По следам обречённых душ (СИ)

По голосу стало понятно, как тот расплылся в довольной улыбке, однако ответом ему послужила тишина. Она повисла на какое-то время.
— Тьма настала и мыши повылазили, — неопределённо сказала Тебресса. — Тогда веди этот бриллиант незамедлительно.
— Хорошо, скоро начну действовать, ожидайте новостей. Ну а мыши, забота ваша, — мужчина закончил и зашагал в сторону академии, запрятав что-то в карман. Эпкальм предположил, что то было переговорное устройство.
Пока тенадасер отдалялся, Аноильтенс не переставал размышлять. Грядёт что-то страшное и это явно связано с кем-то из академии, только вот, что на этот раз задумали тёмные приспешники и как можно им помешать? Для чего вдруг тенадасерам понадобились люди со способностями обострения чувств? Неужто набирают новых соратников? Если так, что чем это может обернуться для Зазавесья? Дело не просто попахивало, а несло нечистым. Эпкальму казалось, что, возможно, все происки тенадасеров как-то связаны с разрушением интристай велум, а значит стоит быть вдвое настороже.
«Настороже…» — подумал Аноильтенс, как его осенило. Он в спешке нажал на миниатюрный воксикс и заговорил:
— Возвращайтесь, срочно. Кажется, командир тенадасеров где-то поблизости и нас засекли! Отступайте!
— Есть, — откликнулись сопротивленцы.
— Нам надо его схватить, — обратился Эпкальм к товарищам рядом. — Если дело не погорит, вдруг сможем вытащить из него побольше сведений. Вперёд! Только нужно ещё кое-что сделать, заскочим к реке по дороге.
— Значит тоже понял, что их разговоры про мышей — это тайный шифр, — усмехнулся Сэлд. — Если они и правда нас засекли, то надо поторопиться.
Ребята уже было сорвались с места, как Сэлд ухватил руку Эпкальма в братском рукопожатии и сверкнул в предвкушении глазами.
— Как раньше, брат. Твоя спина под прикрытием, не забывай и за моей смотреть.
Заговорщически улыбнувшись, лидер уверенно кивнул. Точно ветер, они резво выскочили из укрытия и бросились следом за удаляющимся тенадасером. Мужчина, едва заметив движение позади себя, бросился бежать, хоть и несколько неуклюже. Однако стоило ему добраться до реки, как он в один прыжок перелетел на другой берег и поспешил скрыться в зарослях. Эпкальм наспех вытянул платок с грифелем и нацарапал на поверхности небольшое послание, в надежде, что академец не позабыл об уговоре. Спрятал средь ветвей и погнался за товарищами.
Времени на раздумья не оставалось. Если тёмные приспешники находятся где-то поблизости, то сопротивлению во что бы то ни стало надо схватить лазутчика и допросить. На данный момент, Эпкальм считал это дело авторитетнее всего остального.
Однако в голове проскальзывали неприятные мысли о возможной стычке с командиром тенадасеров. Если так случится… Эпкальм переживал, что приспешники тёмного снова могут потребовать свиток и на сей раз всё не обойдётся так легко. Как разбираться с этой проблемой он пока не знал, а потому решил положиться на импровизацию.
Среди густой листвы и усеивающих большую часть пространства кустов, рассмотреть что-то оказалось сложнее, чем обычно. Свет от звёзд и луны не мог пробраться в чащу сквозь кроны и осветить её как следует. Ориентироваться Аноильтенсу помогала способность. Множество потоков расходилось в разные стороны, но отыскать тенадасера никак не удавалось.
— Одни неудачи, тебрарум подери! — прошипел себе под нос лидер и ожесточённее принялся вертеть головой, в надежде на то, что получится найти хоть кого-то.
— Я проверю там, — отозвался Сэлд и помчался в сторону.
— Тогда я туда, — Женя развернулся и помчался на поиски.
— Эпкальм, — вслед за взволнованным голосом последовало лёгкое касание плеча.
Ингет последила за удаляющимися товарищами, а после увереннее ухватилась за лидера.
— Нам нужно уходить, нас не должны найти. Итак, рискуем, нас ведь обнаружили! О чём ты думаешь?
