Любовь на гранях (СИ)
Сглотнула вставший в горле ком.
И медленно двинулась по коридору. Но спустя несколько метров остановилась и обернулась к застывшим в одной позе однокурсникам:
— Моих родителей обвинили в предательстве и уничтожили все, что нам было дорого. Просто спросите себя… не заслуживает ли ваше предательство такого же наказания?
А потом ушла.
7
То что Хайме-Андрес да Кастелло-Мельхор, клявшийся мне в божественной любви и верности, откажется от своих слов, было лишь вопросом времени.
Конечно, я не верила в это… но, будучи реалисткой, которая точно понимает, что происходит, я не могла об этом не думать.
Особенно после его записки.
Особенно, после предательства моей пятерки.
Особенно зная, насколько амбициозны его родители и как долго их род — и целенаправленно — шел к вершинам власти. Прежде меня не слишком беспокоил тот факт, что я «удобная» во всех смыслах невеста для наследника. Я знала себе цену, знала, что привлекательная и умна, что со мной интересно без всяких титулов… и что я также выберу мужчину, исходя из величия предков.
Хотя мои родители — в отличие от многих — никогда не пытались меня продать или заставить… Их отношения были основаны на глубоких чувствах, и мы с Питером многим восхищались, понимая, насколько им — и нам — повезло. Их мудростью, любвью, уверенностью друг в друге, нежностью по отношению к нам. И они желали нам с братом того же.
Но я никогда не собиралась идти на поводу у чувств. И надеялась, что мой избранник будет сочетать все нужные мне качества…
Так и получилось.
Наша с Андре история была похожа на сказку.
Молодые, красивые, родовитые и сильные маги… Завеса, да о таких как мы слагают романтичные песни!
Он ни разу не давал мне повода усомниться в том, что я сделала правильный выбор.
Мама разговаривала со мной, пытаясь выяснить, не было ли некого… давления обстоятельств. Но оставила меня в покое, когда я четко дала ей понять — да Кастелло-Мельхор достоин быть моим женихом. Родители только взяли с меня обещание, что я не наделаю глупостей и не выйду замуж до окончания Академии… И я не собиралась торопиться. Зачем? Впереди была длинная жизнь, а я была уверена в своем выборе.
И эта уверенность — как и во многом другом — не могла не пошатнуться… Когда я увидела следующим утром Андре на пороге своей комнаты.
Очень ранним утром.
Сердце болезненно сжалось… но я сказала себе, что он просто недавно вернулся в Академию и сразу захотел меня увидеть.
Могла ведь я еще несколько минут пожить под защитой собственных иллюзий?
— Ты прекрасно выглядишь, Каталина, — сказал он так, будто не это имел в виду.
Я лишь пожала плечами.
Сложно выглядеть прекрасно, когда ты всю ночь изучал толстенный фолиант про магов-одиночек. Но я успела пару часов поспать, умыться и даже одеться… Так что мне не было стыдно за свой внешний вид.
— Проходи.
Андре не раз был в моей спальне, но сейчас будто не знал куда приткнуться. Встал возле окна, потом присел на кровать, спохватился, вскочил с нее и устроился на стуле возле стола, за которым я обычно читала.
Я ему не мешала метаться… только смотрела внимательно. В какой-то мере даже любовалась… его уложенной прической, тонкими, благородными чертами лица, крепкой фигурой. Он был хорош… и правда хорош собой. Молодой мужчина с идеальными манерами и происхождением.
Идеальным уровнем силы.
В нашем мире магические осколки передавались от родителей к детям, приумножаясь. И, за редким исключением, чем больше их в каждом из родителей, тем больше доставалось ребенку.
Наверное род Кастелло-Мельхор выбрал меня именно по этой причине… Они или он?
Да и я не могла отрицать, что выбирала — в том числе — за силу. Которую он был способен концентрировать почти до максимального уровня. Как и я.
Но этот факт не отменял того, что даже самый сильный род и маг может не решиться вступить в союз с той, от кого отказалась корона.
Андре вздохнул и выпалил:
— Мои родители… заставляют меня разорвать помолвку.
