Реинкарнация (СИ)
— Нельзя сказать определенно, но мне предстоит узнать, — Улуун выведал достаточно и уже собрался уходить, — Так, где вы говорите его видели в последний раз?
Васур-Ла махнул рукой в попытке показать направление и неосторожным движением, чуть не рассыпал драгоценные крупицы порошка из размолотой мумии.
— Ааа, демоны небесные! Чуть не пустил по ветру месячную пенсию…. В общем на заброшенной ферме, неподалеку от города есть мельница. Пастухи рано утром видели огни в её окнах. Возможно, просто разбойники, мои люди не рискуют соваться в такие места после того случая. Ну вы должны помнить про того колдуна, любившего нырять в порталы. И он гад такой, закинул целый отряд моих ребят на вершину Тарунг-Баа, когда они не заметили и влетели в эти, как их там..
Старик поскрёб лысину пальцем, пытаясь вспомнить забытое слово.
— Квазикулярные флуктуации эфирного пространства, — Улуун ещё в школе изучал раздел этой дисциплины.
Васур-Ла многозначительно поднял указательный палец в небо и замер в таком положении на несколько секунд:
— Вот вот, эти самые ква. ква… пространства в общем, — затем отставной служака указал на вершину горы, виднеющуюся из окна, — Они потом неделю спускались оттуда, не все разумеется, а только те, кто не умер от недостатка кислорода в первые же дни. Так что их в эту мельницу теперь не загнать ни кнутом, ни пряником. Даже если, там раскинув ноги будет лежать сама богиня Даргху — раскрыв свою жаркую скважину и при этом подманивая пальчиком.
Васур-Ла вытряхнул пепел из трубки на пол и продул её, разметав по комнате прах погребенного. Интересно, при такой частоте, сколько святых останков он уже успел распылить по полу. Кажется, у него уже выработалась вредная привычка, от постоянного употребления кусочков мёртвой плоти. Однако как же иронична жизнь — могли ли мумии знать, что их конечный путь окажется в трубке одинокого пенсионера, проводившего свой досуг в обществе раскрепощенных девиц. А может их сила была настолько велика, что даже прах способен освятить любое место. И в следующий раз Улуун обнаружит здесь храм паломников, вместо публичного дома. И конечно же Васур-Ла станет главным жрецом, как субъект — наиболее пропитанный духом святых людей из прошлого.
— Тогда вы правы Васур-Ла, обычный человек туда не пойдет, — Улуун поправил свою форму и проверил боекомплект серебряных сюрикенов. — Разбойники хоть и беспутный народ, но точно не тупые. Кроме мага, чувствующего малейшие изменения в Море Линий, туда никто не рискнет сунуться.
— Но в городе его нет, по крайне мере мои агенты утверждают так. И если он сам еще может как-нибудь проникнуть за стену, то его монстровидного товарища стража точно не упустила бы. Вот почему я склонен к версии ликантропии, человек не способен на события произошедшие в доме последней жертвы. И наверняка она не конечная и будут ещё похищения, помяните мое слово Улуун-Ла. Список членов торговой гильдии Золотого Серпа ещё не закончился.
Улуун Сагкх открыл дверь комнаты и вышел в коридор, в ноздри тут же ударил пряный и резкий аромат телесных выделений, перемешанных с запахом пота. Васур-Ла проводил магического ловчего до конца коридора. После ярко освещенной солнцем комнаты, здесь все казалось слишком тусклым и Улуун чуть не навернулся с лестницы, если бы вовремя не схватился за перила. Спустившись и различив в полумраке светлую щель, между входными дверями он направился к выходу. Улуун вежливо отодвинул в сторону какую-то, невесть откуда возникшую у него на пути полуголую тетку, и шагнул вперёд с намерением толкнуть массивную дверь наружу.
Сверху за спиной на прощание раздался напутственный голос Васур-Ла:
— Удачи вам друг мой, она вам ещё пригодиться. И я всегда к вашим услугам.
Он не стал оборачиваться в ответ, а лишь поднял руку в прощальном жесте.
Когда Улуун оказался на улице, залитой солнечным светом, и захлопнул за собой створку двери он усмехнулся. Поскольку внутри все еще слышался голос ветерана пенсионера:
«Госпожа Сунь-Вынь пришлите мне в комнату двух лучших своих учениц.»
Вышибала снаружи всё так же охранял вход в Дом Наслаждений, а пёс Азар верно лежал там же неподалеку от дверей. Солнечный диск нижней частью уже касался белоснежных вершин. Скоро в долине станет холодно и с наступлением сумерек городские ворота закроются. Так что ему нужно поторопиться, если он хочет завтра проведать заброшенную мельницу.
Проходя мимо стены — он заметил, что ближе к вечеру количество стражников на ней увеличилось и на улицах появились пешие патрули с факелами. Вряд ли наш таинственный гость сможет просочиться незаметным. Даже оборотню не перепрыгнуть стену высотой в четыре человека и толщиной с две повозки. Наверняка у него есть сообщники, местная аристократия уже успела изрядно попортить кровь простолюдинам, так что такое не исключено. Нужно выяснить какие ходят слухи в деревенской таверне. И у него как раз будет такой случай за ужином, прежде чем он отправиться отдыхать в свою комнату.
Глава 30 Художник по призванию
Стоило мне отойти на некоторое расстояние от пирса, как ко мне подошли двое гвардейцев из солтанской стражи:
— Стоять гражданин, ваши документы! — нагло потребовал один из них, источая перед собой перегарный запах.
— Да какой он гражданин, — прервал его второй, — не видишь на нём синий тюрбан, этот из нелегалов будет.
— Лицензия на оружие имеется? — продолжил первый, указывая на свёрток за моей спиной.
И только сейчас до меня дошло — меня сдал тот подлый торгаш, предлагавший мне купить у него невольниц. Ведь он один видел мой шамшир, а до того я свободно ходил и никто не обращал на меня внимания. Я взглянул через плечо одного из гвардейцев и увидел, как торгаш вдали с нескрываемым любопытством наблюдал за происходящим. Поглядев в другую сторону я понял, что меня наверняка уже обложили: у подножия холма возле восточной стены города виднелся отряд в пять или семь человек.
— Какие вам нужны документы? — решил я изобразить из себя дурачка и потянуть время, раздумывая, что предпринять дальше.
Можно сорваться с места и побежать, так как никаких документов у меня разумеется нет. Догнать они меня точно не смогут. Можно попытаться отвлечь внимание, изобразив жертву усыпив их бдительность, а затем порубить их раньше, чем они успеют моргнуть. Но в какую сторону бежать? На восток мне путь закрыт — рубиться с толпой вооруженных саблями недоумками мне совсем не улыбается. Остаются Южные ворота и тогда мне только одна дорога — в Великие Пески. Хорошо, что день клонится к закату — в пустыне легко затеряться даже в редких тенях, я знаю. А когда восходит луна, можно пересидеть за барханом, и люди Кесаха-работорговца будут долго меня искать.
— Даваай не придуривайся, сдавай оружие и иди за нами, — первый явно был настроен решительно, — Надевай на него кандалы.
— Ну или мы сможем договориться, — ехидно улыбнулся второй, взявший на себя роль доброго блюстителя закона, — Ну так как?
Ситуация принимала нежелательный оборот, пополнять ряды бритых рабов мне вовсе не хотелось, а денег откупиться у меня нет.
— Хорошо, сейчас я сдам вам своё оружие, — я потянулся к рукояти своей сабли за спиной.
Одновременно просчитывая маневры боя, с размаху полоснуть левого по шее и возвращая саблю снизу, вспороть правому подмышечную артерию, пока он в замешательстве будет доставать свой меч. И вот когда я уже готовился провести молниеносную атаку, в нашу интеллектуальную дискуссию вмешался кое-кто третий.
— Господа! Господа, минуточку внимания.
Все мы обернулись на вклинившегося в разговор незнакомца. Точнее незнакомцем он оказался для них, а вот я его знал в прошлом. Если можно так сказать о тех, нескольких днях проведенных в караване, вместе с этим молчаливым путешественником. Тот самый блондин собственной персоной, ехавший вместе с нами в караване на коротконогой лошади. И неизменной книгой подмышкой, в которой он постоянно делал какие-то записи и зарисовки.