Реинкарнация (СИ)

Тут загадка крылась в чём то другом, но в чём именно непонятно. Более того, кажется старик испытывал точно такие же ощущения от присутствия меня рядом с ним. И поэтому всё время пути мы старались держатся подальше друг от друга, кроме нескольких случаев о которых будет рассказано позже.
«Так проходили дни за днями, ничего особенного не происходило. Я уже все реже вспоминал о своем теле, которое я оставил на кровати дома. Теперь всё моё сознание и чувства сконцентрировались на моей новой личности и его теле. И должен сказать, что оно было в превосходной физической форме. Обладая такими мышцами и мускулами, я наверняка занимал бы первые места на соревнованиях, я уж не говорю про пятерки в журнале по физкультуре. А уж девчонки наверно, сходили бы с ума на зависть одноклассникам, увидев мою нынешнюю оболочку. Вот что значит здоровое питание, хорошая экология и физические нагрузки.»
Каждый день в караване стал похож на предыдущий: с раннего утра мы отправлялись в путь, в полдень в самый зной делали привал и пережидали под навесами пару часов, пока солнце перестанет сильно жарить. В это время кто-то дремал, другие пили зелёный чай с финиками и сухофруктами, а третьи курили или играли в шахматы.
А вечером уже становились лагерем, желательно у колодцев, разбивали шатры, готовили еду и общались наслаждаясь вечерней прохладой. Ведь днём особо некогда говорить, все идут строго друг за другом. Животные выстроившиеся цепочкой в одну линию и рядом с ними пешие погонщики. Впереди шли" корабли пустыни«, своими широкими копытами протаптывая тропу в девственно чистых песках, за ними проходили лошади, а замыкали караван ишаки и мулы.
«Немного расскажу поподробнее о колодцах. Крайне интересное архитектурное решение представлял из себя такого рода колодец. Снаружи он напоминал небольшой шатер, выполненный из камня, и имел несколько отверстий. Более половины колодца погружено в землю, а чтобы добраться до воды, приходится спускаться вниз по лестнице.
Благодаря специальной конструкции крыши и боковым отверстиям, через колодец постоянно циркулировал горячий пустынный воздух. Охлаждаясь внутри, он оседал на вогнутой поверхности крыши в виде конденсата и стекал в внутренний резервуар внизу. Дно которого было промазано глиной и в центре стоял большой камень округлой формы. Вот оттуда и черпали воду для себя и для нужд животных.
По крайне мере так мне рассказал мой новый друг Алиф, с которым мы познакомились в караване, он — погонщик верблюдов. Алиф невероятно много знал для его происхождения и рода деятельности. Ведь он являлся сыном городских бедняков, который решил стать караванщиком. И наверно потому, что по своему уровню развития он сильно отличался от других, мы с ним смогли найти общий язык. Меня звали Асиф, а его Алиф, должно быть здесь у местных распространены такого рода похожие имена.»
И вот в один из ничем не примечательных дней, когда караван шёл как обычно, а вот доверенный мне ослик шел не совсем обычно. Что-то с ним случилось, может съел колючку какую или просто устал. А возможно сыграла роль упрямство, так свойственная его роду в целом. Но периодически он просто отказывался идти, стоял и не двигался.
«Никак решив воздвигнуть памятник себе нерукотворный, возвышаясь в песках благородно, вспомнились мне строчки из уроков школьной литературы.»
— Ну же скотина глупая, — я тщетно бил его пятками по округлым бокам, — Вот сейчас мы с тобой отстанем, ветер заметёт следы и тогда точно скормлю тебя гиенам — возмущался я, но осёл был твёрд и непоколебим как гора.
Тогда мне пришлось слезть с него и я попытался тащить его за поводья, но увы, весовые категории оказались слишком не равны. Тот самый случай когда Макомбет идёт к горе, а не гора к нему или как-то так. А караван всё проходил мимо, вот уже прошли последние вьючные сородичи нашего гордого упрямца, а он даже не пытался последовать их примеру.
В конце концов обессилев утянуть осла или хотя бы сдвинуть его с места я досадно плюнул:
 
