Хозяйка перекрёстков (СИ)
Сама же Эреш не изменилась ни на йоту, да и положение фишек на столе осталось прежним. Будто и не было этих суток путешествия, наполненных болью в мышцах и периодами короткого беспамятства, пока амальгама перестраивала моё тело.
Это даже успокаивало. Приятно знать, что где-то в укромном закутке между слоями реальности есть такой вот островок стабильности. Этот лес, эта поляна, эта вечная ночь с вечно полной луной над головой – будто залитая эпоксидной смолой картина. И единственная переменная в ней – это я.
Пятую монету Лабиринта я выложил на стол Эреш, звонко щелкнув металлом по полированной каменной столешнице. Она взглянула на неё лишь мельком – густые черные ресницы сделали короткий взмах вверх-вниз.
– Что это?
– Вы прекрасно знаете, что это. Вопрос в другом – где я это взял.
– И где же?
– На Аксисе. Нашёл у типа, который следил за мной. Расспросить его я, правда, не успел. Едва я попытался приблизиться, как он убил себя. Сжег дотла с помощью какого-то кристалла. Даже костей не осталось. А вот эта штука уцелела.
– Предметы из Лабиринта очень сложно уничтожить в мирах смертных. Они ведь созданы самой Великой ткачихой. И даже в простейших из них таится частица её силы.
– Занятно. Получается, достаточно подобрать где-нибудь на Осколке какой-нибудь простенький щит – и в реальном мире он станет непробиваемой броней?
– Не любой. Речь лишь о предметах Лабиринта, которые заключены в Камнях добычи. Либо встречаются на самих Осколках, но гораздо реже. Ты их легко отличишь от обычных предметов по особой ауре. И по знаку Великой ткачихи. Только их ты сможешь вынести за пределы Осколка.
Я вынул из ножен свой кинжал и ещё раз внимательно осмотрел. На торце оголовка заметил знакомый символ – тот же, что на монетах.
– Ну, хорошо. А, например, этот клинок? По описанию – просто стальной кинжал. Но, скажем, что будет, если я попробую его сломать или расплавить на Аксисе?
– Это будет… непросто. Собственно, древние Ныряльщики поэтому и охотились за артефактами Лабиринта. Любое оружие и доспехи, несущие на себе печать Великой ткачихи – даже вполне обычные на вид – в мирах смертных становятся крайне ценным артефактом.
– Что ж, буду иметь в виду.
– Но будь осторожен. Всему есть разумные пределы. Предметы Лабиринта всё же можно разрушить, если постараться. Но лучше не допускать этого, потому что это вызовет выброс чистого радиума.
– Что ж, получается, мне даже повезло, что монета осталась невредимой… Но мы отвлеклись. Так кто был тот шпион? Я не удивлюсь, если он из той же шайки, что устроили мне обвал в Непроходимом ущелье…
Я выжидающе посмотрел на демоницу, но та упорно делала вид, что не понимает, куда я клоню.
– Вы точно ничего не хотите рассказать мне, госпожа? Кто они?
– Да не знаю я! – раздраженно рявкнула Эреш, сверкнув белоснежными зубами. Глаза её сузились, на висках сквозь бледную кожу явственно проступила сетка иссиня-черных вен.
Взяв себя в руки, они продолжила – уже тише и спокойнее.
– Я правда не знаю, Ян. Но то, что они так быстро добрались до тебя – и в Лабиринте, и в Аксисе… Меня это очень беспокоит.
А уж как меня-то это беспокоит, вы бы знали! Но я удержался от саркастичного замечания. В случае с Эреш нельзя ни на секунду забывать, с кем разговариваешь.
– Но у вас есть хоть какие-то предположения на этот счёт? Вы ведь говорили, что в Лабиринте уже давным-давно не появлялось новых Ныряльщиков, и я первый после долгого перерыва…
– Это точно не Ныряльщики, – покачала она головой. – По крайней мере, не обычные.
– Но они хозяйничают на Осколках. Я думал, в Лабиринт можно попасть только с вашего дозволения…
– Я тоже так думала, – губы Эреш изогнулись в горькой усмешке.
Демоница встала из-за стола и прошлась вдоль края поляны, невольно цепляя взгляд грациозностью своих движений и манящими очертаниями женского тела под полупрозрачной тканью. Ветви колючего кустарника жадно тянулись за ней вслед, и она рассеянно провела ладонью по листве – будто погладила шерсть огромного животного, свернувшегося клубком вокруг поляны.
