Шабаш Найтингейл

– Миссис Марш – это кухарка Вивьен Ашер? – вспомнила Деми. – Зачем же наша миссис Паттифейр к ней пошла?
– Традиция у них такая. Собираться по четвергам, чтобы потрещать за чаем, до начала основной готовки, госпожа, – выпалила Рут, с явным удовольствием разбалтывая чужую тайну. – Она уходит с рабочего места каждый четверг, понимаете? Мало ей целого выходного дня в воскресенье!
– Понимаю, – протянула Деметра, стараясь не улыбаться. Ей было совершенно неважно, что кухарка отлучалась куда-то ненадолго по личным делам, если это не мешало работе. – Не переживай, Рут, я и сама могу прогуляться до деревни. В самом деле, сейчас же не девятнадцатый век. А мне полезно хоть иногда дышать свежим воздухом.
– Правда? – удивилась Рут так искренне, что сразу стало ясно – она с самого начала не очень-то хотела выходить из дома на холод. – Тогда я принесу вам пальто, госпожа!
Через несколько минут, одетая в теплое серое пальто и длинный вязаный синий шарф, Деми уже шла по разбитой сельской дороге, мимо редких голых стволов теневых деревьев и пустошей, покрытых низкой сероватой травой. Под подошвами ботинок похрустывал тонкий лед, сковавший привычную хлипкую грязь.
Она быстро догадалась, отчего экономка предпочла прогулке удобный стул возле теплой печи, – сегодня на острове дул особо сильный и пронизывающий ветер, а воздух, опрометчиво названный «свежим», пах солью и гнилыми морскими водорослями.
В давние времена, когда из Вайлдханта можно было перейти по мосту на Эйрин, в местные деревни съезжались сотни страждущих, желающих попасть на аудиенцию к Тринадцати Первым и взглянуть на них хотя бы одним глазком. В приемные дни они целыми ковенами собирались на постоялых дворах, занимая все койки, а в тавернах и пабах любили рассказывать байки и легенды о здешних местах. О том, кто кого видел и кто где гостил.
Это был период расцвета, о котором сейчас напоминали лишь заросшие теневым мхом крупные мраморные осколки, оставшиеся от великолепного моста на восточной оконечности острова, да сгорбившиеся престарелые домишки, сбившиеся в небольшие группы, лишь по официальным документам числившиеся «деревнями».
Одна из трех таких деревень, Эслип-Кинг, находилась всего в двух милях от их особняка.
Совсем крошечная, в четверть Хэксбриджа, она обосновалась на берегу ядовитого моря Мелиора, возле обширной песчаной отмели, огороженной невысоким каменным забором и многочисленными табличками со скрещенными костями и черепами. Над отмелью высоко в небе летали пестрые воздушные змеи, зачарованные таким образом, чтобы очищать дующий с моря ветер. За ними со специальной смотровой вышки наблюдал погодный маг.
Всякий раз, когда Деми проходила по набережной, слушая мерный шум волн, – а она старалась делать это во время каждого визита в Эслип-Кинг, – то представляла, как босыми ногами бежит по песку, усыпанному ракушками, высохшими водорослями и мелкими ветками, а затем с разбегу погружается в воду. Все это делать здесь строжайше запрещалось, если, конечно, нарушитель не желал расстаться с жизнью или надолго загреметь в лечебницу. Но отчего-то ей, никогда не любившей пляжи, в эти минуты становилось особенно жалко, что она так и не успела искупаться в холодном море, пока жила в городе-на-границе.
Понаблюдав за стайкой воронов, расклевывающих на песке какой-то принесенный недавним штормом мусор, Деметра направилась мимо низеньких каменных домов с традиционными соломенными крышами к зданию почты на главной деревенской улице. Ее фасад, один из немногих, был покрыт свежей краской, а вывеску совсем недавно заменили новой, с ярко-зелеными винтажными буквами.
Внутри почтовое отделение, разумеется, тоже выглядело по-сельски. Стены были кое-как оштукатурены и побелены, но уже успели обзавестись парой-тройкой длинных трещин. На окне стояла искусственная пластиковая герань в глиняном горшке, слева от входа – стеллаж с газетами и журналами на продажу. В дальнем конце располагалась стойка оператора из лакированного, но уже довольно потертого темного дерева. Сама же оператор – немолодая словоохотливая миссис Браун в цветастом свитере с замысловатым орнаментом и с повязкой на голове, – заметив новую посетительницу, махнула ей рукой.
