Все, что блестит

Его рот цинично скривился.
— Отступаешь, когда поняла, что не сможешь обвести меня вокруг пальца? Это не сработает, Джессика. Мы поженимся на следующей неделе… если только ты не хочешь заплатить за выписку из этой гостиницы без меня?
Она знала, что он имел в виду, и вздёрнула подбородок. Потом молча запихнула свой чемодан назад на полку и закрыла дверь.
— Я так и подумал, — пробормотал он. — Выкинь из головы идею о бегстве от меня или пожалеешь об этом. Теперь иди сюда и садись. Я закажу обед в номер, и мы обсудим детали нашего соглашения.
Николас говорил об этом так хладнокровно, что последняя вещь, которую она хотела, — это разговор с ним, но она пошла вперёд и, не глядя на него, села на диван.
Николас заказал обед, не спрашивая её предпочтений, потом вызвал Андроса, который жил этажом ниже, и велел ему придти в номер через час и взять с собой блокнот для записей. Потом он положил телефонную трубку и подошёл, чтобы занять место на диване возле неё. В тревоге Джессика отодвинулась подальше от него, и он издал короткий лающий смешок.
— Очень странное поведение для предполагаемой невесты, — усмехнулся он. — Крайне надменное. Я не позволю тебе совершать ничего подобного, ты же знаешь. Я плачу за право трогать тебя, когда захочу и как захочу, и не потерплю больше никакого притворства.
— Я не притворяюсь, — возразила она гневно. — Ты же знаешь, что нет.
Николас задумчиво посмотрел на неё.
— Да, полагаю, ты не притворяешься. Ты боишься меня, не так ли? Но ты будешь делать всё, что я захочу, сразу после того, как я женюсь на тебе. Очень жаль, но всё это убивает во мне любое чувство сострадания, которым я, возможно, обладал.
Его нельзя было переубедить. Джессика затихла и попыталась собрать воедино обрывки своего достоинства и самообладания. Он был разъярён, и её попытки доказать свою целомудренность лишь ещё больше злили его, так что она решила соглашаться с ним во всём. Если ничто иное не могло спасти её гордость.
— Нечего сказать? — насмешливо спросил он.
Она холодно пожала плечами:
— Зачем попусту тратить время? Ты, так или иначе, будешь делать то, что пожелаешь, и потому я вполне могу начать готовиться к поездке.
— Это подразумевает, что ты согласна выйти за меня замуж? — тон был насмешливым, но в глубине его она ощущала серьёзность, и Джессика поняла, что он не был уверен, что она останется.
— Да, я выйду за тебя замуж, — ответила она. — На тех же самых условиях, на которых я согласилась стать твоей любовницей.
— Ты отступила от них, — подчеркнул он недоброжелательно.
— Больше этого не повторится.
— А у тебя больше и не будет такого шанса. Те же самые условия, да? Помнится, ты не хотела жить со мной, — само собой разумеется, это условие отклоняется.
— Так же, как и соглашение о деньгах, — сказала она, глядя на него зелёными глазами, непроницаемыми и таинственными, скрывающими напряжённость и глубину мыслей. — Мне не нужны твои деньги. Если я чего-нибудь захочу, то оплачу это сама.
— Это интересно, хотя и неубедительно, — он растягивал слова, положив свою сильную загорелую руку ей на шею и слегка поглаживая её кожу. — Если ты выходишь за меня замуж не из-за моих денег, то почему ты выходишь за меня? Ради меня самого?
— Да, — призналась она, смело встретив его пристальный взгляд.
— Хорошо, потому что это — всё, что ты получишь, — пробормотал Николас, наклоняясь к ней, как будто её рот неумолимо притягивал его.
Его губы сердито впились в её, руки были сильными и наказывающими, он притянул её ближе к себе, но она не сопротивлялась. Джессика расслабилась, мягко прильнула к нему и позволила ему терзать свои губы, пока его гнев не начал таять, но голод желания в нем стал ещё сильнее. Тогда она нерешительно поцеловала его в ответ, и давление его жёсткого рта уменьшилось. Долгий поцелуй дал выход его неистовому гневу, и Джессика почувствовала, что он успокаивается, хотя страсть его нарастала. Теперь он был готов подождать: он знал, что она будет принадлежать ему через неделю. Николас отодвинулся и пристально посмотрел в её бледное лицо, на мягкие дрожащие губы, затем снова жадно поцеловал её.