— Тьфу на тебя упрямое животное! — я развернулся и пошёл пешком следом за караваном.
— Ииаа! Ииаа! — прозвучало сзади.
Хорошо что день уже на исходе и солнце вскоре должно закатиться за горизонт. Значит караван вскоре остановиться на ночлег, а к этому времени я доберусь до них. Лишь бы ветер не замёл следы окончательно. Идти по песку долгое время оказалось довольно тяжело, ноги утопали и вязли в этой сыпучей субстанции. Ритм был задан в стиле два шага вперед — один назад, и это меня чрезвычайно утомляло.
Когда уже отошёл от осла на некоторое расстояние я обернулся, что бы посмотреть, не оглянулся ли он… Тьфу, я всего лишь хотел узнать — что же делает мой «скороход». Моему удивлению не было предела — это наглое животное не спеша, прогулочным шагом, точно ступая по моим следам шло за мной. Но как только заметил, что я смотрю на него, тут же встал как вкопанный. Словно это не он только что шагал, посвистывая в свой длинный ослиный ус.
Стоило мне возобновить продвижение вперёд, он ничуть не стыдясь, продолжил искусно притворяться моей тенью. Это я понял, когда вновь резко обернулся, а вот он не успел среагировать столь быстро. А лишь виновато махал своими длинными ушами, изображая смертельно уставший вид. Ладно, идти обратно и пытаться снова влезть на него у меня нет ни желания ни сил. Так и продолжим идти на дистанции, вежливо удерживаемой ослом, что бы я не кинул в него камнем, если бы он только оказался у меня под рукой.
След каравана петлял и уходил теряясь на вершине бархана, идти вверх по сыпучему песку очень тяжело, но выбора у меня нет. И вот пока я обливаясь потом, на четырёх конечностях доползал до вершины бархана, мне привиделось нечто. То что заставило меня пригнуться и лечь вжавшись в песок. Осторожно приподняв голову я выглянув из-за песка и моему взору предстала следующая картина.
Всадник на соседней вершине, остановившийся прямо на следах, оставленных прошедшим караваном.
Он стоял в пол-оборота спиной ко мне, но меня он не видел. В его руке поблёскивал некий округлый предмет — отражавшийся в лучах предзакатного солнца. Он явно посылал кому-то сигнал. Проследив за воображаемой траекторией пускаемых им лучей, я увидел вдалеке на вершине остаточной горы, едва различимую фигуру на лошади.
Она также просигналила ему в ответ блеском зеркала и исчезла.
  
Глава 3 Ловец Магов
 
Ветер, сильный ветер заглушал звуки своим завыванием, но зато отлично доносил запахи до чутких ноздрей Азара. Он рывками взъерошивал его длинную шерсть и дальше, как бы нехотя отрываясь от него, проносился вглубь пещеры перед которой тот лежал.
Холодный и пронизывающий до костей ветер, но Азару было все равно, ведь его предки поколениями жили в этих высоких и суровых горных краях. Лохматый мех Азара с густым подшерстком, говорил лишь об одном — холод ему нипочем, здесь выживают лишь сильнейшие и наиболее приспособленные.
Азар лежал неподвижно, положив свою по медвежьи массивную голову на не менее мощные передние лапы. Он экономил силы, лежал или спал большую часть дня, ведь добыть пропитание здесь трудно, поэтому нечего тратить энергию на пустую беготню и лай. Неискушенный обыватель впервые увидев его огромную квадратную голову с мощными челюстями, на первый взгляд действительно мог бы принять его за медведя, особенно в сумеречное время, если бы не его тёмно-серый окрас с подпалинами белого цвета.
Горный мастиф — одна из древнейших пород собак, бок о бок шагающая с людьми вот уже на протяжении многих веков. Но всё ещё недоступная многим простолюдинам, являясь роскошью лишь для царей, воинов и диких степняков.
Даже горные волки не смогли бы с ним справится, не только потому, что он им не уступал по силе и ловкости. Но и потому что по своей психике и повадкам он ничуть не был хуже своих серых собратьев, хоть он и напоминал их отдаленно своим видом. И разорвал бы любого из них, кто посмел бы приблизиться к человеческому жилищу, несмотря на дальнее родство между ними. Собственно говоря чародеи прошлого, ради этого и выводили их породу, путем генетических мутаций и подбором лучших комбинаций.