Весь Клайв Баркер в одном томе. Компиляция (СИ)

— Что?
— Такое же затишье.
«Томми-Рэй», — подумал Яфф, отрываясь от своих дел и подходя к окну.
Он так увлекся своим занятием, что не почувствовал близости сына, пока тот не уехал. Он попытался позвать юношу, но зов остался без ответа. Он не мог манипулировать сыном так легко, как раньше. Что-то изменилось. Случилось что-то очень важное, но что именно, Яфф понять не мог. Сознание Томми-Рэя перестало быть открытой книгой. То, что Яфф сумел почувствовать, сбивало с толку. В парне ощущался страх, какого не было прежде, и холод, жуткий холод.
Впрочем, сейчас об этом думать не было смысла — слишком много других дел. Томми-Рэй вернется. Это была самая четкая мысль Томми-Рэя, и Яфф прочитал ее: юноша намерен вернуться.
Пока его внимания требовали более неотложные дела. День прошел с пользой. За последние два часа он осуществил свои намерения. Он получил мощных союзников, несравнимых с тератами Гроува. Породившие их души сначала противились убеждениям. Яфф был к этому готов. Некоторые решили, что их собираются убить, и предлагали деньги в обмен на возможность покинуть верхний этаж. Две женщины обнажили силиконовые груди и посулили секс в обмен на жизнь; один из мужчин предложил тот же откуп. Но их самоуверенность рассыпалась как сахарная стена. Все угрозы, попытки торговаться, мольбы и стенания стихали, как только люди начинали потеть собственным страхом. Потом он отсылал их, выжатых и вялых, обратно к гостям.
Новые солдаты, выстроившиеся вдоль стен, были безупречнее первых рекрутов Яффа. От тераты к терате передавался заряд энтропии, и в темноте они превращались во что-то древнее, темное и примитивное. Они были неотличимы друг от друга. Яфф уже не мог точно назвать имена их создателей. Гантер Розбери, Кристин Сипард, Лори Дойл, Мартина Несбит: кто из них кто? Они превратились в сплошную темную массу.
Он собрал как раз такой легион, какой был необходим. Добавить еще солдат, и его армия станет неуправляемой. А может, уже стала. Но Яфф все еще оттягивал момент, когда он наконец позволит себе сделать то, ради чего создавал их, — когда он завладеет Искусством. Прошло двадцать лет со дня, изменившего его жизнь, когда в дебрях Небраски он нашел затерявшийся в пересылке знак Синклита. Больше он туда не возвращался. Даже война с Флетчером ни разу не забросила его в Омаху. Он сомневался, что там остался хоть кто-то, кого он знал. Болезни и отчаяние позаботились о доброй половине его знакомых, а о других позаботилось время. Его самого эти силы, естественно, не касались. Годы были не властны над ним. Повлиял на него только нунций, и изменения были необратимы. Он должен двигаться вперед, чтобы реализовать амбиции, завладевшие им в тот день и не отпускающие до сих пор. Он покинул обыденность собственной жизни, чтобы ступить на странные просторы, и редко оглядывался назад. Но сегодня перед ним прошла череда известнейших людей — плачущих, умоляющих, обнажающих свои тела, а потом и души, — и он не мог не вспомнить о том, кем он был раньше. Маленький человек, который и мечтать не мог о подобном обществе. И когда он вспомнил об этом, то обнаружил и у себя внутри то, что довольно успешно скрывал все эти годы. Именно то, чего он требовал от своих жертв, — страх.
Хотя он изменился до неузнаваемости, маленькая его часть навсегда останется Рэндольфом Яффе. Именно Рэндольф шептал ему: «Это опасно. Ты не понимаешь, во что ввязываешься. Это может убить тебя».
Яфф был потрясен, услышав после стольких лет молчания забытый голос, пытавшийся его переубедить. Он не мог совсем не обращать на него внимания. В его предупреждениях была правда: Яфф не знал, что случится после того, как он овладеет Искусством. Никто не знал. Он знал все истории, изучил все метафоры, но это были лишь истории и метафоры. Ведь Субстанция не является морем в прямом смысле слова, а Эфемерида — не остров. Это материалистическое описание духовного состояния. Может быть, состояния Духа, Яфф стоял в двух шагах от двери в это состояние и почти ничего не знал о его истинной природе.
