Весь Клайв Баркер в одном томе. Компиляция (СИ)
Пятнадцать минут первого ночи, когда в окне напротив званый ужин был в разгаре, явился Валентин и спросил:
— Стаканчик на сон грядущий?
— С удовольствием.
— Молока или чего покрепче?
— Чего покрепче.
Валентин принес бутылку превосходного коньяка и два бокала Они вместе выпили.
— За мистера Сванна.
— За мистера Сванна.
— Если ночью вам что-нибудь понадобится, — сказал Валентин, — я в комнате прямо над вами. Миссис Сванн внизу, так что услышите шаги — не волнуйтесь. Ей сейчас не спится.
— А кому сейчас спится? — вздохнул Гарри.
Валентин оставил его наедине с бессонницей. Удаляющиеся шаги прозвучали на лестнице, затем проскрипели доски пола этажом выше. Гарри попытался вновь сосредоточиться на фильме, который смотрел до прихода Валентина, но нить сюжета он упустил. До рассвета было далеко; в Нью-Йорке началась полная развлечений ночь пятницы.
Картинка на экране вдруг задергалась. Гарри поднялся, направился к телевизору и — не дошел. Он успел сделать лишь два шага от своего кресла, когда прыгающий кадр на экране свернулся в точку и погас, погрузив комнату в кромешную тьму. Гарри хватило мгновения, чтобы заметить: окна не пропускают свет с улицы. И тут началось безумие.
В темноте родилось движение: какие-то смутные формы взлетали и опадали. За долю секунды Гарри распознал их. Цветы! Невидимые руки, раздирая венки и гирлянды, подбрасывали цветы вверх. Он проследил за их падением: до пола цветы не долетали, словно доски потеряли веру в свою материальность и исчезли. Цветы падали — вниз, вниз — и сквозь пол комнаты первого этажа, и сквозь подвальный этаж; одному богу известно, куда их влекло. Ужас не отпускал Гарри, как старый уличный дилер, обещающий наивысший кайф. Оставшиеся под ногами твердые доски пола уже казались иллюзорными; Гарри был готов сам полететь вслед за цветами.
Гарри резко развернулся, ища глазами кресло — единственный статичный материальный предмет в этом кошмарном вихре. Смутно различимое во мраке, оно оставалось на месте. Осыпаемый вырванными цветами, Гарри потянулся к нему. В то мгновение, когда его ладонь легла на подлокотник, пол под креслом растворился и, подсвеченное мертвенно-бледным сиянием, плеснувшим из провала под ногами Гарри, кресло ухнуло в пропасть, кувыркаясь на лету и уменьшаясь до размеров булавочной головки.
А затем все исчезло: и цветы, и стены, и окна. Все, кроме одного — самого Гарри.
Пожалуй, не все. Остался гроб Сванна — половина крышки по-прежнему поднята, покров аккуратно отвернут от изголовья, как простыня на детской кроватке. Постамент отсутствовал, как, впрочем, и пол под ним Гроб парил в темноте, словно являл миру некий извращенный иллюзион. Он сопровождался рокочущим звуком из разверзшихся глубин, напоминающим барабанную дробь.
Гарри почувствовал, как по зову бездны последний островок тверди ушел из-под ног в никуда На одно кошмарное мгновение он завис над провалом, лихорадочно пытаясь ухватиться за край гроба Правая рука нащупала одну из рукоятей и с благодарностью сомкнулась на ней. Вес тела едва не выбил плечо из сустава, но Гарри удалось выбросить вверх вторую руку и уцепиться за край гроба Странная получилась спасательная шлюпка, но не менее странным было и море, по которому она дрейфовала. Беспредельно глубокое, беспредельно жуткое.
В тот момент, когда д'Амур попытался поудобнее ухватиться руками, гроб качнулся. Гарри поднял голову и увидел, что покойник сел. Глаза Сванна были широко распахнуты, а взгляд, обращенный к Гарри, безжалостен. В следующее мгновение мертвый иллюзионист, извиваясь, начал выбираться из-под закрытой части крышки, чтобы подняться на ноги. С каждым его движением парящий гроб раскачивался сильнее. Встав в полный рост, Сванн попытался сбросить своего гостя, ударив каблуком по судорожно сжатым пальцам Гарри. Обратив лицо к Сванну, Гарри взглядом умолял его остановиться.
