Истинная для Ледяного Дракона. Княгиня Южного предела (СИ)

Разумеется, Айварс всё замечает, но продолжает допрос с пристрастием.
— Ну и? — он ждёт ответа.
— К-какой побег? — не сразу понимаю я.
— Ты должна была сидеть в этой комнате. Я сам проследил, чтобы Вальгард тебя хорошо запер. Кто тебя выпустил? — Айварс чуть отклоняется, чтобы лучше видеть моё лицо.
Молчу, придумать ничего не успела, а кота не сдам, мало ли ещё пригодится. Пусть злится. Но князь уже не злится. Всё гораздо хуже. Его рука оставляет в покое моё лицо и опускается вниз. Чувствую, как ползёт вверх по бедру подол платья.
— Не смей, я не хочу, — выдыхаю со стоном, который, похоже, убеждает его в обратном.
— Насколько не хочешь? — шепчет он прямо в губы, неспешно проходясь по ним кончиком языка. — Настолько?
Айварс закрывает мне рот поцелуем, осторожно прихватывая то верхнюю, то нижнюю губу. Я могу сопротивляться агрессии, но не нежности. Да и зачем сопротивляться? Я же истинная. Никакой невесты больше нет. Он сам сказал отцу.
Кажется, даже мои кости начинают плавиться от желания. Я отвечаю на поцелуй, провожу языком по его губе, пьянея от собственной смелости, и чувствую ответную дрожь могучего тела, а ещё лёгкое касание пальцев, которые уверенно продвигаются всё выше и выше по внутренней стороне бедра.
Моё внимание раздваивается, и я упускаю момент, когда рука Айварса подбирается к самой чувствительной точке моего тела и замирает, наткнувшись на преграду в виде слипов. Может, он и удивлён, но недолго. Мужской инстинкт подсказывает ему, как обойти препятствие в виде кусочка ткани. И я ахаю от пронзившего меня яркого ощущения.
Застываю, осознавая, что стоит мне шевельнуться, и именно моё движение спровоцирует дальнейший танец его пальцев.
На мгновение просыпается разум.
— Пусти, — выдыхаю ему в губы, чувствуя, что иду по тончайшей с волосок грани, — пожалуйста, пусти, не хочу. Нет!
И вскрикиваю, когда пальцы бесцеремонно обегают горящий огнём узелок и скользят глубже.
А потом Айварс отпускает меня, и это настолько неожиданно, что моё тело скручивается сладкой судорогой.
С довольной усмешкой он демонстрирует мне свои пальцы, поблескивающие влагой:
— Настолько нет?
— Ненавижу, — со стоном вырывается у меня, а бёдра подаются вперёд, опровергая мои слова.
Тихий смех:
— Это я уже слышал.
Айварс впивается в мои губы требовательным страстным поцелуем, и я отвечаю. Сильное тело снова прижимает меня к постели, но на этот раз мои руки свободны и… обхватывают его шею, зарываясь в жёсткие волосы на затылке. Всё. Мой. Я больше не могу противиться самой себе.
Стук в дверь вырывает из горла Айварса разъярённый рык. Он на миг застывает, прижавшись лбом к моему лбу, и я дышу его частыми выдохами. Стук повторяется, к нему добавляется приглушённый массивной дверью голос Вальгарда.
— Я его убью, — тихо говорит Айварс, покидая постель и направляясь к выходу.
Успеваю заметить, что рубашка на нём полностью расстёгнута, а штаны низко сидят на бёдрах, и непонятно на чём держатся, ах да, на внушительном выступе. И вот в таком виде его сейчас увидит Вальгард, который сразу всё поймёт. Нельзя покраснеть больше, но у меня, кажется, получается. Мне остаётся только сгореть от стыда. Разве что Айварс, как и пообещал, убьёт его раньше.
— Нужна помощь Адрианы, — быстро говорит Вальгард, видимо, предупреждая удар князя, — иначе истинная Кристера погибнет.
Слова ректора заставляют меня сорваться с постели. Быстро оглядываю себя в зеркале. Губы искусаны, платье измято. Причёска — взрыв на макаронной фабрике. В таком виде выходить на люди? Плевать. Жизнь Кати важнее, если, конечно, от меня будет польза. И я кидаюсь к дверям:
— Иду!
  
