По следам обречённых душ (СИ)

Территория академии кувелов
Вечер подкрался незаметно, а ещё быстрее просторы земель, сокрытых за завесой, тонули в сгущающемся мраке. Прохладный, но уже не такой кусачий ветер, облетал просторы академии, точно змей, пролезающий во всевозможные углы. На небе появилось несколько дымчатых облаков, за которыми местами прятались звёзды.
Ингелео поглубже вдохнул воздух в лёгкие и посмотрел на брата и сестру, что шли рядом. Академец уже дорабатывал смену в таберне, когда к нему пришли Эльтен и Люксальта. Друзья просидели с ним до самого закрытия, а после отправились обратно в академию. Смутьян слушал болтовню родственников и наслаждался вечером. В такой обстановке он чувствовал себя свободно и спокойно, особенно рядом с двумя самыми близкими людьми. В голову почему-то забрался образ Флатэса и его сестры, которые он поторопился отогнать.
— Я уже не могу дождаться. — Эльтен снова завёл старую песню про поступление в орден, от которой Ингелео уже порядком мутило. Не сдержавшись, он закатил глаза и стрельнул в сторону Люксальты, ожидая её реакции, но та лишь пожала плечами. — А вы будете ко мне приходишь? Я был бы рад повидаться с вами на службе? — Солнечный мальчик улыбнулся привычно лучисто и тепло, от чего даже у Элисара отступило раздражение.
— Конечно, как тебя там одного оставить, ты же своим авантюризмом задушишь всех к Тёмной матери. — Усмехнулась Люксальта.
— Да уж, будут потом бегать от тебя, по углам прятаться. Может ещё начнут заливаться слезами в истерике и просить забрать тебя обратно, но тут уж как пойдёт, — прыснул Ингелео, на что Люксальта рассмеялась.
Эльтен только махнул на них рукой, а смутьян заметил на вечно холодном лице Люксальты теплую улыбку при взгляде на брата. В груди что-то едва уловимо затрепетало, а потому он сглотнул скопившуюся слюну и перевёл взгляд к территории академии, к которой они уже подходили.
Заправив руки в карманы, Элисар притормозил, прежде чем снова посмотреть на Эльтена.
— Слушай, Эльтен, скажи почему ты так рвёшься в орден? Ты же не дурак, сам понимаешь, как это опасно.
Тёмно-русые волосы Контрайна качнулись, когда тот посмотрел на него. Когда смутьян смотрел на брата и сестру, всегда видел в них невероятную схожесть, что в прямых волосах оттенков только что сваренного какао; что в сияющих бирюзой аквамариновых глазах; что в плавных и мягких чертах лица, где нельзя отыскать ни одного острого угла; что в курносых носах, которые они забавно морщили; что в улыбках на тонковатых губах, хоть сестра улыбалась реже и тусклее.
— Это всё из-за нашей семьи. — Глаза Эльтена налились печалью в тот же миг. — Я уже рассказывал, как с ними расправились наши же соседи, как их… раздирали на куски. — Его голос дрогнул и он поторопился сглотнуть. — Я решил, что не хочу, чтобы с кем-то случилось что-то подобное, только из-за чьих-то неугодных способностей. Вот мне и захотелось, как бы смешно не прозвучало, нести свет в этот мир, даже если мои силы прямо противоположны ему. Не знаю, что было бы не будь не у меня этого проклятого импе́бриса¹, но защитить других людей с этой же способностью от чужих предрассудков мне точно по силам!
— В тебе света больше, чем в каждом из нас, — буркнул, смутившись собственных слов Ингелео.
На самом деле он даже представить себе не мог, какого это — увидеть, как родителей разрывают на части, пока те стоят стеной, лишь бы их дети успели сбежать; не мог представить себе какого это слоняться по лесным ямам и прятаться, бояться, что те же сволочи догонят и завершат расправу; перестать доверять кому-либо.
Может ему это и неизвестно, зато Ингелео отчасти понимал, что значит не иметь родителей. Хоть его отец и жив, ни во что не ставит сына. Элисар неоднократно думал, как бы он жил, будь его мать рядом, но тут же отмахивался, ведь та сама выбрала свою судьбу, когда бросила его с отцом.
— Если бы не Люкс, во мне бы и не было никакого света. — Эльтен снова улыбнулся и обнял сестру, а после вдруг, второй рукой, притянул к себе и Ингелео, который сопротивлялся для виду, но на деле был рад. В их кругу он чувствовал себя частью семьи.