Удар попал точно в цель. Как еще я не упала?
— Не знала, что была помолвлена с твоими родителями… — просипела.
Он посмотрел на меня с отчаянием и… решимостью.
— Ты не можешь не понимать…
— Что ты решил не бороться за нас? — тоска и боль, несмотря на все мои попытки сдержаться, прорывались в каждом слове. Я смотрела на того, кого считала родным и близким человеком — почти что частью моей семьи! — и понимала, что вижу его в этом статусе в последний раз. На мгновение мне захотелось умолять… встать на колени и молить, чтобы он не бросал меня. Но я подавила этот порыв и продолжила. — Ты не прав. Я не понимаю, почему ты поддался им.
— Я пытался убедить их… — он вздохнул и запустил пальцы в светлый волосы… Как я любила делать, когда мы были наедине…
Завеса!
Не хочу об этом думать.
— Я два дня проторчал в нашем доме, пытаясь договориться. Умоляя помочь тебе… сделать частью нашей семьи, чтобы защитить. Но… вчера отец вернулся из дворца и сказал, что король в бешенстве… и удар может обрушиться и на наш род, если я буду настаивать.
— А может и не обрушится.
— А ты бы стала рисковать? Своей семьей?
Он посмотрел на меня зло и с некоторой надеждой. Как-будто хотел услышать заверения, что я рискнула бы всем.
Но правда была в том, что я сама не знала…
Сглотнула слезы и теперь уже сама подошла к окну.
Зародившееся утро посеребрило площадь, и та выглядела торжественно и красиво… для того, чтобы похоронить еще одну мою мечту.
— Отец сказал, что отлучит меня от рода, если я буду настаивать, — продолжил Андре глухо.
— Конечно. И перестанет давать тебе денег, — я невесело усмехнулась. — Мы все так зависимы… от милости короля, от наших принципов, от привычек… Привыкли быть обласканы и богаты и нами, оказывается, так легко манипулировать, если только пригрозить забрать это…
— Каталина…
— Уходи.
— Я хотел бы остаться твоим другом…
— Не стоит. Как ты уже понял, моим другом оставаться тоже опасно.
— И все же…
— Убирайся! — я уже орала. Истерично, некрасиво, выплевывая этим криком черноту, которая клубилась у меня вместо крови, — Прочь из моей комнаты и больше… никогда не подходи ко мне!
— Кати…
— И не смей называть меня этим именем! — зарычала, — Оно только для моего будущего мужа…
Я быстро прошла вперед, распахнула дверь, а сама, не глядя на вскочившего парня, спряталась в ванной комнате.
Меня трясло. Грудная клетка ходила ходуном, а зубы выдавали быстрый ритм. Я до упора открыла вентиль с водой — как хорошо, что она ледяная! — и сунула под него голову, надеясь хоть как-то прийти в себя.
Помогло.
Дрожа, высушила волосы, мягко обдув их нагретыми воздушными потоками, вытерла лицо и пощипала щеки.
Слез не было. Откуда им взяться если внутри — пустота?
Я вернулась в комнату — Андре, конечно, не было — и собрала вещи на занятия. А потом долго сидела на краю кровати, дожидаясь начала учебного дня и не желая появляться в столовой на завтрак.
Следующие несколько дней прошли как в тумане.
Как ни странно, меня не трогали, не задирали. Я почти никого не видела — и не смотрела ни на кого. Просто ходила на занятия, где даже магистры не задавали мне вопросов. Ела в столовой, продолжая сидеть в одиночестве за облюбованным однажды столом, изучала в библиотеке все возможные книги, в которых была информация о самостоятельной работе с кристаллами, и проваливалась в тяжелый сон без сновидений.
Если кто и сплетничал за моей спиной, то делал это достаточно тихо.
А потом меня вызвали к ректору. И хотя на этот раз обошлось без прерывания занятий — секретарь подошел ко мне, когда я направлялась вечером в библиотеку — ничего хорошего я от этого вызова не ждала.
И оказалась права.
— Попечительский совет потребовал забрать у тебя… «особый» статус, — начал он разговор, после того как я уселась на место.