 
Оно могло привести к безумию, аду и смерти или к раю и вечной жизни. И нет другого пути узнать о нем, кроме как овладеть Искусством.
«Зачем тебе им пользоваться? — шептал в его мозгу человек, которым он был тридцать лет назад. — Почему бы просто не насладиться уже полученной властью? У тебя ее больше, чем ты мог мечтать. Женщины предлагают тебе себя. Мужчины падают на колени, размазывая сопли, и умоляют о пощаде. Чего еще ты хочешь? Чего вообще еще можно хотеть?»
У Яффа был ответ: он хотел знать причины. Познать смысл, что выше плоти и слез. Хотя бы мельком увидеть целую картину.
«Ты получил все, что есть в этом мире, — отвечал забытый голос. — Больше ничего нет».
Раздался тихий стук в дверь — условный сигнал Ламара.
— Подожди, — пробормотал Яфф, пытаясь сосредоточиться на споре с самим собой.
За дверью Ив похлопала Ламара по плечу.
— Кто там? — спросила она Комик слегка улыбнулся.
— Кое-кто, с кем тебе стоит познакомиться.
— Друг Бадди? — спросила Ив.
— Именно так.
— Кто?
— Ты его не знаешь.
— Зачем тогда с ним видеться? — спросил Грилло.
Он взял Ив за руку. Его подозрения превратились в уверенность. Здесь мерзко пахло, и было слышно, что за дверью явно не один человек.
Тут их пригласили войти. Ламар повернул ручку и открыл дверь.
— Входи, Ив, — сказал он.
Она высвободила свою руку из руки Грилло и позволила Ламару провести себя внутрь.
— Тут темно, — услышал Грилло ее голос.
— Ив! — позвал он, оттолкнул Ламара и вошел в комнату.
Там действительно было темно. На Гроув уже опустился вечер. Слабый свет, проникавший через далекое окно, едва выхватывал очертания предметов. Но фигуру Ив Грилло видел перед собой отчетливо. Он снова взял ее за руку.
— Хватит, — сказал он и повернулся к двери.
Тут же кулак Ламара врезался ему в лицо. Удар был жестким и неожиданным. Грилло выпустил руку Ив и упал на колени, чувствуя в носу привкус крови. Ламар закрыл дверь.
— Что случилось? — услышал он голос Ив. — Ламар! Что случилось?
— Ничего страшного, — пробормотал Ламар.
Грилло поднял голову, и из носа жарким потоком хлынула кровь. Он приложил руку, чтобы остановить кровотечение, и оглядел комнату. В первый момент ему показалось, что она заставлена мебелью. Но он ошибся. Это было что-то живое.
— Лам… — из голоса Ив исчезла вся бравада. — Ламар, кто это?
— Яффе, — тихо ответили из тени. — Рэндольф Яффе.
— Включить свет? — спросил Ламар.
— Нет, — ответил тот же голос. — Не надо. Не сейчас. Несмотря на гудение в голове, Грилло узнал и голос, и имя.
Рэндольф Яффе — Яфф. Это помогло ему понять, что за существа скрывались в самых темных углах огромной комнаты. Она кишела созданными Яффом тварями. Ив тоже увидела их.
— О боже, — пробормотала она. — Боже, боже, что это?
— Друзья друзей, — сказал Ламар.
— Не трогай ее, — потребовал Грилло.
— Я не убийца, — ответил голос Рэндольфа Яффе. — Все, кто приходили сюда, ушли живыми. Мне нужно от вас немногое…
В его голосе не было той уверенности, какую Грилло слышал в прошлый раз у молла. Большую часть своей профессиональной жизни он слушал людей, пытаясь уловить истинное за показным. Как там Тесла называла это? Поиск скрытых мотивов. В голосе Яффа определенно звучало нечто скрытое. Сомнение, которого не было прежде. Может, это дает им надежду на спасение? Или хотя бы на отсрочку казни?
— Я тебя помню, — сказал Грилло. Нужно было вытащить его на разговор, сделать так, чтобы он вслух высказал то, что было в подтексте. Заставить его выразить свои сомнения. — Я видел, как ты ловил огонь.
— Нет, — произнес голос из темноты. — Это был не я.
— Значит, я ошибся. Тогда кто ты, позволь спросить?
— Нет, тебе не позволено, — заявил Ламар за спиной у Грилло. — Кого первого? — спросил он Яффа.
Вместо ответа на его вопрос Яфф сказал: