2+2

Ни от кого никогда не скрывалось, что девушка из очень богатой семьи, и ее отец — владелец алмазного холдинга. То бишь понимаете размах? На завтрак Лара могла позволить себе есть черную икру, запивать ее кофе из золотой чашки и размешивать в ней сахар стодолларовой купюрой.

С такими финансовыми возможностями ей бы покорять Гарвард, но вот тут-то и вскрылась проблема. У Ларисы напрочь отсутствовали способности к математике… абсолютно. Вот как хирургическими ножницами кастрировали.

Поговаривали, что отец ее и сунул сюда, лишь бы гарантированно не вылетела и доучилась, авось и в голове что-то останется. Как-никак, единственная будущая наследница империи, алмазная принцесса!

Но не дано ей было, и все тут. В итоге два первых курса Лариса промучилась. Помню, я даже пыталась ей помочь, объясняла что-то… Но где там.

Цифры и переменные не хотели держаться в ее голове, зато она с полувзгляда определила, что мой тип — это девушка-весна, и идеальный тон помады к коже — dior sin-a-mun.

А потом дружба как-то сама закончилась. Я примкнула к людям своего социального круга, а она собрала вокруг себя золотую молодежь.

Поэтому когда она заявила, что уходит из универа, я даже немного порадовалась, думала, наконец-то Лара отстрадала. Но нет, видать, ее папа решил иначе. Грызть экономику ей предстояло еще несколько лет.

От мыслей меня отвлек звонок, в аудиторию вошел препод, и понеслась…



В час дня нас всех собрали в актовом зале, причем на серьезный лад настраивало уже

то, что ректор присутствовал сразу, и садиться на места пришлось под его бдительным взглядом.

Вообще, суровый мужчина этот Сергей Константинович Селин. Иногда встречая его в коридоре, мне хотелось стушеваться и провалиться сквозь землю, будто я нашкодивший котенок. Но стоило ректору пройти мимо, как противное ощущение отпускало, и я вспоминала, что с утра была отличницей, и мне нечего опасаться.

А вот рядом с Селиным неожиданно сидел сам Михаил Леонтьевич Айвазов, я видела его несколько раз, еще когда пыталась “подтягивать по учебе” его дочь, ту самую Ларису. Он задумчиво изучал что-то в своем планшете, не обращая ни на кого внимания. А еще я разглядела за кулисами сцены актового зала двух мордоворотов — явно охрану олигарха.

Прозвенел очередной звонок, гул в зале поутих… Наверное, оттого слишком громким вышел очередной хлопок двери, на который все обернулись.

В пороге стоял Никита Данилов, который достаточно безразлично произнес:

— Опоздал. Прошу пардону!

По рядам прошелся недовольный шепоток, а скрип зубов ректора, усиленный микрофоном, разнесся по всему залу.

— Начинаем, — громко произнес Селин, решив не обращать внимания на позорящего честь универа придурка. — Добрый день, уважаемые студенты!..

Как и при сотворении мира, сначала было слово. Вступительное и очень пафосное. Как всегда общие фразы об успехе, статистика успеваемости, достижения выпускников и т. д. В целом скучная информация, которую я все равно очень внимательно слушала. Так же, как и мой Вова, сидящий рядом.

Какой же он все-таки красивый… Немного похож на Шурика…

— А теперь я хочу представить нашего спонсора — Михаила Леонтьевича Айвазова, — выдернул из любования голос ректора. — Сегодня он приехал к нам в гости не просто так, а с хорошими новостями.

Ректор и отец Ларисы поменялись местами. В зале же стало так тихо, что послышался писк последнего осеннего комара. Внимание всех было приковано к Айвазову, в пафосном дорогом костюме, с золотыми часами на запястье и взглядом, устремленным в светлое будущее. Для большинства присутствующих в зале — он выглядел божеством, сошедшим на землю и при этом недостижимым.

— Добрый день, господа студенты, — произнес он. — Сергей Константинович уже много сказал, поэтому я буду краток. Ваш университет — один из ведущих в России, и чтобы специалисты, которые выпускаются этим вузом, были еще более востребованными, моя фирма взяла на себя обязательства проспонсировать заграничную практику четырем лучшим студентам курса. Это уникальная возможность по обмену и получению новых знаний! Поэтому я лично договорился с моим другом из Америки, и он готов предоставить четыре места в своем университете для наших ребят!

По залу прошелся недоверчивый шепот. Да я и сама сидела в шоке. Подумать только. Это же кому-то повезет… даже зависть берет!

— Итак, а сейчас я попрошу вашего ректора зачитать имена счастливчиков!

Селин поднялся с места и, взяв лист бумаги в руки, принялся объявлять:

— Владимир Селиванов!

О господи! Не верю! Я обернулась к своему парню, который пребывал в растерянности, и принялась его обнимать.

Как же я за него рада!!!

— Вероника Громова! — произнес ректор.

Мне показалось, я ослышалась. Не может быть! Я тоже еду!

Теперь уже меня обнимал Вовчик, и поздравляли сидящие рядом однокурсники.

— Лариса Айвазова, — все так же торжественно продолжал Селин.

