Носитель фонаря (СИ)
Мы сгрудились у сундука и хором принялись выгребать оттуда золотые, серебряные и медные монеты вперемежку с блестящими камешками, железками, тряпками и прочим барахлом.
– А куда такая спешка-то? – спросил Акимыч, запихивая в сумку вазу с высоким горлышком. – Сундук исчезнет?
– Исчезнет, только когда опустеет, но нам срочно пора делать ноги. Ищите спуск где-нибудь в той стороне.
– А лестница нас чем не устраивает?
– А тем, что на здешних горах вообще-то редко появляются храмы из древних легенд, и я тебя уверяю, что по этой лестнице уже бегут все, кто был в округе, да и из Шоана на летающих маунтах уже добираются. Как ты думаешь, что с нами сделает первая же группа высокоуровневых шахтеров, увидев, как из нового храма мчится вниз компания нубов, явно лопающихся от жирной награды за крутейший квест? Как там склон с другой стороны, сильно отвесный?
– Не очень, – сказал Гус, – но он весь порос кустарником.
– Вот и хорошо, будем под кустарником ползти, – сказала Ева, поспешно соскребая со дна сундука последние монетки.
Гора действительно не была отвесной, зато кустарник был очень уж колючим, так что сползать по нему, фактически лежа, оказалось, мягко говоря, не слишком комфортно. Катились, кувыркались, где можно крались гуськом мы вниз часа два. На одном особо неприятном участке, где приходилось изо всех сил держаться за покрытые мелкими шипами ветки, дабы не рухнуть вниз и не сломать себе шею, мы были отчасти вознаграждены за наши страдания зрелищем Хохена, кубарем пронесшегося мимо со страшным грохотом: как я успел рассмотреть, летел он в основном вниз головой. Лукась огорченно вскрикнул.
– Ничего с твоим драгоценным Хохеном не будет, – пропыхтела Ева, пытающаяся проползти от одного куста к другому. – Если помнется, мы к нему жестянщика вызовем.
– О, первый пошел, – сказал Акимыч задирая голову.
В небе с пронзительным криком пролетела чайка, несущая на спине седока.
– Даже если сюда прилетит какой-то клан и увидит нас, и заподозрит, что с нас есть что взять, – рассуждал я, аккуратно сползая на животе между камнями и чувствуя, как мое тело бережно нашпиговывают тысячи мельчайших колючек. – Так вот, если они нас даже убьют, то деньги, конечно, все выпадут, но основная ценность, как я понимаю, в вещах, а риск при смерти потерять вещи из инвентаря не так уж велик.
– Ага, – согласилась Ева, проезжая мимо меня на пузе. – А потом встретят нас на выходе из здешнего кладбища и снова убьют. И снова. И будут заниматься этим до тех пор, пока из нас совсем не перестанет сыпаться всякое прекрасное. Ради хорошего лута, – грех карму не попортить: отмолят и отмоются. Стражи нет, земли свободные, режь, кого хочешь.
– Интересно, – сказал Лукась, проезжая вслед за Евой, – какова примерная стоимость нашей добычи.
– Доберемся – разберемся, – откликнулась снизу Ева. – Но, конечно, это и близко не цена целого храма из бальмы. Нам с тобой, Нимис, еще предстоит как следует поговорить о том, что торчит у тебя из шеи и имеет наглость называться головой.
– Хорошо, – не стал спорить я.
Когда мы добрались до подножья горы и обнаружили там нервно топтавшегося в ожидании нас Хохена, на котором не было ни единой царапинки, мы меньше всего были похожи на ценную добычу. Грязный, ободранный, всклокоченный и исцарапанный клан "Зеленый Лист" являл собой поистине жалкое зрелище, но Ева все же настояла на том, чтобы мы возвращались в Шоан не по дороге, а окончательно сбили ноги, пробираясь к городским воротам между каменных насыпей и разбитых валунов, гряды которых то тут, то там сомнительно украшали серую песчаную равнину.
Стражники у ворот в Шоане выглядели, как шайка разбойников, но тем не менее я обрадовался им, как самому непорочному патрулю ангелов. «Сон Литейщика» находился неподалеку, и мы со всех ног кинулись туда, не потому, что нам туда очень хотелось, а потому, что точно знали где он: сейчас не стоило блуждать по местным улицам, привлекая к себе внимание карманников и прочих воров. Мы выкупили номер, который совершенно незаслуженно носил имя «Лучший», и расселись там на скрипящих кроватях, сложив все добытое в огромную кучу, чтобы без помех ею полюбоваться, прежде чем приступить к инвентаризации и разбору. Невзирая на страшную усталость, все были возбуждены и оживлены. Один только Гус зевнул, рухнул в койку и моментом отрубился.
