Весь Клайв Баркер в одном томе. Компиляция (СИ)

— Я пойду, — сказал он матери.
— Иди, дорогой.
— Передать ему привет? — спросил он Грилло.
— Конечно. — Грилло не очень понимал, что это все значит. — Передай.
Удовлетворенный, Филип направился к себе.
Эллен расчищала место, где они могли бы сесть. Она повернулась к Грилло спиной. Когда она нагнулась, простой домашний халат покроя кимоно плотно обтянул ее тело. Для женщины такого роста ягодицы у нее были полноваты. Она выпрямилась, пояс халата чуть ослаб, глубже открыв вырез на груди. Кожа Эллен была смуглой и гладкой. Она поймала взгляд Грилло, передавая ему чашку с кофе, но запахиваться не стала. При каждом ее движении глаза Грилло невольно устремлялись на этот вырез.
— Я рада, что вы пришли, — сказала она. — Я очень расстроилась, когда ваша подруга…
— Тесла.
— Когда Тесла сказала, что вы заболели. Я чувствовала себя виноватой.
Она сделала маленький глоток кофе и вздрогнула от его жара.
— Горячий, — сказала она.
— Филип мне сказал, что ночью вы были в молле.
— Вы тоже там были. Не знаете, никто не пострадал? Там столько битого стекла.
— Только Флетчер, — ответил Грилло.
— Кажется, я его не знаю.
— Это человек, который сгорел.
— А разве кто-то сгорел? Господи, какой ужас!
— Вы должны были это видеть.
— Нет. Мы видели лишь разбитые стекла.
— И огни. Филип говорил про огни.
— Да. — Она, казалось, была растеряна. — И мне говорил. Но я ничего такого не помню. А это важно?
— Важно, что вы оба в порядке, — попытался он скрыть растерянность за банальностью.
— Да, мы в порядке, — сказала она, и лицо ее прояснилось. — Я устала, но я в порядке.
Она потянулась, чтобы поставить чашку, платье снова распахнулось на мгновение, и Грилло увидел ее грудь. Он не сомневался, что она сделала это специально.
— Есть новости из дома Вэнса? — Грилло получал удовольствие, разговаривая о делах и думая о сексе.
— Меня там ждут.
— А когда прием?
— Завтра. Времени было мало, но я думаю, приедет много друзей Бадди.
— Я хочу туда попасть.
— Чтобы написать об этом?
— Конечно. Надеюсь, там будет много интересного.
— Вполне вероятно.
— Это ведь часть единого целого. Мы оба знаем, что в Гроуве происходит что-то экстраординарное. Вчера, в молле…
Он прервался, заметив, что при упоминании о событиях она вдруг помрачнела. Интересно, такая амнезия — защитная реакция или часть магии Флетчера? Он решил, что первое. Вот Филип не старался сохранить статус-кво, и проблем с памятью у него не было… Но Грилло решил вернуться к приему.
— Вы сможете провести меня в дом?
— Вам придется быть осторожным. Ведь Рошель вас знает.
— А официальное приглашение? Как Представителя прессы?
Она покачала головой.
— Никакой прессы. Это абсолютно закрытая встреча. Не все друзья Бадди жаждут внимания публики. Одним оно слишком быстро надоело, другие предпочли бы никогда не иметь дело с журналистами. Он общался с разными людьми… он их называл «игроками в тяжелом весе». Наверное, это мафия.
— Тем более мне нужно туда попасть.
— Сделаю что смогу, особенно после того, как вы из-за меня заболели. Думаю, вы сможете смешаться с толпой.
— Весьма признателен за помощь.
— Еще кофе?
— Нет, спасибо. — Он посмотрел на часы, хотя никуда не спешил.
— Вы ведь не уходите. — Это звучало не как вопрос, а как утверждение.
— Нет. Если хотите, я останусь.
Без лишних слов она протянула руку и погладила его по груди через рубашку.
— Я хочу, чтобы вы остались.
Он инстинктивно взглянул на закрытую дверь спальни Филипа.
— Не волнуйтесь Он играет там часами. — Ее рука проникла между пуговицами рубашки. — Пойдем в постель.
Она встала и повела его в свою спальню. По сравнению с гостиной там парил спартанский порядок. Она прикрыла шторы, отчего комната погрузилась в полумрак, потом села на кровать и взглянула на него. Он наклонился к ней и поцеловал, скользнул рукой в вырез платья и легко коснулся ее груди. Она прижала его руку плотнее, а потом уложила его на себя. Из-за разницы в росте подбородок Грилло оказался над ее макушкой, но Эллен воспользовалась этим, чтобы расстегнуть ему рубашку. Она облизывала его грудь, ее язык оставил влажный след от соска к соску. Все это время она не отпускала руку Грилло, не ослабляя хватки ни на секунду. Ее ногти глубоко впились ему в кожу. Наконец Грилло удалось высвободить руку и скатиться на постель рядом с Эллен. Он хотел усадить ее и раздеть. Но она снова схватила его, теперь за рубашку, прижала к себе и распустила свой пояс. Халат соскользнул, и ее нагота предстала перед Грилло. Эллен была обнажена вдвойне — волосы на лобке оказались тщательно выбриты.
