Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

— А теперь я старая и падшая.
Отец-настоятель откровенно рассмеялся:
— Откуда вы взяли подобный взор? Как отваживается прекрасный рот произносить такие горькие слова? Вы еще молоды! О, как вы молоды! — повторил он, смотря на нее с восторгом. — Вы так переполнены жизнью, что это подобно чуду. Конечно, вы много пережили, и все же, уверяю вас, настоящая жизнь у вас ВПЕРЕДИ.
— Да, супруг, которого благоразумная девственница поджидает с зажженным светильником. Как раз мой случай…
И помолчав, прибавила тихо, с бесконечной мукой:
— Супруг! Он был у меня. Я была счастлива с ним, но его вырвали из моих объятий.
— Надо смотреть в будущее. Сумейте распознать того, который придет. И приготовьтесь встретить его. Неужели вы хотите навсегда сохранить в душе позор ваших грехов? Тогда не гордитесь больше своим телом. Оно обесценится, если будет жива память о его падении. После зимы всегда приходит весна. Обновляется кровь и плоть. По-видимому, вы в добром здравии…
То, что он напрямик заговорил с ней о тайном недуге, терзавшем ее, смутило, но и подбодрило Анжелику.
— Это будет нелегко, — улыбнулась она. — Ведь совершенно ясно, что вы не…
— Дурная голова! Научитесь отстраняться оттого, что причиняет вам боль. Вот показалось первое солнышко за много дней. Возьмите своего ребенка за ручку, погуляйте с ним по саду и подумайте о своих надеждах.
Она не была уверена, что действительно желает того грядущего, которое он ей пророчит.
Существовал ли на земле мужчина, способный привлечь ее? Рана, нанесенная ее душе, была слишком глубока. И все же она должна была признать, что сердце ее смягчилось. Он приручал ее с терпением птицелова. И очарование его мужской натуры, смиренной постом и молитвой, немало помогло ему в этом… Да, он прав: она осталась женщиной!
— Что произошло со мной в аббатстве? — спрашивала она его и себя. — Мне иногда кажется, что я потеряла почву под ногами, повисла в воздухе.
— Математик назвал бы это состояние «переходом через бесконечность».
— Что вы хотите этим сказать?
— Тот, кто изучал математику, знает, что не всякая задача решается посредством ряда вычислений, вытекающих одно из другого и приводящих к некоему положительному результату. Вот простой пример: уравнение мы решили, но не знаем, с плюсом ответ или с минусом. Иными словами: мы выиграли или проиграли. Даже простое извлечение квадратного корня уже ставит философскую проблему: каков корень отрицательного числа? Тут мы, чтобы не сойти с ума, говорим, что получили «мнимую величину» или тригонометрическую функцию. В сущности это равносильно признанию, что дальше мы не понимаем, поскольку имеем здесь другое измерение физических величин. Для удобства нашего разума можно сказать, что мы «пришли к решению непрерывности» или к «переходу через бесконечность». Вы меня понимаете?
— Думаю, что да. Мне нравится, как вы это объяснили.
— Бесконечность… Какая это бездна, и разве только в чистой математике? Она всегда присутствует в нашей бренной юдоли. Там, где наш разум не находит «простого» решения, неизбежен переход через бесконечность, надо вступить в область сверхъестественного, ибо это и есть путь, возвращающий к обычному порядку вещей, то самое спасительное решение, которое мы искали…
— Смогу ли я после всего снова встать на ноги? Мое сердце истерзано противоречиями.
— Вы из тех женщин, которым нужна борьба, чтобы чувствовать, что они живут, и чтобы — да, это тоже! — оставаться красивыми и молодыми. Вы просто не могли бы провести век в заботах повседневности, предаваясь рукоделию или даже легкомысленным интрижкам. Все это не утолило бы вашей духовной жажды, не правда ли?
— Не знаю. Иногда мне кажется, что я создана дли простого сельского счастья: любимый мужчина, за столом дети, я пеку для них пироги. Все женщины хранят в глубине души такую картину, даже самые падшие и самые светские. И так же, как всем женщинам, мне знакомы соблазны богатства, я тоже жаждала этих радостей, роскоши, поклонения мужчин… Но очень скоро я поняла, что это не может сделать меня счастливой. Нет, это не по мне. Зато роль главнокомандующего меня безмерно вдохновляла. Вы скажете, женщина создана не для того, чтобы проливать кровь это не в ее натуре? А я люблю войну! Я бы солгала, если бы отрицала это. Меня пьянят приключения, битвы, победа… Какое наслаждение — собрать разрозненные силы, подчинить их своему замыслу, вести к цели… Даже страх, ужас, поиски спасения там, где, кажется, уже нет места надежде, — все это мое. Я страдала в последние два года, но мне никогда не было скучно!
 
— Правду говорят, что для человека, особенно для женщины, это главное условие счастья.
— Вас не шокируют мои признания? И вы можете объяснить такие противоречия?
— Человеческое существо способно на очень многое. В этом источник превратностей бытия, хитросплетений добра и зла…
И помолчав, слегка изменившимся голосом произнес:
— «Всему свое время, и время всякой вещи под небом. Время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное. Время убивать, и время врачевать; время разрушать, и время строить; время плакать, и время смеяться; время сетовать, и время плясать; время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий; время искать, и время терять; время сберегать, и время бросать; время раздирать, и время сшивать; время молчать, и время говорить; время любить, и время ненавидеть…»
— Кто это сказал?
— Один из великих библейских мудрецов. Екклезиаст.
— Это значит, что в моем бунте.., были не только мерзость и грех?
— Конечно, нет.
Лицо Анжелики просияло:
— Ваша снисходительность врачует мою душу больше, чем ваша суровость. Вы были так жестоки ко мне вначале!..
— Я хотел напугать вас, чтобы вытащить из трясины. И, кажется, могу поздравить себя с тем, что мне это удалось…
Он глубоко задумался, потирая подбородок, как если бы решил трудную задачу.
— Вам следует покинуть эту землю, — наконец проговорил он.
— Вы хотите сказать, что я должна умереть? — закричала она в ужасе.
— Нет, сто раз нет, дорогой друг! Вы же — сама жизнь! Я говорю о другом. О том, чтобы покинуть этот край, землю вашего детства, эту страну, где за вашу голову назначена награда. Оставить этот измученный мир, где молодое христианское учение еще не разрешило главного спора между Богом и Сатаной. Вы слишком близки к природе, ваши прямота и уравновешенность не мирятся с противоестественными крайностями этого мистического противоборства. Мне кажется, вы немного похожи на первую женщину, которую создал Бог и которая прельстилась райскими плодами… Вам нечего делать здесь.
— Куда же мне идти?
— Не знаю. Надо бы создать другой мир, более свободный, более терпимый… Он обернулся к окну.
— Смотрите, снег растаял. Как светит солнце! Пришла весна. Вы ее заметили?
Небо ослепительно синело в изгибе романской арки. На ее краю ворковали две горлицы.
— Я узнал, что солдаты ушли. Край спокоен, хотя распри не вполне еще улеглись. Вы беспрепятственно сможете добраться до Майеза, сначала через болота, потом до побережья. Наверное, вы собираетесь встретиться со своими соратниками?
— Вы считаете, что я должна уехать? — прошептала она.
— Да. Пора.
Она представила себе враждебный мир, поджидавший ее за воротами аббатства, через который ей предстоит пройти, одинокой и преследуемой, с незаконным ребенком на руках.
Она опустилась перед ним на колени:
— Не прогоняйте меня! Здесь так хорошо! Это Божий приют.
— Весь мир — Божий приют для тех, кто верит в Его милость.
Она закрыла глаза, и с ее длинных ресниц закапали слезы, оставляя на щеках блестящие дорожки. Он видел вокруг нее темный ореол несчастья. Многие опасности ждали ее, но уже брезжил свет веры в грядущее торжество. Он должен толкнуть ее в вихрь жизни!
Он протянул руку, и она почувствовала на своей голове нежное прикосновение его почти бесплотной ладони: