"Фантастика 2024-47". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Самоубийц, желающих возразить ему, не нашлось, ведь Асьхен осталась в Ингленде, а кроме нее вряд ли нашелся бы хоть один человек во всей округе, способный воспротивиться воле Олафа. Разве что Магнус Бочка Эля, да и то лишь с помощью откровенного шантажа: мол, будешь ворчать, дядюшка Олаф, не принесу в гостинец эля из моего -погребка. А эль у Магнуса был воистину лучший на всем северном побережье, и Олаф с ним во всем соглашался. 
Но в данном случае сосед Торкланда был полностью солидарен со своим великим товарищем, так как не был большим охотником до кровавых набегов и уходил в вик только в случае крайней нужды. На ближайшие же лето и зиму в хозяйстве Магнуса добра хватало, и он собирался беспечно провести теплое время года в обществе старого друга. Для этого он уже перевез запасы своего эля в погреба Олафа Торкланда и был только рад, что воин выгнал всех домашних жить на горные пастбища. Он, как и Олаф, с удовольствием наслаждался тишиной, стоящей в фиорде. Правда, пару прислужниц пришлось оставить, кому-то надо же было стряпать на кухне. Но им строго-настрого велели не попадаться хозяину на глаза. 
Дорогая же подруга Асьхен, твердо усевшись на инглендский трон, поставила Торкланду ультиматум: либо менять свой образ жизни, прекращать такие милые сердцу викинга застолья и потасовки, либо убираться к йотунам в Нифльхейм. Олаф сплюнул на провонявшее падалью побережье ненавистной саксонской земли и, взойдя на борт верного "Йормунганда", отправился в отчий дом. 
Плывя на родину, Олаф со злости разорил миль сто франкского побережья и тут только понял, что он теперь свободен! Вольный ветер ласкал его мужественное лицо. Торкланд снова был самим собой, словно рыба из сети рыбака, вернувшаяся в родную стихию, он радостно наслаждался бескрайними просторами Северного моря и крепко сжимал в руках стир. 
Хвала Одину, великий ярл сбросил с могучих плеч золотые королевские цепи, и ничто теперь не могло его заставить снова стать королем. 
Вернувшись в Урманленд, Торкланд бурно отпраздновал свое возвращение. Всю зиму в фиорде Торкланда не стихали радостные крики приветствий и вопли покалеченных в доброй застольной драке. Но с наступлением весны большинство соседей ушло в вик, да и Олафу вдруг захотелось тишины. 
"Великий Один, как хорошо сидеть в компании доброго соседа и потягивать эль, греясь на солнышке",- думал разомлевший Торкланд под барабанную дробь сыплющегося с небес на крышу навеса гусиного помета. 
- Может, тебе и тазик с теплой водой под ноги поставить? - вдруг прервал сладострастные мечтания чей-то ехидный голос. 
Обозленный таким нахальством, Олаф оскалился и огляделся по сторонам. Магнус тут был ни при чем, он сам удивленно озирался, видимо, голос послышался и ему. 
- Что головой мотаешь, словно пес блохастый, я что, должен, по-твоему, торчать под градом этого дерьма? Я здесь, у тебя над головой, под навесом. 
Викинги разом подняли головы вверх. Над ними, вцепившись когтистыми лапами в поперечину, поддерживающую крышу, сидел огромный ворон и, презрительно прищурив один глаз, в упор смотрел на Торкланда. Магнуса он, казалось, вовсе не замечал. 
- Мунин, ты откуда? - удивленно спросил Олаф. 
- Сам ты Мунин, не можешь отличить солидного ворона от едва оперившегося птенца, я Хугин,- проворчал ворон. 
- Оно и видно, что ты хрень пернатая,- сплюнул на землю Торкланд.- Ну, выкладывай, чего прилетел? 
- Ты, выродок рода человеческого, как ты смеешь называть меня, посланца Одина, таким грязным словом! - возмущенно закаркала птица.- Да стоит мне только намекнуть Великому, что ты нехорошо со мной обращался, и не видать тебе Валгаллы! Ну а пришел я за тобой, ты нужен Одину, неблагодарный, собирайся и пошли. 
- И не подумаю,- ответил Торкланд. 
Прошедшие годы научили держаться его подальше от богов, а насчет своего попадания в Валгаллу он не сомневался, его-то возьмут в любом случае, кому там еще быть, как не ему, великому воину Олафу Торкланду. 
- Ты смеешь не подчиниться величайшему из асов? - Вещий ворон удивленно разинул клюв. 
 
- Я не только смею, я еще и не подчиняюсь. Пусть присылает ко мне со своими поручениями кого-нибудь повежливее. Или дай мне выщипнуть самое роскошное перо из твоей задницы, тогда, может быть, я и соглашусь выслушать тебя. 
- Да ты знаешь, грязный червь, слепленный из глины, что Один низвергнет на твою голову потоки проклятий, которые сбудутся все до единого! - негодовала птица. 
- Не сбудутся,-спокойно возразил Олаф, еще раз отхлебнув эль из бочонка,я скажу Одноглазому, что ты, мерзкая птица, мне вообще ничего не говорил. А в Асгарде всем известно твое желание умереть. Также все знают, что Один не дает тебе этого сделать, потому от тебя можно ждать любой выходки, чтобы разгневать Великого и этим заработать немедленную отправку в чертоги Хель. 
- Ну, знаешь! - возмущенно каркнул Хугин и, взмахнув крыльями, вылетел из-под навеса, едва увернувшись от руки викинга, пытавшегося схватить птицу за хвост. 
Гусиная стая уже давно скрылась в направлении Лапландии, и Олаф, сладко потянувшись, все еще не выпуская из рук бочонка, вышел во двор. Ему до безумия не хотелось участвовать в очередных играх богов, но ярл понимал, что если дело серьезное, то ему не отвертеться от навязываемого поручения. 
Сидевший рядом с Торкландом Магнус прекрасно понимал своего соседа и не желал бы оказаться в его шкуре. В такие минуты Бочка Эля был счастлив, что не так грозен, как Олаф, и боги вовсе не интересуются его скромной персоной. Однако он был благодарен асам за то, что те научили его варить такой вкусный эль, благодаря которому могучий Олаф и стал ему лучшим другом. 
Тем временем Олаф, погрузившись в неприятные размышления, помрачнел и, как всегда в такие моменты, стал поглощать эль двойными глотками. Пустой бочонок, глухо стуча по деревянному настилу двора, покатился прочь, и его место в руках грозного Торкланда занял следующий. 
В этот момент в ворота кто-то постучал и, не дожидаясь ответа, вошел. Об этом сообщила скрипнувшая калитка. 
- Кого это Локи принес? - ругнулся ярл.- Я же сказал, что, если кто заявится без приглашения, голову откручу! 
Из-за сарая показался длинный нос ветхой старухи, которая, семеня своими слабыми ногами и покачиваясь на ходу, заковыляла в сторону викингов, ничуть не смутившись грозными окликами Торкланда. 
- Что тебе надо, ведьма Хельдегарда? - брезгливо спросил ее Олаф. 
Торкланд никогда не слышал, чтобы колдунья покидала свое жилище, особенно днем, и этот случай вызвал в нем искреннее любопытство. 
Тем временем старушенция подкатилась к мужчинам и, самым нахальным образом откупорив бочонок эля, сделала огромный глоток. Кислый напиток потек по ее морщинистому подбородку и седым волосам, свисающим до земли. Она поставила бочонок на землю и, усевшись на него сверху, смачно высморкалась в свои белоснежные кудри. 
- В общем, так, великий ярл, собирай манатки. Великий Один ждет твоей помощи, Я сидела и дремала в своей лачуге, когда ворвался вещий ворон и разбудил меня. Хугин от негодования не мог выговорить ни одного слова, так был возмущен тем, как ты с ним обошелся. 
Воины рассмеялись, на мгновение прервав рассказ старухи, но ведьма использовала эту передышку для того, чтобы вытащить из-под себя бочонок и хлебнуть еще. 
- Так вот,- продолжала она,- когда к ворону вернулся дар речи и он передал мне вашу беседу, я отмахнулась от него, зная твой нрав, Олаф. Но тут вокруг такое началось! Руны слетели со своего места и, налившись кровью, сложились в письмена. Я четко по ним прочитала, что Один в опасности, да что там Один, весь наш мир в опасности, и ты можешь помочь. Я читала, а кровь так и стекала с рун. Поэтому я немедленно отправилась в твой фиорд. 
Ведьма вновь вытащила из-под себя бочонок и в третий раз приложилась к отверстию. Пустой сосуд звонко грюкнул об землю, и колдунья опустила на него свой зад. Было заметно, что она несколько захмелела.