По следам обречённых душ (СИ)

Всё вдруг перестало казаться мрачным. Настроение точно по щелчку, переключилось на «радость». Знай она раньше, что может так беззаботно общаться с тем, кого бесцельно презирала долгие годы, смогла бы сделать шаг к нему на встречу раньше? Ответ был очевиден — нет. Не пройди она через все те события, так и продолжала бы пыхать гневом и вымещать злобу на том, кто всегда её поддерживал и помогал, не ожидая ничего взамен. Теперь же Ингет задавалась вопросом: «Почему она была так слепа?», ответа, к сожалению, не находила, как бы старательно не искала.
— Можно тебя попросить? — стушевавшись, Хактес неуверенно посмотрела на парня перед собой. Тот вопросительно склонил голову, ожидая вопроса. — Мне не хочется оставаться в штабе, возьми меня с собой, туда куда ты ходишь по вечерам?
С лица Аноильтенса в один миг спала вся игривость. Он стал серьёзнее, подозрительнее и холоднее. Нахмурившись, он незаметно отодвинулся, а после выдал категоричное:
— Нет.
От жёсткого ответа Ингет впала в недоумение.
— Почему? Я никому ничего не расскажу, я тебе обещаю!
Эпкальм замотал головой и закрыл глаза. Светлая прядь в его волосах резала глаз от того, что на неё падал солнечный свет.
— Это только моё дело. Ты ранена, куда я тебя поведу? Нет уж, оставайся-ка ты в штабе. Я не знаю, насколько опасны эти вылазки, поэтому предпочту не рисковать.
— Вот как… тебе жалко что ли? — пробурчала сопротивленка. — Не Святая Дева весть что прошу! Я лишь отвлечься хочу от всего! Не могу больше выносить презрительных взглядов!
— Жалко у пчелы в заду. Ингет, нет. Закрыли тему, ладно? Мне тренироваться надо, либо сиди молча, либо занимай место подопытного.
Хактес замерла, когда не услышала варианта: «Либо уходи». Какая же она глупая! Эпкальм ведь всегда терпел это презрение, всю жизнь! Не от неё, так от капитанов и Гловиль. Как она могла ляпнуть такое не подумав?
«Он сейчас единственный, кто понимает меня лучше всех остальных», — с грустью подумала сопротивленка.
— Хорошо. Только… и ты меня не гони.
Академия кувелов,холл здания
На улице стояла приятная солнечная погода. Студенты щебетали друг с другом и весело хохотали. В воздухе витал дух приближающихся летних каникул, однако жара всё не отступала, а потому академцы все чаще укрывались в кабинетах, где было свежее или же в тени. Тем не менее ничто не нарушало настроение некоего праздника.
Малер же среди всеобщей радости чувствовал горячечный гнев и отвращение ко всему вокруг, особенно когда смотрел на спину девушки со светлыми волосами. Калеса с деланым удовольствием подхватила Ланию под руку и послала надменный взгляд Лауре, идущей по другую руку от новой подруги. Кулаки в карманах отщепенца сжимались непроизвольно, а челюсть начинала побаливать от того, что парень часто сжимал зубы.
Прошло чуть больше, чем несколько дней с возвращения Нобилиа с обследования из Кортаса. Как утверждала сама девушка — с ней всё в полном порядке, нужно лишь немного отдохнуть и всё нормализуется, но Малер не верил в это. Он знал правду и ненавидел себя за это ещё больше. Однако, никакая ненависть не шла в сравнение с той, которую он испытывал к Амкапир.
Теперь, когда всё самое ужасное уже случилось, и, казалось бы, хуже уже некуда — надменная академка выдвинула парню условие. Она потребовала, чтобы Присфидум прекратил общение с Ланией, даже взглядами с ней не обменивался; потребовала уделять всё внимание ей и только ей и возможно тогда, она подумает о том, чтобы избавить его род от проклятия.
В её слова верилось с трудом, но делать было нечего. Снять его было главным приоритетом, как не посмотри. Не только ради себя, но и ради братьев. Малер поклялся, что прервёт порочный круг, что больше не допустит тех ужасных повторений. Малер прокололся лишь в одном — влюбился. Мало того, он позволил испытать те же чувства и Лании. Теперь её жизни грозила серьёзная опасность. От чувства вины и злобы хотелось лезть на стены и долго и протяжно выть, в надежде, что что-то изменится.
