магической энергией.
 
Цепь на моей руке засветилась. Через мгновение вспыхнула невыносимо ярким светом и прянула вперёд.
Свет — оружие против Тьмы. Единственное оружие, которое работает. И мы, Воины Света, умеем его зажигать.
Выстрелившей вперёд, в сторону Тьмы цепи коснулись три сабли и два меча — вспыхнувшие таким же ярким светом. И будто подожгли тем самым бикфордов шнур.
По цепи прокатилась новая, нестерпимо яркая волна. Цепь обвила щупальца — и хохот Тьмы сменился отчаянным воплем.
Я, напрягая все силы, удерживал цепь. Мои бойцы лили в меня энергию. Щупальца, захваченные цепью, корчились и сминались под ней.
Вращение воронки прекратилось, сама она начала уменьшаться. И, как только смерч прекратил вращение, стих и ветер.
— Полли! — скомандовал я. — Стреляй!
Полли, уже держащая стрелу на тетиве в ожидании команды, выстрелила.
Стрела в одно мгновение раскалилась добела — так же, как моя цепь. И, сорвавшись с тетивы, вонзилась в самый центр воронки.
Эффект был сравним с тем, как если бы в центр пруда рухнул пятиэтажный дом. Тьма издала последний, какой-то обиженный вопль, и воронка пропала. Зато на берег покатилось настоящее цунами. Скрыться от него мы уже никак бы не успели. Через несколько секунд нас, всех семерых, подхватило огромной волной.
Перед тем, как нырнуть, я успел глотнуть побольше воздуха. Задержал дыхание. Отволокло меня, судя по ощущениям, на приличное расстояние — а потом приложило обо что-то спиной. Кажется, о крышу беседки… Ого! Значит волна прокатилась по берегу метров на сто.
Откуда в императорском пруду образовалось вдруг такое количество воды, что мировому океану впору завидовать, я подумаю позже. Надеюсь, Калиновский успел увести курсантов. Надеюсь, что никто из них из идиотского любопытства не попытался остаться — посмотреть на сражение с Тьмой… Впрочем, если вдруг, туда этому оставшемуся и дорога. Маги, не маги, дворянские дети или крестьянские — а естественный отбор никто не отменял.
Я, всё ещё находясь под водой, ухватился цепью за каркас беседки. Вынырнул на поверхность, глотнул воздуха. Принялся отплевываться и оглядываться.
Огромная волна, добравшись до какого-то только ей известного предела, в полном соответствии с законами физики на мгновение остановилась — и тут же покатилась обратно. Беседку, за которую я ухватился, поволокло к центру пруда вместе с волной. Но, что немаловажно — поволокло по земле.
Тяжёлая беседка, каркас которой был сварен из чугуна, пыталась цепляться за берег. И рано или поздно она должна была остановиться. На это я, собственно говоря, и рассчитывал.
Я нащупал опору под ногами. Взобрался на ту часть беседки, с которой незадолго перед этим смыло перила — вместе с большей частью прочей деревянной обшивки. И, одной рукой держась за цепь, чувствуя себя полоумным яхтсменом, выпрямился в полный рост. Оглядел поле боя.
Троих своих бойцов увидел сразу. Анатоль, Андрей и Кристина, отличные пловцы, нашествие цунами пережили без проблем. Они болтались на поверхности воды — настороженные, готовые в любой миг вновь уйти под воду. Догадывались, как и я, что волны ещё будут — пусть и не такие гигантские.
Платон Степанович оседлал широкую доску, оторванную то ли от садовой скамейки, то ли от чего-то ещё, и выглядел так, словно уселся на диван в собственной гостиной. А вот Полли и Мишеля я не видел. Оглядываясь по сторонам, позвал:
— Полли! Мишель!
— Мы здесь!
Ответный крик раздался позади меня. Я обернулся.
Не сразу понял, что происходит. Сначала увидел Мишеля, обнявшего древесный ствол и отчаянно пытающегося вскарабкаться по нему. А потом разглядел в ветвях дерева обтянутые белыми гольфами стройные ноги и ярко-рыжие локоны. Ноги бодро задрыгались.