Весь Клайв Баркер в одном томе. Компиляция (СИ)

Хови вернулся к осмотру берега. Он пытался обнаружить хоть малейшее движение вдоль линии прибоя. Слева от него лежал участок пляжа, с которого они с Бирном начали свое путешествие. Кроме уже знакомой зачарованной компании выживших там никого не было. Чуть правее одиноко стояла женщина с «Силкшином». Рядом с ней о берег разбивались такие огромные волны, что они грозили смыть ее в море. Их рев достигал ушей Хови. Дальше была та часть берега, где он сам выбрался из волн.
Сердце Хови екнуло. Кто-то, спотыкаясь, шел по берегу на приличном расстоянии от моря. Даже издалека были видны светлые волосы. Это могла быть только Джо-Бет. После узнавания пришел страх за нее. Каждый шаг явно приносил ей страдания.
Хови начал спускаться тем же путем, что и поднимался. Кое-где на камнях краснела кровь Бирна. Наткнувшись на очередное кровавое пятно, он взглянул наверх, но там было темно и пусто. Последние души покинули дымящуюся башню и унесли с собой свет. Бирна нигде не было.
Когда Хови обернулся, тот стоял за его спиной, в двух-трех ярдах ниже по склону. Раны, что он успел заработать, когда они поднимались, были пустяком по сравнению с новой. Она шла от головы до бедра, открывая внутренности.
— Я упал, — сказал он просто.
— Прямо сюда? — Хови поражался тому, что Бирн стоит на ногах.
— Нет. Сюда я спустился по собственному желанию.
— Как это?
— Очень просто. Я теперь фантом.
— Кто?
— Дух. Призрак. Я думал, ты видел, как я упал.
— Нет.
— Это было долгое падение, но все кончилось хорошо. Наверное, никто прежде не умирал на Эфемериде. Это делает меня уникальным. Могу устанавливать свои правила. И я подумал, что должен помочь Хови. — Его прежняя одержимость сменилась спокойной уверенностью. — Тебе нужно спешить. Я вдруг многое понял, и у меня плохие новости.
— Что-то происходит, да?
— Иады, — сказал Бирн. — Они начали переправу через Субстанцию.
Слова, еще несколько минут назад неизвестные, уверенно звучали из его уст.
— Кто такие иады?
— Зло, какое не описать словами, — ответил Бирн. — Так что не буду тратить времени.
— Они направляются в Косм?
— Да. Но, может быть, тебе удастся успеть туда раньше.
— Как?
— Доверься морю. Оно хочет того же, что и ты.
— Чего именно?
— Чтобы ты вырвался отсюда, — сказал Бирн. — Так что иди. И торопись.
— Ладно.
Бирн отошел, чтобы пропустить Хови. Когда тот проходил мимо, Бирн взял ладонь Хови своей целой рукой.
— Ты должен узнать…
— Что?
— Что находится на горе. Это прекрасно.
— Стоит того, чтобы умереть?
— Сотни раз.
Он отпустил руку Хови.
— Я рад за тебя.
— Если Субстанция уцелеет, — сказал Бирн, — если ты уцелеешь, найди меня. Буду рад поговорить.
— Обязательно, — сказал Хови и направился вниз по склону быстро, как только мог.
Его спуск был то неуклюжим, то самоубийственным. Едва он оказался на расстоянии, как он решил, звука, как сразу стал звать Джо-Бет. Но его призыв остался без ответа. Светловолосая голова не повернулась к нему. Может, шум волн заглушил слова? Наконец он добрался до пляжа и побежал к ней.
— Джо-Бет! Это я! Джо-Бет!
На этот раз она услышала и взглянула на него. Уже в нескольких ярдов от девушки он увидел, почему она спотыкалась. Пораженный, он замедлил шаг едва осознавая, что делает. Субстанция поработала и над ней. Лицо, в которое он влюбился в закусочной Батрика, сплошь покрывали колючие наросты, спускавшиеся к шее и уродовавшие форму ее рук. Был момент, которого он так никогда и не смог до конца себе простить: он вдруг захотел, чтобы Джо-Бет не узнала его и он смог пройти мимо. Но она узнала, и голос, донесшийся из-под страшной маски, был тем самым голосом, говорившим ему «я люблю тебя». Теперь голос сказал:
— Хови… помоги мне.
Он протянул руки, и она упала в его объятия. Ее тело горело и содрогалось в рыданиях.
— Я думала, что никогда больше тебя не увижу, — всхлипывала она, касаясь руками его лица.
— Я бы тебя не бросил.
— Теперь мы сможем умереть вместе.
— А где Томми-Рэй?
 
— Он ушел, — ответил она.
— Нам нужно сделать то же самое, — сказал Хови. — Мы должны убраться с этого острова как можно скорее. Приближается нечто ужасное.
