Папа для Мышонка (СИ)
Еще ей нужно купить портфель. Возможно — школьную форму. И канцелярские товары. И обувь. И спортивную форму. Господи, как же всего много. А где взять денег? А еще…
Еще ей нужен отец. Нужен папа. Где его взять? Где мне взять папу для моего Мышонка?
— Маша, помоги мне с вещами! — позвала я дочку, и мы стали выгружать из багажника свои пожитки. — Бери пока переноску с Басей. Нужно поискать ей место для сна, где-то в чемодане есть мисочки. И корм вот возьми, который дядя Богдан для нас купил.
Я нагружала дочь все больше и больше, но Мышонок с этим отлично справлялся.
Она у меня вообще очень тихая. Реальная тихоня. Не зря ведь Мышонком ее зову. Порой из-за этого сложно. В детском садике меня постоянно за это вычитывали. Воспитатели не любят тихих детей. Всем подавай лидеров. Инициативных, громких, смелых. Но Маша не такая. Кирилл этого тоже не хотел понимать. К ней нужен особый подход. Нужен кто-то, кто понимает, что люди бывают разные. Для одного хороша гиперактивность, драйв, азарт. А для другого — ласка, внимание, покой. Уют. Безопасная обстановка. Вот последнего нам и не хватало на старом месте. Надеюсь, что здесь это появится.
— Так, девушки, — потер ладони Богдан и достал из кармана что-то тонкое, цвета металла. — Сейчас буду дуть в свисток. Можете прикрыть свои ушки.
Богдан исполнил обещанное — дунул в свисток, обдав округу громким звуком. И уже через короткое время к нам примчалось дурное нечто. Какая-то бешеная ракета с четырьмя лапами. Марго оказалась довольно крупной собакой. Она весила, я почти уверена, больше Мышонка. И если бы поднялась на задние лапы, то легко бы повалила на землю нас обеих. Крепкая мускулатура. Шерсть короткая, похоже на густую щетину. Окрас — серый с белыми пятнами. Лапы толстенные, уши обрезаны, а морда — как у волкодава.
— А! — запищала Маша и отскочила к машине. Попыталась вновь залезть в салон, спасаясь от любопытного мокрого носа. Ведь этот нос хозяйничал повсюду. — Мама! Собака!
Но Богдан дал команду.
— Марго — сидеть!
И псина успокоилась. Она покорно села на траву, облизнулась и стала пристально смотреть на меня. Как будто я должна была привезти ей какого-то лакомства.
— Я должна что-то сделать? — спросила я с опаской.
— Нет. Ничего особенного. У нас тут нет никаких ритуалов. Просто Марго не привыкла к гостям.
— Она не будет нас кусать?
— Нет, Лилия. Что вы. Марго не бросается на людей.
— А какой она породы?
— Это питбуль.
— Питбуль? — сковало горло страхом. — Но разве это не бойцовская порода? Они ведь загрызают людей намертво!
— Не говорите ерунды. Это просто байки. И придумывают их те, кто никогда не держал питбулей. Кроме того, укусить может и дворняга. А питбуль при хорошем воспитании плюс человеческом обращении может стать надежным другом и защитником… Да, Марго?
Псина снова облизнулась.
— Почему она постоянно облизывается? Она не хочет меня съесть?
— Нет, ей просто интересно.
— Что именно? Какова я на вкус?
Это была жалкая попытка посмеяться над совсем несмешной ситуацией. Потому что встреча с питбулем. Ну или питбулихой… Эта очная ставка не на шутку напугала.
— Просто дайте ей руку, — ошарашил меня Богдан.
— Дать ей что?!
— Протяните ей руку, чтобы она могла понюхать. Это будет жест знакомства. Марго понюхает и будет лучше вас знать.
— А как это работает?
— Собаки считывают информацию о людях по их запахам. На вас сейчас много запахов.
— Давайте не будем говорить обо всех моих запахах, Богдан. Этот день был долгим, непростым. Мне было то жарко, то холодно, я нервничала, мокла под дождем.
— По мне так запах исключительно приятный. Вы пахнете собой. Пахнете женщиной, — говорил он без капли сомнений в голосе. И это снова давало плоды. Ну вот как он так умеет? Он мигом располагает к себе людей. Что меня, что Мышонка. Не странно, что его слушается даже этот мастодонт.
— Спасибо. Но мне кажется, что ваша Марго меня укусит. Вдруг моя рука покажется ей куском мяса?