 
Повисло неловкое молчание. Троица уже приближалась к академии. Люксальта хмыкнула и в шуточной манере оттолкнула брата, потрепав по голове.
— Опять ты со своими телячьими нежностями, — нежно улыбаясь, заговорила она и посмотрела на брата глазами полными любви.
Ингелео даже позавидовал, ведь на него никто ещё и никогда не смотрел так трепетно, нежно и ласково. Он пожелал про себя получить такой же взгляд от подруги, но поспешно отмахнул эту мысль, понимая, что это просто невозможно.
Люксальта отвлекалась, лицо её прояснилось, и она вдруг вскинула руку:
— Лания!
Ингелео перевёл взгляд и неприятно скривился, точно его заставили съесть пол лимона в один присест. Подружка Малера выглядела поникшей, а взгляд был каким-то непривычно пустым. Она едва шла, пошатываясь и смотрела себе под ноги бесцветным взглядом. Смутьян отвёл от неё глаза, когда не нашёл ничего интересного, однако наткнулся на бегущего со всех ног Флатэса — запыхавшегося, с широко распахнутыми глазами, в поглощающей панике. Брови Ингелео сползлись вместе. Академцы шли совсем недалеко от Лании, к которой явно и мчался Игнэйр.
Он почти что врезался в неё, резко останавливаясь и заикаясь, с ошалелыми глазами заговорил:
— Л-Лания… нужна… твоя помощь! Малер! Он ранен! Тебрарум!
Ингелео опешил, сам того не осознавая, он ускорился, как и Контрайны, которые понеслись следом.
Смутьян заметил Присфидума с подкосившимися ногами, рядом с которым кто-то стоял. Флатэс подбежал первее всех и тогда, незнакомец в плаще, накинув капюшон, начал стремительно удаляться, оставив академца, с кудрями цвета ночного хмурого неба, на попечение Игнэйра.
Только все успели подбежать, как Ингелео ужаснулся, заметив покрытые багровыми пятнами руки Флатэса и его побледневшее лицо с выступившей испариной.
***
Импе́брис¹, сокращённая форма импе́ра тене́бриса — особая и редкая тёмная способность, дающая владельцу умение видеть маскирующихся или становящихся невидимыми тёмных тварей, а также при полном её освоении контролировать тьму и даже проводить атаки. Вместе с тем это очень опасная способность, которая может поглотить обладателя или свести с ума.
========== Глава 19. Кровавая самоотверженность ==========
Комментарий к Глава 19. Кровавая самоотверженность
Дорогие мироходцы, приятного погружения в увлекательный мир Зазавесья!\(^ヮ^)/
Территория академии,общежития студентов
Кутаясь в тёплую кофту, Лаура спрятала руки в карманы и неторопливо шла по мощёной дорожке, освещённой блёклым пурпурно-белым светом люкспилей. Порой академка считала, что помешанность руководства академии на оттенках доходила до нелепо-смешного. Начиная с некоторых аудиторий и заканчивая уличной атрибутикой. Не так давно они решили, что выбрать освещение в цветах учебного заведения будет более чем великолепной идеей, из-за чего антураж кампус стал походить на локацию ужастика.
Оглядывая опустевшие дорожки, Лаура сначала удивилась, ведь не привыкла, в подобной безлюдности, пока не вспомнила сколько времени, а оно близилось к ночи. Глубоко выдохнув, она с грустью посмотрела вдаль. Тэнкальт и подумать не могла, что отсутствие в её жизни подруги скажется таким печальным осадком на сердце. Конечно, она была очень зла на Калесу, а ещё больше раздражало то, что Калеса мириться вовсе и не собиралась. Лаура впервые с ужасом осознала, что оказалась не так уж и нужна ей, а если и нужна, то не она сама, а вбитые отцом знания.
В комнате без неё стало как-то пусто, ведь приходила соседка только чтобы переодеться и переночевать. Всё остальное время она проводила в компании друзей. Даже в этот поздний час она умудрилась убежать в только ей известном направлении. Собиралась Амкапир в спешке. Тэнкальт так и подмывало спросить, что произошло, но она не осмелилась, потому и решила, что может проследить за ней. Но только Лаура успела собраться и выйти следом, как Калесы уже и след простыл. На самом деле Тэнкальт даже не понимала зачем ей это надо, ведь одна её слежка уже обернулась против неё.