В зале повисла короткая пауза, но вскоре и она сменилась валом поздравлений.

В конце-то концов, кто платит, тот и заказывает музыку. Ничего удивительного, что Айвазов решил отправить на практику и дочурку. Черт бы с ней! Главное, я еду!

— И наш последний счастливчик — Никита Данилов! Поздравляем победителей!

…


Тишина. Только мертвые с косами стоят.

На Данилова, стоящего у задней стенки в берцах, кожанке и жующего жвачку, смотрели все.

Поздравлять его никто не спешил, хотя он продолжал лыбиться и даже показал сложенный знак “peace” пальцами.

— Должно быть, это какая-то ошибка, — бросил кто-то в толпе. — Он же только неделю у нас учится.

— Никакой ошибки, — отозвался ректор. — За эту неделю Данилов досдал все зачеты и курсовую разницу после своего предыдущего университета. И судя по табелю, сделал это блестяще. Никита — один из лучших на курсе по текущей успеваемости.

Мне захотелось убиться головой об стену.

Ну ладно Лариса Айвазова, но вот этот. Ни в какие рамки не лезет! Может, у него тоже богатый папочка, который просунул его на практику?!

Пришлось напрячь память, но, к сожалению, ни одного олигарха с фамилией Данилов вспомнить не удалось.

— Поздравляем счастливчиков, — донесся голос Айвазова. — В течение двух недель вам необходимо сдать все нужные документы в деканат для оформления виз и билетов. Вылет пятнадцатого октября!





Глава 3




Две недели пронеслись как один день.

Мы с Вовой были на седьмом небе — наша любовь подкрепилась еще и уверенностью в завтрашнем дне! Мозгами бог нас не обделил, лениться мы не привыкли, так что собирались показать в Нью-Йорке класс.

Хотя трудности все-таки были.

Мама едва в обморок не упала, услышав, куда меня пригласили учиться. И нет, не от счастья. Поначалу она долго не верила в подобную удачу, утверждая, как заведенная, что “бесплатный сыр есть только в мышеловке”. “Вас обманут! Никаких заграниц, Ника! Слышать не хочу…”

Мне пришлось в конце концов идти в ректорат и просить приема у самого Селина. Благо, Сергей Константинович оказался вполне нормальным мужчиной и, выслушав о маминых опасениях, позвонил ей лично.

Присутствуя при разговоре, я одобрительно кивала и улыбалась, слушая одним ухом и предвкушая перелет. В США! Ну надо же?

— Нет, вы не правы. Это не подачка, — донеслось до меня. — Зря вы так, Татьяна Сергеевна. Недооцениваете дочь. Она обещает стать отличным специалистом в своей области, ее отметили выдающиеся люди и…

Ректору пришлось прерваться. Мама что-то вещала, и голос у нее немного срывался. Я напрягла слух, испуганно замерев. Неужели она не поверит? Не отпустит…

— Ну, хватит! — Сергей Константинович стукнул по столу, мама умолкла. — За кого вы меня принимаете? Считаете, мы здесь молодыми людьми торгуем? Большего вздора еще не доводилось слышать. Да будет вам известно, что в числе золотой четверки едет мой сын! Единственный, чтоб вы понимали. Думаете, я и его решил отдать на органы?

Мама продолжала молчать.

Я тоже.

Ректор хмуро посмотрел на меня, и мне пришлось подобрать с пола упавшую челюсть. Сын?! Серьезно?! Ну, не Вова точно. Данилов?! Тот идиот с наглой ухмылкой?

Присмотревшись к Селину, вдруг поняла, что они и правда похожи. Или это психологический фактор сработал, и я сама себе похожесть придумала? Не знаю.

В трубке послышался голос мамы. Ректор внимал ей, задумчиво склонив голову. У меня внутри все сжалось от плохого предчувствия.

“Мамочка, милая, пожалуйста…” — шептала мысленно.

— Хорошо, — наконец произнес Сергей Константинович. — Я рад, что мы поняли друг друга. Ваши волнения мне понятны, но, как уже говорил, они не обоснованы. Ребята едут за знаниями. Проявят себя — получат билет в обеспеченную жизнь. Вероника это понимает.

На меня снова хмуро посмотрели.

Я поспешно кивнула.

— Всего хорошего. И вам до свидания, Татьяна Сергеевна.

Ректор положил трубку и вдруг усмехнулся — ну копия Данилова!

— Что ж, вроде бы убедил! — Сергей Константинович устало вздохнул. — Мама у вас замечательная, Вероника. И вы молодец, что мнение ее ставите так высоко. Я рад, что Никита едет в вашей компании, надеюсь, вы подружитесь.

Угу, обязательно. Только не в этой жизни точно.

— Так он правда ваш сын? — спросила, не утерпев.

— Правда, — показалось, что ректор чуть скривился. — Но у нас немного напряженные отношения. Это я тоже надеюсь исправить. И, очень прошу, не разглашать информацию. Надеюсь, вы понимаете… Что ж… — Он поднялся, протянул мне руку и пожал ладонь. — Удачи! Собирайтесь, готовьтесь и не подведите.