Великий Притворщик представлял собой впечатляющее зрелище. Глаза его едва не вываливались из орбит, разодранная на груди рубашка обнажала глубокую свежую рану, откуда холодная кровь хлестала прямо на запрокинутое лицо Гарри. Каблук; вновь безжалостно опустился на его пальцы, и Гарри почувствовал, как рука ослабевает. Сванн, чуя приближение своего триумфа, оскалился.
— Падай, парень! — скомандовал он. — Падай!
Гарри больше не мог. В отчаянном усилии спастись он отпустил рукоять, которую сжимала правая рука, и попытался схватить Сванна за ногу. Его пальцы ощутили кромку ткани брюк мертвеца и дернули за нее. Улыбка исчезла с лица потерявшего равновесие иллюзиониста. В попытке опереться спиной на открытую половину крышки он отшатнулся назад, но от резкого движения гроб опасно накренился. Бархатный покров полетел мимо головы Гарри, за ним — цветы.
Взбешенный Сванн взвыл и изо всех сил врезал ногой по руке Гарри. Это было ошибкой. Гроб опрокинулся и вывалил покойника У Гарри нашлось мгновение, чтобы бегло рассмотреть искаженное ужасом лицо Сванна, когда тот пролетал мимо. В следующую секунду руки его разжались и он рухнул следом.
Темный воздух жалобно выл в ушах, а внизу распахнула объятия бездна И вдруг, перекрыв шипение и гул в голове, раздался новый звук: человеческий голос.
— Он умер? — спросил голос.
— Нет, — отвечал другой голос, — не думаю. Как его зовут, Доротея?
— д'Амур.
— Мистер д'Амур! Мистер д'Амур!
Падение Гарри чуть замедлилось. Бездна внизу шумела так же грозно.
Вернулся голос — хорошо поставленный, но не мелодичный:
— Мистер д'Амур.
— Гарри! — позвала Доротея.
Как только раздался ее голос, падение прекратилось, и пришло ощущение второго рождения. Гарри открыл глаза. Он лежал на твердом полу; в нескольких дюймах от его головы темнел экран телевизора. Комната утопала в цветах, Сванн покоился в гробу, а Бог — по слухам — пребывал на небесах.
— Живой, — прошептал Гарри.
У его воскрешения нашлись зрители. Конечно же, Доротея. И двое незнакомцев. Один из них, голос которого Гарри услышал первым, стоял у самых дверей. На вид — самый обыкновенный, разве что брови и ресницы так белесы, что почти незаметны. Рядом стояла женщина, и ее внешность тоже была удручающе банальна, лишена малейшего признака индивидуальности и привлекательности.
— Дорогая, помоги ему, — сказал мужчина, и незнакомая женщина послушно наклонилась к Гарри. С неожиданной силой она рывком поставила Гарри на ноги. Во время жуткого сна его вырвало, и он чувствовал себя грязным, смешным и нелепым.
— Что за чертовщина здесь приключилась? — спросил Гарри, когда женщина повела его к креслу. Он сел.
— Вас пытались отравить, — сказал мужчина.
— Кто?
— Валентин, кто же еще.
— Валентин?
— Он сбежал, — вступила в разговор Доротея. Ее била дрожь. — Просто исчез. Я услышала, как вы зовете меня, поднялась сюда и нашла вас на полу. Я решила, что вы задыхаетесь.
— Теперь можно не волноваться, все в порядке, — сказал мужчина.
— Слава богу, — сказала Доротея, явно успокоенная его бесцветной улыбкой. — Это адвокат, о котором я вам говорила, Гарри. Мистер Баттерфилд.
Гарри вытер рот и проговорил:
— Рад познакомиться.
— Давайте спустимся вниз, — предложил Баттерфилд, — и я рассчитаюсь с мистером д'Амуром.
— Я в полном порядке. И не в моих привычках принимать гонорар, пока работа не закончена.
— Но она закончена, — сухо возразил Баттерфилд. — Мы больше не нуждаемся в ваших услугах.
Гарри бросил взгляд на Доротею. Она отщипывала сухие листочки с ветки антуриума.
— Согласно контракту, я должен оставаться у тела…
— Приготовления к кремации закончены, — стараясь быть вежливым, разъяснил Баттерфилд. — Не так ли, Доротея?
— Посреди ночи? — удивился Гарри. — Вам разрешат кремацию не ранее завтрашнего утра.
— Благодарю вас за помощь, — сказала Доротея. — Но теперь мистер Баттерфилд вернулся, и я уверена, что все будет в порядке. В полном порядке.
Баттерфилд обратился к своей спутнице: