Детектив США. Книга 5
Глория Чард ослепила Квиста улыбкой.
— Я получила шесть приглашений на ленч и два — на ужин. Вот к чему приводит ваше отсутствие на работе.
— Выбери из них наиболее выгодное, — улыбнулся Квист.
— Джонни Сэндз ждет вас в кабинете. Мой бог, я просто потрясена. Он выглядит на тридцать пять лет.
— Тебе пора обратиться к окулисту, — усмехнулся Квист и прошел к себе.
Конни Пармали встретила его в дверях. Звонок, связывающий столы секретарш, предупредил ее о приходе босса.
Джонни, свесив голову набок, спал в кресле. На столе стояли наполовину опорожненная бутылка и пустой стакан.
— После того как я твердо сказала «нет», мне пришлось послать за бутылкой ирландского виски, — пояснила Конни. — Он быстро отключился.
— Полбутылки — совсем не быстро.
Джонни открыл один глаз и улыбнулся.
— Отключилась моя нога, — он уселся поудобнее и потянулся за бутылкой.
Квист подал знак Конни, и она тут же скрылась за дверью. Сам он подошел к столу, взял сигару и сел напротив Джонни.
— Как ты и предполагал, машина помята.
— О боже!
— Но доказать, что причиной повреждения стало столкновение с человеком, невозможно. Ты велел вымыть машину.
— Черта с два!
— Швейцар спросил тебя, и ты ответил: «Почему бы и нет».
— Может, он и спрашивал. Я не помню.
— Это неважно. Если только кто-нибудь не заявит, что видел, как ты сбил Либмана, беспокоиться не о чем.
— Ну, ты настоящий детектив! Не зря я обратился к тебе.
— А я уж подумал, что тебя привлекла бесплатная выпивка.
— Я пришлю ящик виски. Двенадцать бутылок за каждую выпитую. Несколько часов назад мне звонил Гарви. Сказал, что летит в Калифорнию, и спросил, как звали полицейского, что помог мне с Беверли. Я назвал его фамилию, но потом пожалел об этом. Видишь ли, этот полицейский, Маршалл, скрыл лишь присутствие Беверли на моей вечеринке. Он считал, что она сама вернулась домой и там наглоталась таблеток. О том, что я перевез ее тело, он не знает. Если ему станут задавать много вопросов, он начнет соображать, что к чему. Гарви может растревожить осиное гнездо.
— Будь уверен, Дэниэл ничего не растревожит.
— Я полагаюсь на тебя, — кивнул Джонни.
Эдди Уизмер, «шестерка» Джонни, невысокий, всего в пять футов три дюйма ростом, широкоплечий коренастый ирландец, развлекал Лидию рассказами о своем детстве.
— Я родился в костюмерной старого театра оперетты в Кливленде, — говорил он. — Кто-то перевязал мне пуповину, положил в сундук из-под костюмов, и моя мамаша поспешила на сцену вслед за папашей. Спектакль должен продолжаться, несмотря ни на что.
— Я не верю ни единому вашему слову, — улыбнулась Лидия.
С Джулианом она часто бывала в отеле «Бомонт». Они пили коктейли в знаменитом баре «Трапеция», слушали в ночном клубе «Синяя комната» известных певцов и музыкантов, но в номер отеля Лидия попала впервые. Номер Джонни Сэндза потрясал. Лидия даже подумала, что его отделывали с учетом вкуса высокочтимого постояльца. В гостиной со стенами из темного дуба стояла массивная старинная мебель. Стены украшали с полдюжины театральных карикатур Эла Фру — шаржи на известных артистов прошлых лет. Компактный бар искрился бутылками.
Перед встречей с Эдди Лидия получила от Квиста четкие инструкции.
— Изыщи возможность поговорить с Эдди Уизмером с глазу на глаз. У него может быть своя точка зрения на эту историю. Он знает, что мы в курсе событий, и Джонни хочет, чтобы он помог нам. Пусть он расскажет тебе обо всем сам, без наводящих реплик Джонни.
Удобный случай представился в тот же день. Джонни оккупировал кабинет Квиста, коротая время с бутылкой виски, а Лидия же позвонила в «Бомонт» и договорилась с Эдди о встрече.
Он поджидал ее в вестибюле.
— Мы можем пойти в один из баров или в номер Джонни, если вы не боитесь.
С высоты своих пяти футов семи дюймов она посмотрела на него сверху вниз.
— Чего мне бояться?
— Вдруг я начну гонять вас вокруг стола?
— Пожалуй, рискну.
Эдди усадил Лидию в глубокое кожаное кресло, принес ей бокал дюбонне со льдом, любезно щелкнул зажигалкой. Затем уселся на краешек массивного стола и усмехнулся. Теперь он смотрел на нее сверху вниз.
