Аспект белее смерти (СИ)
Я попытался втянуть в себя небесную энергию и сотворить приказ отторжения, да какое там! Чуть сознания от натуги не потерял.
Охотник на воров приподнял руку, и точно так же приподняло меня, пришлось даже встать на цыпочки. Правая нога немедленно отстегнулась, едва удалось устоять, скособочившись влево.
— Рассказывай! — повторил молодчик.
— Что?.. — с трудом просипел я.
— Ты кошель взял?
Возник соблазн покаяться, но — нельзя!
Нельзя сознаваться, если только не поймали за руку, и даже если поймали, сознаваться всё равно нельзя. Пока держишь язык за зубами, врёшь и выкручиваешься, есть шанс отбрехаться, а раскололся — и всё, пропал! Это даже самый сопливый босяк знает. Свои могут из-за одних только подозрений на куски порезать, а вот квартальные надзиратели самое большее кости пересчитают. Не смертельно!
Наверное, всё же нет. Наверное. Тайнознатцам закон не писан.
— Какой кошель? — прошипел я.
— Налётчика!
— Я чужого не беру! Кого угодно спросите — любой подтвердит!
Молодчик какое-то время сверлил меня пристальным взглядом злых синих глаз, но даже если он и умел чуять ложь, сейчас я ни капельки не врал. Разве что в голове в такт пульсу билось:
«Взял чужое — жди беды! Взял чужое — жди беды! Взял чужое — жди беды!»
Влип!
Но нет, после безумно длинной паузы тайнознатец чуть ослабил хватку незримых пальцев, позволил встать ровно и задал новый вопрос:
— Тогда кто взял деньги, если не ты?
— Да кто угодно мог! — Я попытался разыграть возмущение. — Там же пожар тушили! Знать не знаю, кто карманы покойника обшарил!
Меня вновь вздёрнули на цыпочки, и молодчик зло выдал:
— Не юли! На втором этаже только оплавленные застёжки кошелька нашлись. И не на теле, поблизости валялись! Ни одной монетки рядом не было! Кто-то там ещё до пожара пошуровал! Ты?
Я изобразил крайнюю степень удушения и едва слышно выдохнул:
— Чужого не беру…
Уловка сработала лишь отчасти. Охотник на воров под сомнение мои слова не поставил, но и хватку незримых пальцев ослаблять не стал.
— Если не ты, тогда кто? — задал он резонный вопрос. — Чёрного хода в доме нет, а ты торчал в сквере и видел, как туда завернули грабители. Значит, видел и того, кто умыкнул их денежки. А скорее всего — ту парочку ещё и прикончил. Не верится мне, что хозяин с ухарями совладать смог. Так кто это был?
Мне позволили сделать полноценный вдох, и я решил потянуть время, но не вышло.
— Отвечай! — потребовал синеглазый молодчик.
Я шумно выдохнул, вновь наполнил лёгкие воздухом и буркнул:
— Да может, кошель пустой был?
Знал, что придётся лихо, и в своих ожиданиях не обманулся. Теперь уже не просто шею сдавило, тяжесть навалилась на всё тело, враз себя живьём закопанным ощутил. Задёргался, забился, и всё без толку. Ещё немного — и лопну! Видел я собаку, которую тележным колесом переехало…
— Не расскажешь мне, никому уже не расскажешь! — пригрозил охотник на воров. — Твой выбор!
— Не посмеешь! Найдут! — попытался выдавить я из себя и не смог, только впустую губами пошевелил.
Впрочем, меня поняли и так.
— Шутишь? Да всем плевать на дохлого босяка!
И действительно — всем плевать.
Черти драные! Ну хоть бы кто-нибудь в подворотню завернул! Хоть бы кто-нибудь появился! Так нет же — рано. Слишком рано. А для одного дурного босяка вот-вот станет слишком поздно.
Меня впечатало в стену и едва не расплющило о неё, я сдался и выдохнул:
— Был! Был третий!
Стало легче, но давление никуда не делось, и я продолжил ощущать его каждой частичкой своего тела. А чуть усилится — лопну и окроплю бутовый камень кровушкой.
Не хочу!
— Грабителей трое было? — спросил охотник на воров.
Возник соблазн подтвердить, но побоялся завраться, поэтому выложил чистую правду:
— Нет, он раньше пришёл.