Богдан подошел, взял меня за ладонь теплыми руками и приблизил к морде собаки. Моя рука дрожала, было страшно. Но раз он так делает, то это важно.
Псина активно нюхала кожу, щекотала пальцы влажным носом. А затем неожиданно для меня облизала ладонь. Таким наглым и слюнявым языком.
Иэх… Как же это странно. Все же собаки — не кошки.
"Гав!" — издала она лай. И я отскочила назад. Но, как оказалось, это был "гав" приветствия. После него последовали еще "радостные восклики", и Марго сорвалась с места, нарезая круги вокруг машины. И меня с чемоданом в руках. Она была рада, псина радовалась гостям. Это было видно по реакции, по лаю, по веселым "чиханиям" и по виляющему обрубку хвоста. Собака оказалась очень жизнерадостной. Грязной, мокрой. Она пахла мокрой шерстью, но была счастливой.
Теперь я начинала верить рассказам ее хозяина — о том, что они тут живут душа в душу и бегают по утрам возле озера. Мне даже самой захотелось на это взглянуть. Может, однажды я даже куплю себе новые кроссовки и рискну пробежаться с ними пару километров.
— Мама, Бася хочет выйти.
Мышонок протянул мне переноску с орущей кошкой, но сам вылезать побоялся. Все так же сидел, закрывшись в машине. Понимая суть проблемы, Богдан, однако, не стал ругаться и высмеивать мою дочь. Вместо этого он открыл дверь и взял ее на руки. Поднял повыше над землей, чтобы Марго не достала вездесущим мокрым носом. И мы вместе отправились к дому. Ко второй его половине. Которая была отнюдь не облупленной, не заброшенной и вообще смотрелась, будто из другого измерения.
Жилище Богдана было чудесным.
Оно было словно зеркальным отражением бабушкиного дома, только здесь все пахло новизной и достатком. Вниманием к деталям, качеству отделки. Начиная дорожкой из тротуарной плитки, сделанной под старинную мостовую. Продолжая прочными колоннами, поддерживающими навес над парадным входом. И заканчивая белоснежным фасадом — выполненным из деревянной вагонки. Как и мой, этот дом был двухэтажным.
Входная дверь была двустворчатой, на стене красовался декоративный звонок-колокольчик. И пока Богдан изворачивался, чтобы достать из кармана пиджака ключи — обнаглевший Мышонок дернул ручонкой за веревочку — и колокольчик зазвенел. Я даже испугалась от резкого звука. Собака принялась грозно лаять. Уверена, что звон ей не понравился. Но вот Богдан на это никак не отреагировал, поэтому Мышонок убедился в своей безнаказанности и позвонил еще раз — дернув куда сильнее прежнего.
Ей было весело. Маша находила во всем этом сюрреализме свой позитив. И это на самом деле хорошо. Я рада, что получилось выкроить кусочек радости для дочки. Пускай это будет старый сад или новый дом. Да хоть звенящий колокол, как в кино — пускай только не плачет. А я потом уж как-то постараюсь наладить нашу жизнь с нуля.
— На входе не разувайтесь — проходите в обуви, — сказал Богдан. Но я все равно разулась. Было как-то неприлично ходить по дому в грязных туфлях после улицы. — Раз в неделю приезжает человек, который все тут убирает. Так что я заплачу уборщице — она наведет чистоту. К тому же, как ты ни старайся — Марго все равно нанесет грязи на лапах. Так что не стесняйтесь — заходите как есть.
Собака осталась снаружи, ее мы пускать пока не стали. Нужно и самим прийти в себя, и кошку наконец-то выпустить.
— Мама, давай выпустим Басю. Пускай она осмотрит дом.
Мышонок открыл дверцу — и кошка выбралась из клетки. Она настороженно осмотрелась, принюхалась. Наверняка учуяла собачий запах. Конечно, это ей не дома, где она была единоличной королевой. Но придется привыкать. В ближайшие пару дней никаких улучшений не предвидится.
Понимая пикантность ситуации, Богдан порылся в кладовой и нашел там пакет с гигиеническим наполнителем.
— Покупал когда-то для Марго. Еще когда она была щенком. Но она быстро выросла и стала бегать на улицу. Так что вот осталось. Насыплю, пожалуй, в лоток. И поставлю где-то здесь. И давайте корм насыпем в миску. Принесу воды…