По следам обречённых душ (СИ)

— Ты уж извини за этот дурдом, но тут бессилен даже я. — Вэдпрум обернулся к Эпкальму и посмотрел извиняющимся взглядом, отцовским взглядом.
— Ничего, скоро всё утихнет…
— Не соглашайся, если того не хочешь. Это твоё право, — перебил его Глорас. — Я дал обещание не только себе, но и тебе, что моя судьба не коснётся тебя и ты не пойдёшь по моим стопам.
Эпкальм напрягся и занервничал, покусывая губу изнутри. Слова наставника почему-то звучали так печально, словно предупреждающе. Эпкальм не был дураком и прекрасно понимал о чём горит опекун. Как никак они делили одну боль на двоих.
— Ты говоришь это из-за Флопри́кии? Тоже вспоминаешь о ней? — осторожно поинтересовался сопротивленец, скрепя сердцем.
Он боялся, что надавит на старую рану, но как никогда чувствовал острую потребность, вспомнить эту невероятную женщину с прекрасными солнечными волосами и теплотой в каждом действии, даже когда та ругалась.
— Если бы я ещё её забывал. — Горечь заполнила Глораса наравне с печалью. — Она всегда спасала меня от бездны, в которую я каждый раз срывался, пока её у меня не отняли.
— Она и меня вытягивала оттуда. — Горько усмехнулся Эпкальм.
Поймав полный тревоги и боли взгляд Глораса, он отвёл взгляд, продолжая шагать по отливающей синими оттенками траве.
— Скажи, ты забрал меня, только потому, что я только и делал, что повторял её имя, пока сидел у обугленного дома? Мне повезло иметь всё это, только потому, что она, когда-то была в жизни каждого из нас?
Повисло недолгое молчание, но Аноильтенс чувствовал, как глава сверлит его неодобрительным взглядом.
— Я бы тебя не оставил там, даже если бы ты не говорил её имени. Эпкальм, ты для меня не просто ребёнок с улицы, ты для меня сын, которым я безмерно горжусь. В тот день, когда я забрал тебя с собой, то знал, что ты будешь для меня не просто ребёнком, который стал сиротой. Ничто не повлияет на моё отношение к тебе, балбес. Ты был, есть и будешь моим сыном.
В груди Эпкальма потеплело, стало гораздо легче и спокойнее.
— Рад знать, что не только я считаю тебя своей семьёй. — Улыбнулся сопротивленец.
Он и правда всегда осознавал, кем считает его Вэдпрум, ведь мужчина никогда не оставлял его одного, даже когда у него появилась дочь. А ведь он так боялся снова быть брошенным, ведь его родная мать напрочь позабыла о старшем сыне и не редко занималась рукоприкладством, когда злилась и говорила, что во всех бедах виноват лишь он. Когда он был близок к тому, чтобы сломаться, то появилась та, кто полюбила его, как родного и без сомнений дарила любовь.
Только вот в его жизни есть одна поганая закономерность — все, кто становятся ему дороги, рано или поздно исчезают.
Так было с его родителями, женщиной, заменившей мать, её дочерью и отцом девочки.
— Ты хочешь осмотреть камни, я прав? — Решил перейти на менее грустную тему Эпкальм, чтобы сбавить болезненную атмосферу, окутавшую их обоих.
— Да. Я уверен, что отростки о которых ты говорил — это последствия использования свитков Кэтсий, но мне пока не понятно для чего им нужно бомбить камни. Сэлд сказал, что они нацелились на инристай велум, значит грядёт беда и нужно разобраться во всём прежде, чем она нагрянет.
Преисполнившись серьёзностью, Аноильтенс повёл отца на место, где отряд и столкнулся с тенадасерами и странной тварью. Глорас осмотрел местность, после чего увидел разрушенную породу и подошёл к ней ближе. Проводя пальцем по остаткам от нерушимого камня, он растёр подушечками мерцающую крошку камня, осевшую на поверхности и ужесточился. Резко подскочив с места, он повернулся к Эпкальму и посмотрел на него строго и в тоже время шокировано.
— Вот оно что, — прошептал мужчина.