– То, что мы называем Паутиной или Лабиринтом – лишь малая часть мироздания. Пуповина, соединяющая между собой миры смертных. И вся эта конструкция плавает в бесконечном океане хаоса – Зааруме. Что скрывают его недрах – не дано знать даже таким, как я.
– Насколько я успел заметить, скрывается там что-то жуткое и кровожадное. Ну, если судить по тем тварям, что прорываются в нашу реальность.
– Да, чаще всего оттуда на наши слои ткани мироздания прорывается нечто агрессивное. Но это не значит, что там больше ничего нет. В конце концов, когда-то и все высшие сущности Лабиринта, включая триединого Араноса и Великую ткачиху, выплыли из глубин хаоса. И кто знает, что он ещё породит…
– Тот тип, что следил за мной, был явно заражен игнисом. Но при этом вполне разумен. И он, как и я, умел ускользать на изнанку. Только его дар был слабее.
Эреш кивнула и направилась обратно к столу.
– Я ведь не зря завела речь о Зааруме. Эти неизвестные, проникающие в Лабиринт обходными путями, явно связаны с хаосом. Но все знания о них, которыми я располагаю – косвенные. Да и те отрывочны и противоречивы. Я могу видеть лишь следы их пребывания в Лабиринте, но не их самих. Поэтому мне неизвестен ни источник их силы, ни цели, ни методы. Могу сказать лишь одно – они опасны.
– Это я уже успел заметить, – вздохнул я, вспоминая про обвал в ущелье. – И это всё, что вы можете мне сказать?
– Чего ты от меня хочешь? – прошипела Эреш. – Думаешь, я скрываю от тебя что-то? Я так рассказываю тебе всё, что ты должен знать. И даже больше.
Чёрный пёс у стола, уловив настроение хозяйки, приподнял голову. Его угрожающее рычание отозвалось дрожью в солнечном сплетении.
– Я хочу, чтобы вы помогли мне. Мы ведь вроде как на одной стороне. Если я погибну – здесь или на Аксисе…
– Это было бы… очень досадно, – невольно подалась вперед демоница, нервно сжимая в ладони висящий на её шее кулон, изображающий свернувшуюся змею.
– Не то слово. Я тоже, знаете ли, помирать пока не планирую. Поэтому мне нужно понять, с кем я имею дело. И как они умудряются меня выследить, чёрт побери? Они что, ясновидящие? Такой дар вообще существует, кстати?
Лицо Эреш ещё больше помрачнело, и она отвела взгляд в сторону, о чём-то глубоко задумавшись.
– Ясновидение… Ассандра? Нет, не может быть…
– Что?
– Ассандра. Дева-прорицательница. Она тоже одна из дочерей Великой ткачихи, обитающая в Лабиринте. Впрочем, как и Энки, она порой посещает и миры смертных. Её дар – предсказание будущего. Из всех, кто мне известен, пожалуй, только она сумела бы так точно предугадать, где ты появишься.
– Так может, она заодно с этими слугами хаоса? С ней как-то можно связаться?
– Я уже очень давно ничего не слышала о ней… – задумчиво пробормотала Эреш, покачав головой. Тонкие белые пальцы с черными ногтями бессознательно теребили кулон на груди, и серебристая змейка, ожив, обвилась вокруг мизинца.
– А в Лабиринте её можно найти?
– Да. Но для этого тебе нужно будет забраться гораздо глубже. Шанс встретить её есть только на голубых камнях. Это следующая ступень после белых.
– Понятно. Что ж, тогда у меня много работы.
– Воистину так. Но если я найду иной способ связаться с Ассандрой – я дам тебе знать.
– Буду признателен. А теперь… Я готов сделать следующий ход.
Я окинул взглядом разложенный на столе узор. Впереди у меня была развилка из двух смежных шестиугольных камней. Налево или направо? А, не всё ли равно…
– Сюда.
Эреш, войдя в привычную роль, царственно кивнула, и камень, повинуясь мановению её руки, перевернулся руной вверх.
– Трясинный мост… Что ж, задача здесь снова предельно проста – перебраться на другую сторону. Ну, а как поступить с теми, кто попадётся по пути – решать тебе.
Свет, источаемый камнем, быстро сгущался, формируя над столом объемную картинку. Но момент перехода в другую локацию я заметил не столько визуально, сколько за счет других органов чувств.