— Не знаю, что нового вы можете узнать от меня.
— Расскажите мне о Джонни.
Эдди просиял.
— Джонни — величайший артист. Мы познакомились двадцать пять лет тому назад, а то и больше. Поверите ли, мне кажется, что это было вчера. Он снимался в фильме, я работал на студии: убирал мусор, ставил декорации, — щека Эдди дернулась. — Я стал играть в водевилях, как только начал ходить. Пел, танцевал. Моя мать была комической актрисой, отец — героем-любовником. Теперь-то я понимаю, что актеры они были второразрядные. Но тогда театр оперетты был в каждом городе с населением больше пяти тысяч, и работы хватало всем. Пока звуковое кино не убило водевиль. Я пел, отбивая чечетку, и вдруг оказалось, что это никому не нужно. Я устроился на студию разнорабочим. И вот однажды Джонни подзывает меня: «Эй, парень, принеси мне кофе и сигареты». (Я знал, какую марку он курит.) Потом протягивает пятерку — сдачи, мол, не надо. Нет, отвечаю, я рад, что он позволил услужить ему. Джонни как-то странно посмотрел на меня и говорит: «Если хочешь услужить мне, приходи в мою гримерную после съемок». Я пришел, Джонни расспросил меня о жизни. Мы шутили, смеялись до упаду. Неожиданно он заявил: «Если хочешь оказать мне услугу, работай на меня». Я спросил, что я должен делать. «Все что взбредет мне в голову», — последовал ответ. И так продолжается двадцать пять лет…
Лидия не знала, сколько времени потребуется Джонни, чтобы покончить с бутылкой виски, и решила перейти к делу.
— Вы знаете, почему я здесь, Эдди. Джонни попросил мистера Квиста помочь ему.
— О боже, я так боюсь за него, мисс Мортон. Какой-то сукин сын, извините меня, хочет его убить.
— Как проходила та вечеринка с шампанским, Эдди?
Уизмер покачал головой.
— Поверите ли, мисс Мортон, в тот момент, когда он действительно нуждался во мне, меня не оказалось на месте. У него как раз был роман с одной девицей, — Эдди ухмыльнулся.
— У него вечно роман, не с одной, так с другой. Так вот, они вдрызг разругались, и девица укатила в Акапулько. Джонни послал меня за ней, с письмом и алмазным браслетом. Он не мог поехать сам: на следующее утро у него была запись на студии. Представьте себе, несмотря на то что произошло, утром он все-таки записал новую пластинку, которую раскупали сотнями тысяч… Так что я не участвовал в той вечеринке. Если б я не уехал, Джонни и в голову бы не пришло обращаться к Луи Сэйболу или Максу Либману. Когда я вернулся из Акапулько, мы каждый день ждали, что крыша обрушится нам на головы, но этого не произошло.
— Вы хоть наладили отношения с этой девицей?
— Нет. Для Джонни это был черный уик-энд.
Лидия закурила новую сигарету.
— Вы знали Беверли Трент?
— Конечно. Я с первого взгляда понял, что от нее можно ждать только неприятностей. Я предупреждал Джонни. Но у нее была потрясающая фигура и он не смог отказаться от столь лакомого кусочка. А потом она не хотела упускать его. Портила ему жизнь.
— Вернемся к вечеринке, Эдди.
Он достал сигарету, подбросил в воздух, поймал губами.
— Как было принято в водевиле, — улыбнулся он.
Лидия рассмеялась и захлопала в ладоши. Эдди закурил.
— Вечеринка не планировалась заранее. Джонни обедал с друзьями в «Чейзене». Кто-то пошутил, что шампанское — всего лишь шипучая вода. Джонни рассмеялся и предложил купить столько шампанского, сколько они смогут выпить, чтобы проверить, соответствует ли действительности это опрометчивое заявление. Тому, кто продержится дольше всех, он пообещал приз — тысячу долларов. Прямо из «Чейзена» они поехали к Джонни домой.
— Не могли бы вы перечислить тех, кто поехал, Эдди?
— Не всех. Потом мы с Джонни пытались выяснить, кто же был у него в гостях. То есть он вспоминал, а я проверял, так ли это, расспрашивая тех, кто был наверняка. Мы решили, что кто-то мог притвориться спящим или перепившим. Этот кто-то, оставшись в доме, мог знать обо всем, что произошло. Джонни написал список из пятнадцати или шестнадцати человек, мужчин и женщин. Но были еще трое или четверо. Джонни их не знал. Они тоже приехали из «Чейзена». Те, кого мы спрашивали, не помнили, как выглядели эти субъекты. Вроде бы двое мужчин и две женщины. На той вечеринке все быстро набрались, — Эдди помрачнел. — Шампанское далеко не шипучая вода, знаете ли. И если пить его залпом, бокал за бокалом… — он пожал плечами.