Глава 29. Исцеляющий огонь. Адриана
 
Вальгард останавливается перед той самой дверью, куда занесли Катю.
— Погодите, объясню. Девушка чуть не ушла за грань, и, если бы не Кристер…
— Мой брат что, заделался целителем? — перебивает Айварс.
Вальгард смотрит на него с укором. И я тоже думаю о том, что, когда чья-то жизнь держится на волоске, не должно быть места старым разборкам.
 
— Он принял на себя часть Хаоса, который был у неё внутри, — говорит Вальгард, — и часть боли забрал. Но теперь у меня двое заражённых, и сил на двоих не хватает. И выбрать одного нельзя. Умрёт один, и Хаос моментально сожрёт второго.
Меня охватывает чувство отчаяния, но я держусь за здравую мысль: если Вальгард меня позвал, значит, я способна помочь. А для этого надо изгнать даже мельчайшие отголоски сомнений. Игнорирую тремор. Соберись, Рия! Разбор полётов потом.
— Что я должна сделать? — нетерпеливо спрашиваю я.
Вальгард смотрит на меня с лёгким сомнением, и я отгоняю мысль, что он до конца не уверен, будет ли от меня польза. Плевать на его уверенность. Если шанс есть, мы его не упустим.
Кое-кто тоже заметил колебания ректора.
— Это опасно для Адрианы? — рука Айварса обвивает мою талию.
Чувствую его желание не пустить, оградить от любой опасности. Приятно, но не время сейчас.
— Для неё вряд ли, — отвечает Вальгард. — Но у неё нет опыта. Я сам буду направлять её огонь, но ей нужно сконцентрироваться и захотеть отдать силу.
— Я хочу.
Слышу за спиной тихий рык Айварса. Вальгард кивает и открывает створку двери, а князь, пользуясь случаем, что ректор отвернулся, наклоняется к моему уху и тихо спрашивает:
— Я когда-нибудь услышу от тебя эти слова в спальне?
Вот гад, даже сейчас он всё о том же. Но негодовать не получается, внизу живота в ответ начинает скручиваться знакомая пружина. Как же невовремя он отвлекает мои силы.
— Айв, — я решительно поворачиваюсь к нему, и говорю те слова, которые он вряд ли ожидает услышать, — потерпи, я скажу, но сейчас мне нужно собрать все силы…
В его голубых глазах больше нет льда, а вместо привычного вожделения человеческое тепло.
Айварс наклоняется ко мне и легко касается губами лба.
— Иди, я буду рядом.
Вальгард запускает нас внутрь. Огромная комната, похожая на аудиторию для практических занятий. Вдоль стен много небольших столиков с расставленными на них колбами, разложенными пучками трав и множеством предметов непонятного назначения. Но я лишь походя скользнула по всему этому взглядом. Моё внимание сразу же сосредоточилось на большом столе в центре комнаты. На нём со скрещёнными ногами сидит брат Айварса, прижимая к груди Катю. Она по-прежнему без сознания, а он смотрит прямо перед собой стеклянными глазами и раскачивается, словно баюкая её.
У меня мороз по коже от его пустого взгляда. Кристер нас не видит, он где-то глубоко внутри себя. Но когда мы приближаемся, он неожиданно моргает, заставляя меня вздрогнуть, и его лицо приобретает насмешливое выражение:
— Уж простите, что мешаю, но у меня тут чистый Хаос, — он показывает руку, обёрнутую синими всполохами, будто перчаткой. — И держать его вечно я не могу при всём своём желании.
— Заткнись, Крис, — сквозь стиснутые зубы говорит Вальгард. — Просто помолчи несколько минут, если твоя истинная тебе хоть немного дорога. Спасение в руках леди Адрианы, а ты её пугаешь.
Брат Айварса переводит на меня взгляд своих льдисто-голубых глаз. В них сомнение, и я вижу, что он сдерживается, чтобы не сказать ещё что-нибудь.
Но я уже взяла себя в руки и отвечаю прямым взглядом, добавив в него чуточку иронии. Бровь Кристера удивлённо изгибается. Привык к повиновению? М-да, похоже, в этом все братья одинаковы: властность и самовлюблённость — фамильные черты.
Но колебания Кристера недолги, чувствуется, что ему действительно нелегко. Он кивает и снова уходит в себя.
— Леди Адриана, вы готовы? — спрашивает Вальгард.
Сглатываю комок и киваю.
— Я должен снять браслет, чтобы освободить вашу силу.
Протягиваю ему правую руку, слышу щелчок и чувствую, как в области сердца появляется крохотный огонёк. Он неуверенно разрастается, постепенно набирая силу и заполняя изнутри всё тело.