Горец-грешник

– Готов? – спросил Саймон.
Торманд, не слышавший, как Саймон вошел в спальню, вздрогнул от неожиданности и машинально кивнул.
– Полагаю, что да. Очень некстати все это, – пробормотал Торманд. – Я не приглашал их. Сейчас они начнут изводить меня каверзными вопросами. – Братец уже чуть не выбил дверь, требуя, чтобы я спустился вниз, как только закончу приводить себя в порядок, – Торманд нахмурился. – Похоже, они явились, чтобы совать свои длинные носы в мои дела.
Саймон усмехнулся:
– Нормальный человек был бы благодарен за такую заботу, исходя хотя бы из интересов семьи.
Торманд, прищурившись, посмотрел на Саймона. Он понимал, что друг прав, но признать это был не в состоянии. Он также знал, что у Саймона осталось мало родственников, а те, что остались, не питали к нему теплых чувств. Безусловно, Торманд очень хорошо понимал, какое счастье быть частичкой огромного клана, однако временами ему хотелось поделиться этим счастьем с кем-нибудь другим.
– Мне очень хотелось бы понять, как они узнали о моих неприятностях? – спросил Торманд, когда они с Саймоном направлялись в главный зал.
– Ты уверен, что они здесь из-за этих убийств?
– Да. Мы ведь виделись совсем недавно, поэтому вряд ли они загорелись желанием снова лицезреть мою физиономию.
Как только Торманд вошел в зал, все четверо его братьев разом обернулись к нему. Кузены Рори и Харкурт выглядели вполне довольными жизнью, а вот его родные братья Беннет и Уильям явно были обеспокоены. Они понимали, что брат не хочет, чтобы семья оказалась замешанной в той неприятной ситуации, в которой оказался он. Торманд весело оглядел присутствующих и тут же заметил Уолтера, который с подозрительно невинным видом вертел в руках серебряный кубок.
– Похоже, я знаю, кто послал весточку моим родственникам, – тихо сказал Торманд Саймону.
– Хорошо, только не убивай его сразу, – ответил Саймон с ноткой насмешливости в голосе. – Мне бы хотелось насладиться трапезой.
– Согласен. Я убью его позже.
Торманд выпрямился и, улыбаясь, прошел к своему месту, стараясь вести себя так, словно не ему предстояло подвергнуться допросу семейной инквизиции.
 
Глава 5
 
– Тебе необходимо уехать, – решительно стукнув по столу ладонью, сказал Беннет. Торманд и Саймон, закончив рассказ, вернулись к трапезе. – Если тебя здесь не будет, тебя нельзя будет обвинить во всех этих смертях. Все, что тебе необходимо сделать, так это дождаться, когда убийцу поймают или когда случится новое несчастье – в то время как ты будешь далеко отсюда. Тогда твои неприятности закончатся, ведь тебя не смогут обвинить в том, что произошло, если ты будешь в сотне миль от места преступления.
Это было верно, но Торманд не сразу согласился со своим младшим братом. Его терзали сомнения. Если женщин убивали из-за него, то, уехав, он мог спасти несколько жизней. Однако куда бы он ни направился, убийца мог последовать за ним и начать убивать женщин уже на новом месте.
Он почувствовал легкое замешательство, когда внезапно понял, что в Шотландии не так много мест, где не было бы женщин, с которыми он некогда делил постель. Даже если он вернется в свой родовой замок, то в опасности могут оказаться и те немногие женщины, которые работали на его семью и никогда не были его любовницами.
Он вырос в строгих правилах, по которым мужчины не должны были заводить интрижек с прислугой. И этот негласный запрет никогда не нарушался его родственниками, за очень немногими исключениями. Однако это не означало, что убийца знал о существовании такого правила или считал, что Торманд всегда ему следовал. Тем более что очень немногие так считали.
Кроме того, покинуть город в такой момент, по сути сбежать, – сам этот поступок имел отвратительный привкус трусости. Торманд знал, что многие благородные люди шли на эшафот ради того, чтобы не уронить свое достоинство, и он, будучи рыцарем по рождению, не мог поступиться честью и сбежать от опасности даже под угрозой смерти. Помимо всего прочего, его отъезд сыграет на руку тем его недругам, которые считают виновным именно его, особенно если настоящий убийца последует за ним и здесь убийства прекратятся.
 