Она осмелилась взглянуть на него. Ее глаза, такие же голубые и ясные, как раньше, смотрели на него, как две жемчужины из грязи. Их вид заставил его крепче сжать ее в объятиях, словно он хотел доказать ей (и самому себе), что справился с потрясением. Хотя это было не так. От ее красоты у него когда-то перехватило дыхание. Теперь красота ушла Нужно игнорировать внешнее, чтобы вспомнить о Джо-Бет, которую он полюбил. Это было трудно.
Он перевел взгляд на море. Огромные волны внушали ужас.
— Мы должны вернуться в Субстанцию, — сказал он.
— Мы не можем! — ответила она. — Я не могу!
— У нас нет выбора. Это единственный путь назад.
— Она сделала это со мной, — сказала она. — Она изменила меня.
— Если мы не уйдем сейчас, — сказал Хови, — то не уйдем никогда. Мы останемся здесь и умрем.
— Может, так будет лучше, — ответила она.
— Почему? — сказал Хови. — Как смерть может быть лучше жизни?
— Море все равно нас убьет. И разделит.
— Нет, если мы доверимся ему. Отдадимся его воле. Он вспомнил свой путь сюда, когда он плыл на спине и рассматривал цветные огни. Если он думает, что обратный путь будет столь же приятным, это самообман. Субстанция перестала быть безмятежным морем снов. Но есть ли у них выбор?
— Мы можем остаться, — опять сказала Джо-Бет. — И умереть здесь вместе. Даже если мы вернемся…
Она разрыдалась снова.
— Даже если мы вернемся, я не смогу так жить, — сказала она.
— Хватит плакать, — велел Хови. — И хватит говорить о смерти. Мы возвращаемся в Гроув. Вместе. И если не ради нас самих, то чтобы предупредить людей.
— О чем?
— Что-то движется через Субстанцию. Это вторжение. Вот почему так разбушевалось море.
Небо над ними тоже пульсировало. В нем, как и в море, не осталось ни одного светящегося духа. Какими бы ценными ни были минуты пребывания на Эфемериде, все спящие отказались от путешествия и проснулись. Он позавидовал легкости их возвращения — просто выпрыгнули из кошмара и очнулись в собственной постели. В поту и, конечно, в ужасе, но дома. Легко и приятно. Не то что незваным гостям из плоти и крови в обители духа. Тут Хови вспомнил об оставшихся на пляже. Он должен их предупредить, даже если никто не станет его слушать.
— Пойдем со мной, — сказал он.
Он взял Джо-Бет за руку, и они направились туда, где собрались выжившие. Там мало что изменилось, только исчез мужчина, лежавший ногами в воде, — его смыло в море, и никто не пришел ему на помощь. Они сидели или стояли там же, где и прежде, тупо устремив взгляды в Субстанцию. Хови подошел к ближайшему — молодому человеку ненамного старше его самого, чье лицо казалось абсолютно пустым.
— Вам нужно уходить отсюда, — сказал Хови. — Нам всем нужно.
Тревога в его голосе привлекла внимание парня, но не слишком.
— Да? — выдавил он, не меняя позы.
— Если вы останетесь, вы погибнете, — сказал ему Хови, потом он повысил голос, обращаясь ко всем: — Вы погибнете! Вам нужно войти в Субстанцию и позволить ей отнести вас назад.
— Куда? — спросил молодой человек.
— Что значит «куда»?
— Куда назад?
— В Гроув. Туда, откуда вас унесло сюда. Вы что, не помните?
Никто не ответил.
«Возможно, единственный способ заставить их уйти отсюда — самому показать пример», — подумал Хови.
— Сейчас или никогда, — сказал он Джо-Бет.
Она все еще сопротивлялась. Хови крепче сжал ее руку и повел к морю.
— Доверься мне, — призвал он.
Она не ответила, но перестала упираться. Ею завладела страдальческая покорность. Хови решил, что это к лучшему — может, на сей раз Субстанция оставит девушку в покое. В отношении себя он сомневался больше. В нем бурлили самые разные чувства, и Субстанции могла поиграть с каждым из них. Самым сильным был страх за их жизни. Потом — стыд и чувство вины из-за его реакции на перемену внешности Джо-Бет. Но тревога, вибрировавшая в воздухе, заставила его продолжить путь к воде. Она стала почти физическим ощущением и напомнила Хови о каком-то событии в его жизни, произошедшем, конечно, в другом месте. Это смутное воспоминание он никак не мог уловить. Впрочем, само по себе оно не имело значения — все и так ясно. Иады, кем бы они ни были, принесут нескончаемую и нестерпимую боль и уничтожение — торжество всех возможных видов смерти без надежды на помилование. И они не остановятся, пока Косм не исчезнет вместе с последним человеческим стоном. Где-то Хови уже видел нечто подобное, в каком-то отдаленном уголке Чикаго, но его разум милосердно отказывался вспоминать об этом.