Молодчик хмыкнул.
— А чего ж ты никому о нём не рассказал?
Я оскалился.
— А на кой? Чтобы наши прознали, в осведомители записали и глотку перерезали?
Охотник на воров покивал:
— Ну да, ну да…
Давление самую малость ослабло, и я зачастил:
— Показаний давать не стану. Спросят — отпираться буду!
— Умолкни! — потребовал молодчик, потёр подбородок и спросил: — Этот третий… Когда он ушёл?
Взгляд водянисто-синих глаз уколол двумя спицами, и я с ответом не промешкал ни единого лишнего мгновения.
— Незадолго до пожара!
— А пришёл когда?
— За час, наверное, до той парочки.
— Как выглядел?
Я закрыл глаза и восстановил в памяти тот злополучный день. Описывать лицо ухаря с разыскного листка не стал, вместо этого рассказал охотнику на воров о том, что видел собственными глазами.
— Вразвалочку шёл, как моряк? — заинтересовали того мои слова. — Узнать его сможешь?
— Не уверен.
Тайнознатец вновь хмыкнул и развеял чары; я едва на землю не осел из-за накатившей вдруг слабости. В голове зашумело, мир сделался серым, но удалось пересилить подступившее беспамятство и устоять на ногах.
— Идём! — позвал меня охотник на воров.
— Куда ещё? — сипло выдохнул я и поспешил предупредить: — Показаний давать не стану!
— И не придётся! Просто разыскные листы посмотришь. Сможешь третьего опознать, и я о тебе забуду.
— А если не смогу?
— Видно будет.
Столь неопределённый ответ нисколько не порадовал, но я уже был счастлив только лишь оттого, что не лишился головы. И пусть хотелось поскорее отвязаться от сволочного охотника на воров, твёрдо заявил:
— Сейчас никак не получится — лечение иду отрабатывать. А вечером другими делами занят буду. Монахи ногу сломать грозились, а если своих подведу — и вовсе перо в бок сунут. В кутузке и то дольше проживу.
Молодчик смерил меня пристальным взглядом, но всё же давить не стал и вынул из кармана какой-то бумажный прямоугольник.
— Держи!
— Это чего ещё? — насторожился я, но карточку всё же принял.
— Покажешь в Чернильной округе — подскажут, как меня найти. И если погонят оттуда, тоже покажи. Жду завтра до трёх пополудни, а не придёшь, сам найду! И поверь — тебе это не понравится!
Молодчик поправил котелок, выскользнул из подворотни и потопал по своим людоедским делам, а я взглянул на прямоугольник плотной, чуть желтоватой бумаги.
Горан Осьмой
Охотник на воров
Аспирант
Я присвистнул и болезненно поморщился, затем легонько потёр передавленную чарами шею, закашлялся и сплюнул, вновь помянув недобрым словом утопавшего прочь тайнознатца.
Цельный аспирант, ну надо же!
Повезло, что выкрутился. За жабры ведь взяли! Лишнее бы словечко сказал и пропал. Пропал, как и не бывало.
Впрочем, а выкрутился ли? Такой и на Заречной стороне, и в Гнилом доме достанет. Придётся идти.
Я передёрнул плечами и зябко поёжился, когда на ухо будто кто шепнул:
«Взял чужое — жди беды!»
Глава 13
3–8
Брат Тихий дожидался меня у ворот монастыря. Ухо у него пришло в норму, а вот настроение осталось всё таким же скверным. Глянул откровенно недобро, будто в его злоключениях была хотя бы малая толика моей вины, ещё и буркнул через губу:
— Идём!
Я даже порадовался, что пришёл в монастырь сильно заранее. Пусть не выспался, зато за опоздание не взгрели. А взгрели бы непременно. С монашка сталось бы целителю нажаловаться, а брат Светлый — дядька серьёзный, не преминул бы урок преподнести.
Но в любом случае вот так сразу в церковь попасть не получилось. То ли у брата Тихого случилась в жизни чёрная полоса, то ли монашка решили поучить уму-разуму, но отвечавший за служек дьячок строго отчитал его и велел вести меня в купальни.
— Ты б ещё опаршивевшего побирушку привёл! — возмутился он. — Живо давай! И возвращайся за свечами следить! Обратную дорогу он и сам отыщет!