Только она успела закончить, как Аноильтенс резко развернулся, уверенно ухватил Хактес за подбородок и притянул к себе. Он страстно впился в её губы, продолжая тем самым глушить внутри себя злость. Ингет приняла ожесточённую схватку и с чувством ответила. В своём поцелуе они вели и спор, и битву, и утоляли жажду друг другом, кою до того не проявляли. Эпкальм и сам не понимал, что вдруг ударило в голову, что он решился на такой необдуманный шаг. Однако прекращать не намеревался. Сам заметить не успел, как в поступи страсти прижал едкую напарницу к дереву, как вцепился рукой в её стройную талию и как прижал к себе сильнее, точно было ещё куда.
 
Невероятной силы жажда так обуяла его, вскружила голову. С каждой новой секундой он насыщался меньше и меньше, а потому не мог заставить себя прекратить. Ингет тоже не отставала, она с жаром прошлась языком по его нижней губе и запустила пальцы в волосы, подобные цвету чёрных фиалок. В одно мгновение исчезло абсолютно всё: «растворившийся» в воздухе тебрарурм и выскользнувший из рук тенадасер. Стали существовать охваченные жаром губы и воспалившаяся кожа. И пусть Эпкальму не присуща спонтанность в подобных делах, он впервые чувствовал, что поступил правильно, решив не игнорировать клокотание к груди.
Поцелуй становился только жарче, напористее и страстнее. Губы неугомонно обнимали друг друга в сумасшедшем танце и приятно пульсировали, пальцы страстно перебегали по телам, на которых одежда казалось лишней. Аноильтенс пылко притянул Хактес за бедро и понял, что это уже слишком, что надо заставить себя остановиться. Но если голова понимала, что нужно сделать, то тело отчаянно сопротивлялось. Оно желало продолжать тонуть в сумбурных ласках грубоватых пальцев.
Страсть, охватившая подобно разъярённому зверю, сталкивала сопротивленцев вместе снова и снова, точно связывая невидимыми нитями, из которых высвободиться не являлось возможным. И лишь тогда Эпкальм понял, что происходит что-то не то. Влечение показалось неестественным, точно навязанным. И пусть в груди приятно пытало, а каждая клеточка изнывала от желания, сопротивленец понял, что сам ни за что бы не набросился на Ингет, особенно в такой острой обстановке. На миссии!
И снова, понимание никак не могло остановить его от действий. Чувства продолжали распаляться, натиск губ превратился в неконтролируемую бурю, от которой в возбуждение приходила каждая его часть.
«Нужно остановиться! Остановиться обоим! Неужели это чьи-то проделки?» — Эпкальм старался найти решение, но сбившееся дыхание и мокрый поцелуй кружили голову, прикосновения сводили с ума и заставляли желать большего. Превозмогая озверевшие чувства, Аноильтенс стал глушить их, глушить так резко и так рьяно, что его в мгновение ока начала опутывать пустота. Собравшись с силами, он направил успокоительный поток к Ингет. Она постепенно присмирела, и они таки сумели отделиться друг от друга.
— Ингет, я…
Только и смог выдавить он. Распухшие и блестящие губы Хактес смотрели на него с тем же желанием, влажные от наслаждения глаза, точно затуманились, а пальцы продолжали тянуться к нему, хоть с уже меньшим напором. Перехватив запястья сопротивленки, Эпкальм со всей присущей ему осторожностью стиснул их, чтобы не причинить вреда.
— Приди в себя, Ингет! Ингет? Давай же!
Никакой реакции. Он снова начал передавать успокаивающие импульсы, пока лицо её, наконец, не прояснилось. Язвительная напарница задрожала всем существом и с ужасом посмотрела на Эпкальма, не в силах выдавить из себя ни слова. Она прижала ладонь к губам и облокотилась о ствол дерева.
— Какое невероятное представление, сопротивленец. Не думала, что внутри тебя течёт столь бурное желание к этой девчонке. Даже я на мгновение захотела вцепиться в тебя, такого ненасытного, — насмехаясь, прокаркала приближающаяся Тебресса.
— Эпкальм! Десс и Памаля схватили! Слышишь? — взревел воксикс, пока лидер напряжённо смотрел, как верзила, — напарник Тебрессы, — стискивает макушки товарищей ручищами. Сопротивленцы находились в предобморочном состоянии и вяло моргали; на лицах расцветали сизые синяки.