– Сколько малахитовых шариков? – спрашивала Ева, карябая пером по бумаге.
– Сейчас. – откликался Лукась, – четырнадцать, пятнадцать… всего шестнадцать!
– А топазовых бусин?
– Одиннадцать.
– А это не сюда?
– Ты что, не видишь, что это не топазовая бусина, а сердоликовая пуговица!
Я, раздирая рот отчаянной зевотой, сидел за столом и складывал монетки столбиками по двадцать штук.
– «Скуфейка книжника»!
– Дай-ка посмотреть. Нет, мне не подойдет. Это, скорее, для лекарей. Брони слишком много, всего остального слишком мало.
Закончили мы с описью, когда за окном уже стояла глубокая ночь.
– Завтра пойдем все на аукцион ставить? – спросил Акимыч.
– Не думаю, – сказала Ева. – Завтра мы первым делом отнесем деньги в банк. Сколько у нас там наличных, Нимис?
– 64348 золотых.
– Значит так, господа. Как я уже говорила, завтра мы первым делом идем в банк и кладем восемнадцать тысяч тебе, Нимис, на месяц жизни. Акимыч, ты пока соображай какие у тебя срочные выплаты по кредитам, ну, и мне серьезно нужна наличка в реале. Гус… а, ну он спит. Лукась, вот тебе тысяча, потому что у тебя пока никаких срочных трат нет. Советую сразу переслать их себе по почте, плевать на налог. А все остальное мы пока держим как актив клана, сперва нам нужно решить вопрос с фиолетовыми. Лукась, прекрати, пожалуйста, с такой жалобной рожей пялиться на деньги: все будет учтено и никто в обиде не останется. Но пока важнее всего не потерять никого из членов клана. На тысячу золота можно купить великолепные чемоданы!
– А тут есть добра на двести тысяч-то? – спросил Акимыч, кивнув в сторону разложенных по кучкам, горкам и стопкам сокровищ.
– Тере-фере-куку! На самом деле, единственная по-настоящему ценная вещь здесь вот, – Ева бережно взяла со стола лиловый свиток
«Шёлковые паруса».
Навык
Требования: 100 очков мореходства
Позволяет мореходу на час облекать паруса судна воздушным шелком, увеличивающим скорость движения на 20 процентов. Восстановление: 2 часа»
– Я уже послала запрос на выход, посмотрю на форумах примерную стоимость, но вообще свитки навыков – редчайшая и дорогая штука, тем более, насколько я понимаю, это именно то, что сейчас нужно фиолетовым. Все остальное, положа руку на сердце – хлам. Чего-то это все конечно стоит, но, мне кажется, выставлять эти бебехи на аукцион, теряя еще и налоги с продаж, – смысла нет. Мы поступим иначе.
***Ева переписывалась с Сиборном дня четыре – тот уехал из Шоана раньше ожидаемого. Из «Приюта Литейщика» мы все-таки перебрались в более приличную гостиницу, которая именовалась почему-то «Четыре кустика», хотя не единого кустика в её дворике не росло – сплошная пыль. Зато тут никто не кусался по ночам.
Изрядно повеселевший после того, как домоклов меч кредитов отодвинул острие от его шеи, Акимыч все пытался найти себе компаньона на совместный поход в какой-нибудь из здешних веселых домов и возлагал больше всего надежд в этом отношении на Гуса, но и здесь потерпел неудачу, так как Гус подробно объяснил ему – где он видел женский пол и что он о нем по большому счету думает. Я получил прозвание «тюфяка», Лукась – «ханжи и святоши», что касается Евы, то её Акимыч благоразумно не стал посвящать в свои планы.
– Ну, не знаю, – говорил Акимыч. – Я же ничего такого, я же просто с девчонками поболтать, – вином их угостить… Люблю я девчонок, что поделаешь. Я когда их вижу – прямо жизнь лучше делается.
– Похоть, – есть преддверие всякого скотства, – сообщал Лукась.
– Да при чем тут похоть! Хотя, наверное, и она немножко тоже… Но знаешь, когда я последний раз с девушкой разговаривал?