– Я не думаю, что это хорошая идея, – сказал Саймон, избавляя Торманда от неприятной необходимости объяснять, почему он собирается отказаться от того, что на первый взгляд кажется вполне разумным. – Она не продумана до конца. Это будет слишком походить на бегство от справедливого возмездия за свои преступления. Однако может наступить время, когда для Торманда будет разумнее скрыться. Я даже нашел для него подходящее убежище.
Торманд посмотрел на своего друга с удивлением:
– В самом деле?
– Да. Я посчитал это разумной мерой предосторожности. С каждым новым убийством тебя подозревают все больше. Круг сужается.
– Не могу поверить, что кто-то вообще может думать, что я способен сделать такое.
– Большинство так не думает. Вот почему тебе до сих пор не пришлось спасаться от разъяренной толпы. Но тот факт, что ты состоял в любовных отношениях с каждой из погибших женщин, мало-помалу подтачивает веру в твою невиновность. В простое совпадение легко было поверить после первого убийства, но теперь уже произошло и второе, и третье. И все эти дамы были твоими любовницами. Поскольку мы не продвинулись в наших поисках, боюсь, вскоре произойдет четвертое. Думаю, мы оба знаем, что очень велика вероятность того, что и очередная жертва окажется твоей бывшей возлюбленной.
– Но если его не будет здесь, когда это случится? – спросил Уильям; в его зеленых глазах металось искреннее беспокойство за жизнь своего брата.
– Как я уже сказал, это будет очень похоже на бегство преступника, – прервал его Саймон.
Торманд вздохнул:
– К сожалению, и я так думаю.
– Лучше некоторое время считаться виновным, чем отправиться на виселицу, – выпалил Беннет. Он сделал большой глоток эля, словно пытаясь охладить бушующий в его душе гнев.
– Я не допущу, чтобы его повесили, – сказал Саймон тихо, но таким твердым голосом, что собеседники успокоились, поверив слову рыцаря. – Я всегда буду рядом с ним и в случае необходимости без малейших колебаний отошлю Торманда как можно дальше.
– Понятно, а я-то думал, что ты не покидаешь меня лишь потому, что мы друзья, – пробормотал Торманд.
Не обращая внимания на реплику друга, Саймон продолжил:
– Нельзя не учитывать и тот факт, что убийца может последовать за Тормандом, куда бы он ни отправился, а значит, женщины будут погибать снова.
– Следовательно, ты твердо уверен, что все это каким-то образом связано с ним? – спросил Харкурт. При этом его глаза цвета янтаря горели решимостью воина, готового ринуться в битву.
– У нас нет доказательств, – ответил Саймон, – но я в это верю. В этом городе не так много девушек, с которыми не спал наш герой. – По губам Саймона скользнула легкая усмешка, когда на его замечание Торманд ответил обиженным ворчанием. – Но никого из них пока не убили. Поэтому надежда на то, что все это лишь трагическое совпадение, остается, хотя с каждой новой смертью она неудержимо тает. Двое из троих вдовцов хотя открыто и не обвиняли Торманда, ничего не делали, чтобы на корню пресечь растущие подозрения. Тот же, кто мог выступить в его поддержку, вернулся в свое поместье, сопровождая тело жены, и, несомненно, на некоторое время останется там, хотя бы для того, чтобы позаботиться о своих маленьких сыновьях.
– Чем больше ты говоришь, тем яснее становится, что мы вряд ли что-то можем сделать, чтобы остановить мерзавца.
– К сожалению, ты прав, мы можем лишь продолжать наши поиски. Да, страшно раздражает, что нам до сих пор почти ничего не удалось выяснить, но за годы разгадывания подобных загадок я хорошо усвоил одно: преступником обязательно будет допущена ошибка. Либо будет обнаружено что-то, что приведет нас, возможно, прямо к двери этого негодяя. Либо кто-нибудь обязательно увидит или услышит то, что поможет нам найти этого зверя, либо сам убийца в конце концов потеряет осторожность.