 
Она отвернулась и закрыла глаза. Одной рукой она все еще сжимала его рубашку, а другой упиралась в свою спину, подавая свое тело словно угощение. Он положил руку ей на живот и повел ниже, к влагалищу. Ее кожа на вид и на ощупь казалась отполированной.
Не открывая глаз, она прошептала:
— Делай со мной, что хочешь.
Он испытал мгновенное замешательство. Он и здесь привык к определенным рамкам, но эта женщина, отметая условности, предоставила ему полную власть над своим телом. Ему стало неловко. В юношеском возрасте такая пассивность показалась бы ему невыносимо эротичной. Но теперь он был шокирован. Он прошептал ее имя, надеясь на какой-то ответ, но она молчала. Только когда он сел и принялся стаскивать рубашку, она открыла глаза и сказала:
— Нет. Прямо так, Грилло. Прямо так.
Выражение лица Эллен и ее голос были почти сердитыми, и это разожгло в нем любовный голод. Он лег на нее, взяв в ладони ее голову, и поцеловал в губы, языком проникая в ее рот. Тело Эллен подалось ему навстречу. Она так сильно терлась о него, что он испугался, не причиняет ли ей боль вместо удовольствия.
В пустой гостиной на столике вздрогнули кофейные чашки, как от маленького землетрясения. В воздух взметнулась пыль, потревоженная чем-то, что выбралось из самого темного угла и скорее полетело, чем пошло к двери спальни. У этого явления была форма — примитивная, но вполне четкая, так что его нельзя было назвать тенью. И привидением его назвать было нельзя. Чем бы это ни являлось, чем бы оно ни собиралось стать, даже в нынешнем состоянии оно двигалось целенаправленно. У двери спальни женщины, пожелавшей воплотить его, оно остановилось в ожидании дальнейших распоряжений.
Филип вышел из своей комнаты и прошел на кухню в поисках еды. Он открыл банку с печеньем, взял горсть шоколадной стружки и понес их обратно в комнату. Одно печенье в левой руке — для себя, три печенья в правой — для своего товарища, первые слова которого были: «Я голоден».
Грилло поднял голову от влажного лица Эллен. Она открыла глаза.
— Что такое? — спросила она.
— За дверью кто-то есть.
Она потянулась к нему и укусила за подбородок. Он вздрогнул от боли.
— Не надо.
Она укусила еще раз, сильнее.
— Эллен…
— Укуси меня тоже, — попросила она.
Он не смог скрыть изумления. Заметив его взгляд, она сказала:
— Я серьезно. — Она поднесла палец к его губам. — Открой рот, — сказала она. — Хочу, чтобы ты сделал мне больно. Не бойся. Я хочу этого. Не такая уж я хрупкая. Не сломаюсь.
Он покачал головой.
— Сделай это, Грилло. Пожалуйста.
— Ты действительно хочешь?
— Ну, сколько можно повторять? Да.
Она обняла его голову рукой, и он начал покусывать ее губы, потом шею, ожидая сопротивления. Но она не сопротивлялась, а только стонала от удовольствия, тем громче, чем сильнее он кусал. Ее реакция заглушила все сомнения. Грилло стал спускаться от шеи к груди, стоны становились все громче, порой она выдыхала его имя. Ее кожа покраснела не только от укусов, но и от возбуждения. Ее бросило в пот. Он просунул ладонь между ее ног, другой рукой держа ее руки над головой. Ее лоно было влажным и благодарно приняло его пальцы. Грилло тяжело задышал, лаская ее пальцами, рубашка прилипла к спине. Ему было неудобно, но он вдруг возбудился, осознав, насколько уязвимо ее тело и насколько разные молнии и кнопки защищают его собственное. Вставший член больно упирался в брюки, но боль разжигала его еще больше. Они питали друг друга — боль и возбуждение. Эллен попросила сделать ей еще больнее, и Грилло проник в нее глубже. Влагалище вокруг пальцев было горячим, грудь полукружьями покрывали следы его зубов. Соски ее торчали наконечниками стрел. Он сосал их и жевал. Ее стоны превратились во всхлипывания, ноги бешено извивались, она чуть не сбросила их обоих с кровати. Когда он на секунду расслабился, она схватила его руку и еще глубже погрузила в себя его пальцы.