 
Доставка обеда прервала их, и он отпустил её, чтобы подняться на ноги и открыть дверь. Николас выглядел теперь более спокойным, и, пока они ели, даже вёл с ней светскую беседу, рассказывая о своих встречах и о проблемах, которые на них обсуждались. Она расслабилась, ощущая, что худшие проявления его характера позади.
Андрос появился как раз тогда, когда они заканчивали обед, и его тёмные глаза сверкнули молчаливой враждебностью, прежде чем он обратил внимание на Николаса.
— Мы с Джессикой собираемся пожениться, — объявил Николас небрежно. — На следующей неделе, на острове. Во вторник. Организуй всё необходимое, размести объявление в прессе, но не сообщай им никаких деталей о том, где и когда состоится свадьба. Матери я позвоню сам, завтра рано утром.
Удивление Андроса было очевидным, и, хотя он даже не взглянул на Джессику, она ощущала его встревоженность. Без сомнения, его длинный нос оказался не таким уж и длинным, раз не сумел пронюхать о том, что женщина, которая ему настолько не нравилась, собиралась выйти замуж за его работодателя!
— Мы также должны составить брачный контракт, — продолжал Николас. — Запиши всё это, Андрос, и положи на стол Лео завтра утром. Скажи ему, что я хочу получить этот контракт самое позднее послезавтра. Он будет подписан до того, как мы уедем на остров.
Андрос сел и открыл свой блокнот, приготовил ручку. Николас бросил на Джессику пристальный взгляд, прежде чем начал говорить снова.
— Джессика заранее отказывается от всех материально-денежных претензий на моё состояние, — неторопливо заговорил он, садясь и вытягивая длинные ноги перед собой. — В случае развода она не будет иметь права ни на какие алименты и ни на какую мою собственность, кроме подарков, которые я ей подарю и которые будут считаться её личной собственностью.
Андрос вскинул на Джессику поражённый взгляд, как будто ожидая её протестов, но она сидела спокойно, с задумчивым лицом, наблюдая за мрачным Николасом. Она чувствовала себя спокойной теперь, хотя знала, что всё её будущее под угрозой. Николас согласился на брак, тогда как она думала, что этого никогда не произойдёт, но страдания её на этом не закончились.
— Всё время, пока будет длиться наш брак, — продолжал Николас, откинув темноволосую голову назад на спинку дивана, — Джессика должна будет вести себя с подобающей пристойностью. Она не должна покидать остров без моей личной охраны или, с моего разрешения, с другой охраной, которую я выберу. Она также доверит мне управление всеми доходами, доставшимися ей от первого мужа, — он снова посмотрел на Джессику, но она, как ни странно, опять не выразила никакого протеста. Её денежные дела попали бы в удивительно компетентные руки Николаса, и у неё не было никаких опасений, что он может обмануть её.
Неожиданно ей в голову пришла мысль, и, прежде чем она смогла остановить себя, Джессика сказала ровно:
— Я полагаю, это один из способов возвратить деньги, которые ты заплатил за мои акции.
Челюсть Николаса напряглась, и она пожалела, что не придержала язык, чтобы не рассердить его ещё больше. Она совсем не возражала против того, чтобы разрешить ему управлять своими финансами, она даже хотела этого. Он же хотел всецело распоряжаться ею, и она охотно пойдет на это. Это был шанс, за который она ухватилась в надежде на то, что, узнав, как был неправ, он смягчит свою позицию.
После напряжённого момента Николас высказал свое заключительное условие.
— И последнее. Я буду иметь исключительные юридические права на всех детей, которые родятся в этом браке. В случае развода я оставлю их у себя, хотя, конечно, Джессике будет разрешено посещать их, если она захочет прибыть на остров. Ни при каких условиях ей не будет разрешено забрать ребёнка или детей с острова или видеться с ними без моего разрешения.