— Чего тебе надо, Амкапир? — недовольно фыркнула Лаура, даруя бывшей подруге презрительный взгляд. — Не припомню, чтобы Лания тебя вообще хоть когда-то интересовала.
 
— Ну и чего ты рычишь? Я тоже человек и мне просто хочется общения. А ты мало того, что ворвалась в мою компанию, так ещё подгребла всех под себя, — насмешливо бросила Амкапир. В надменном жесте, она с превосходством сбросила с плеча белокурую прядь и гадко усмехнулась. — Так что не жадничай, Тэнкальт.
Лаура, не стерпев наглой дерзости, осторожно подхватила Ланию за талию и дёрнула на себя, поменявшись с ней местами. Она бросила Амкапир взгляд полный невысказанной угрозы, а после прищурилась.
— Ты никогда и ничего просто так не делаешь, — проскрежетала академка, сверкнув потемневшими от гнева лазуритами. — И раз уж на то пошло, то ты сама отталкиваешь людей отвратительным поведением! Если бы хотела, ты бы с самого начала нашла общий язык со всеми, но ты же не хотела. Тебя интересовали вовсе не Лания с Флатэсом, а Малер.
Калеса злобно цыкнула, скрестила на груди руки и кинула украдкой взгляд в сторону Нобилиа. Беседа трёх девушек не приводила ни к чему хорошему вот уже несколько дней; пока две бывшие подруги грызлись, как собаки, Лания предпочитала не лезть.
Присфидум видит в её выражении лица некоторое недовольство, а потому считает, что она не желает общаться с Амкапир. Сама Лания отвечает лишь при необходимости, в остальное время ведёт себя безразлично по отношению к прицепившейся сокурснице.
— Ни дня без драк, ну что за ужас, — на плечо Малера упала рука друга, задорно улыбнувшегося во все тридцать два.
Вот и вторая проблема нарисовалась, подумал отщепенец. Проблемы во взаимопонимании появились и у него с Флатэсом, который всё чаще стал смотреть на него с долей холодной неприязни. Ребята со время отъезда Лании в Кортас не прекращали спорить и выяснять отношения, но итог оставался прежним: кто-то из них в конце беседы выбирал стратегическое отступление и покидал поле битвы.
— Ох, Малер, не напомнишь мне почему твоя бешеная подружка продолжает крутиться вокруг Лании? А ещё может ты всё-таки собрал свои яйца в кулак, чтобы рассказать мне о чём вы тогда говорили с Амкапир у академии? — заискивающе улыбнувшись, Флатэс напористее сдавил плечо друга пальцами, буквально впиваясь в него.
Стиснув зубы, Малер сдержался от порыва закатить глаза, но плечи его заметно напряглись. Он чувствовал, что всё перевернулось с ног на голову, а его заставляют ходить по потолку с таким видом, будто так и нужно.
Не зная, как избавиться от навязчивых вопросов друга, вызывающих внутри мертвенный холод, Присфидум медленно повернул голову к Игнэйру и легонько ударил того по руке, призывая убрать ладонь. Отщепенец никак не мог взять в толк, когда же друг успел услышать разговор с Калесой и как много он слышал, но рассказать правду просто-напросто не мог. Зачем об этом говорить, если решить проблему могут только он и потомок Амкапир, в данном случае — вредная блондинка.
— А ты свои собрал, чтобы объяснить откуда у тебя ожоги на руках? — с ехидной снисходительностью промурлыкал Малер. Бесцеремонно схватив руку Флатэса, он подлез пальцем под ладонь и надавил посередине. Только Игнэйр ослабил хватку, болезненно цыкнув, как Малер отодрал её от себя. — Я так и думал, когда соберёшься поговорить об этом, — он стрельнул глазами на покрытые тканью руки, — тогда приходи поболтать и о том, что услышал на днях.
Огненный парень неприятно скривился, а после натянуто улыбнулся, что выглядело до неприятного угрожающе.
— Ты ведь тоже считал, что тайны не должны сближать нас или держать вместе, что изменилось? — понизив голос, укорил Присфидум и сердито сдул с глаз кудрявую прядь.
Флатэс притворно изумился, вскинул брови, а после ужесточил взгляд, приблизив лицо ближе к уху друга.
— Жизнь Лании на кону не стояла, — жёстко отбрил он кучерявого друга.
— Вы ещё присоситесь друг к другу, — раздался голос рядом.