Он поторопился подойти к ничего не понимающему Аноильтенсу и потащил его прочь с места битвы. Раздался рык, его эхо отпрыгивало от одного камня к другому, точно попрыгунчик. Оба сопротивленца замерли на месте, когда к ним на встречу вышло ужасающее существо больших размеров с двумя сияющими отростками из головы — переливающимися оранжевым и фиолетовым.
 
***
Мо́ндес а́фес¹ — человек, способность которого чувствовать и управлять чужими эмоциями. Он так же способен подвергать контролю и свои. Для лучшего контроля и точности требуется очень много практики и времени, чтобы обуздать данную ему силу.
Комментарий к Глава 15. Назойливость и жгучие шарики. Часть 2
С возвращением, мироходец! Надеюсь твоё путешествие прошло занимательно. До скорой встречи!
========== Глава 16. Мысли и неожиданные встречи ==========
Академия кувелов,оранжерея
Тихие перешёптывания то и дело перебегали между студентами, пока каждый крутился около своего горшка с увядшим цветком. Ещё с первого курса студенты привыкли к тому, что профессор вручал им разного рода растительность, чтобы ученики давали ей новую жизнь. У предмета основ врачевательства имелся факультатив, где темы изучались более углублённо, однако посещали этот курс те студенты, которые обладали некоторыми навыками в целительстве. Лания не раз думала о том, чтобы попробовать записаться на этот предмет, но каждый раз останавливала себя из-за того, что её сила действует на благо того, к кому она применяется и во вред обладательницы. А получать раны из раза в раз ей не очень-то и улыбалось.
Род Нобилиа считается по праву одним из сильных целителей и имеет довольно большое влияние. Их семейство славится не только передающейся из поколения в поколение способностью, но и дальним родством с этвахаумами. К сожалению эта связь не так крепка и влияние дальнего предка сильно, а потому и сила их не так мощна, как у истинных этвахаумов. Это родство порой проявляется у их наследников тем, что при использовании силы — пряди волос, начинают переливаться необыкновенными цветами.
Отец Лании не раз говорил дочери, что она может стать способным целителем, если только захочет развивать способности. Именно с этой целью Сэбконт и решил отправить дочь на службу при Труларте, чтобы её учили сильнейшие в канте, но академка всегда противилась и не желала связывать жизнь с излечиванием других. Она уже успела испытать «прелести» лечения на себе неоднократно.
Когда она была ещё ребёнком, то лечила любимого рыжего кота, которого отец подарил ей на день рождения и замечала, что небольшая часть болячек отражается и на ней самой. В основном ей переходила боль, а если случаи совсем уж тяжёлые, то и часть ран ложилась на её тело, но Лания готова была перетерпеть это.
Поскольку курс врачевательства исключительно базовый, то и оживление, в данном случае цветов, проходило мимоходом, и оценка за работу выводилась на этой же паре. Нобилиа никак не могла сосредоточиться на задании, руки тряслись, а мысли сбивались в шмоток ниток, который с каждой минутой затягивался всё туже. Первые несколько попыток оказались провальными, да и как бы они не были провальными? Если бы в этот день ей не предстояла поездка домой, то с заданием она бы справилась лучше и быстрее, но вместо этого, она металась около цветка, чувствуя, как её постепенно охватывает страх. Усугубляло ещё и то, что именно Валтис решил преподнести ей эту новость в привычной «ласковой» манере.
Может визит домой так бы и не беспокоил её, будь он обычным, но вместо этого он должен стать первым днём совместных тренировок с братом для подготовки к будущей службе.
Это вводило в дикий ужас. Мало того, что она учится шесть дней, так теперь ещё и оставшиеся два дня выходных будет проводить не за отдыхом, а на пытках, где Валтису дано официальное разрешение на избиение.
Глубоко задумавшись о предстоящем кошмаре, Лания и заметить не успела, как возродила цветок, а после убила, неосознанно применив свою силу. До того иссохший бутон стал чёрным и лишился всякого шанса на жизнь, из-за этого один из ногтей академки потемнел практически с середины. Сдерживаясь из последних сил, чтобы не впасть в истерику, она поджала губы, пока стояла над погибшим растением и пыталась понять, как ей быть.