 
– О, добрый день, мисс Флоренс! – воскликнула она. – Одну минуту, сейчас я вами займусь!
Деми улыбнулась, услышав свою старую фальшивую фамилию, под которой люди знали ее в Эслип-Кинге, и приветственно кивнула. Ожидая своей очереди – перед ней еще была пожилая пара посетителей, – она подошла к стойке с журналами.
На обложках размещались привычные, идеально отретушированные фотографии моделей или известных личностей с броскими заголовками. Однако на некоторых менее популярных изданиях можно было заметить виды Лондона или цветущие зеленые сады. И голубое небо, уже ставшее далеким и непривычным.
Поддавшись сиюминутному порыву, Деметра взяла последний выпуск «Инглиш Гарден» с советами о том, как подготовить сад к началу весны, и прижала его к груди, словно старого друга. Пока она стояла в каком-то ностальгическом забытьи, уставившись в одну точку, пожилая пара закончила разговор с миссис Браун, забрала свою корреспонденцию и покинула отделение.
Звонок колокольчика над захлопнувшейся дверью напомнил Деми о делах. Она подошла к освободившемуся месту перед стойкой и положила на нее журнал.
– Видели вывеску над входом? – спросила миссис Браун, оживленно улыбаясь.
– Что? – переспросила Деметра, все еще погруженная в воспоминания о голубом небе и зеленых растениях.
– Новую вывеску, мисс Флоренс, – не переставая улыбаться, уточнила оператор. – На днях мистер Эббот заново ее отшлифовал и покрасил, стала как новенькая! Что думаете? Выглядит чудесно! И не скажешь ведь, что до этого всю краску разъело солью!
– Вы правы, так сразу и не подумаешь, – сдержанно улыбнулась Деми. – Я зашла как раз по поводу мистера Эббота. Сегодня…
– Он должен был заглянуть к вам в Лост-хаус, да, мисс Флоренс, – подхватила миссис Браун и в мгновение помрачнела. – Вывеску починили, а вот колесо у нашей повозки сломалось. После того как наглухо увязло в грязи возле Грейграунд-мэнор. Вот и отправлений скопилось… – оператор показала рукой на большой открытый шкаф за ее спиной, где в квадратных пронумерованных ячейках громоздились десятки писем и посылок. – Знаете, после Дня Песни работы стало невпроворот…
Днем Песни жители мира Нью-Авалона окрестили тот самый день, когда Белый Ворон облетел весь архипелаг, своим пением смешав светлых и темных. Как ни странно, это изменение доставило людям чуть меньше неудобств, чем то, что по вине Юфемии Старлинг их мир остался без телефонной связи.
Связь так и не смогли починить, даже спустя год. Чары, использованные магистром Винсентом Ларивьером для того, чтобы провернуть этот, без сомнения, гениальный магическо-технический трюк, были больше никому не известны. А у Вильгельмины Спириты и без того хватало забот, чтобы волноваться еще и об этом. Двухсотлетней даме было совершенно непонятно удобство сотовой связи и мессенджеров. Она привыкла к бумажным письмам и работе почтовых служб.
О них вскоре вспомнили, так же, как и о важности своевременной доставки отправлений. Открывались новые отделения, пункты сортировки, набирались почтальоны… Стало казаться, что задача решена. Хотя бы временно.
Кто-то терпеливо ждал свои конверты, открытки и карточки, а кто-то вспомнил о так называемых «почтовых чарах», бывших в частом употреблении в девятнадцатом веке. Они позволяли доставить письмо адресату в одну секунду, по щелчку пальцев, но были настолько сложны, что в итоге овладели ими немногие. Все же современные технологии ничто не могло заменить.
– Мне жаль вашу повозку, – сказала Деметра миссис Браун, понимая, что снова отвлеклась, – такая рассеянность в последнее время находила на нее все чаще и чаще. – Но, надеюсь, моя посылка не затерялась где-нибудь в грязи?
– Что вы! Она лежит у меня целехонькая, вас дожидается, – вновь оживилась оператор и, быстро отвернувшись к ячейкам, ловко выудила из них небольшой прямоугольный сверток, обернутый в плотную бумагу, и белоснежный конверт, запечатанный алым сургучом с фигурным оттиском печати, в котором Деми сразу же узнала герб семьи Вэлфорд. – Вот она, мисс Флоренс. Ваша посылка и еще письмо – пришло аккурат этим утром, из Эмайна. А повозку мы уже к завтрашнему дню починим.