Вторая война шиноби: Страна Рек (СИ)

— Симпатично. — Он тронул прядь у ее лица, которая уже почти выпрямилась. 
— Спасибо, — смущенно ответила она, — не представляешь, сколько сил стоит их накрутить. У нас, в женских палатках, горячие бигуди всегда нарасхват. Особенно яро их отнимает Цунаде. Она теперь первая встает и все утро не отходит от единственного зеркала. А если кто-то спорить с ней начнет, то говорит, что Сенджу, и все с этим. Хотели мы ее всеми девчонками вытащить, так она в стол вцепилась и пригрозила, что будет использовать чакру. 
— Цунаде-то? — удивился Джирайя. — Она же всегда смеялась над теми, кто на заданиях прихорашивается. С чего вдруг такие перемены? 
— Не знаю. — Икки огляделась и широко ему улыбнулась. — Скоро обед, хочешь, вместе сходим? 
— Почему бы и нет, — пожал он плечами, — все равно эти глупые ящики все не перетаскаешь. 
— Понимаю, — кивнула Икки, — Меня так и вовсе простыни заставили гладить. И в иной раз думаешь, а зачем в середине сражения выглаженные простыни? Да видать, для чего-то нужны, раз заставляют. 
Они направились в сторону большого шатра. Недавно в стране Рек начался сезон дождей, и каждую ночь с неба обрушивались ливни. Землю в штабе размыло, и им приходилось шагать по деревянным мосткам, сталкиваясь с другими шиноби. И когда, наконец, зашли в шатер, их оглушил стук железных мисок, смех парней и звонкие голоса девушек. На раздаче Икки все старалась ему побольше положить, а он не спорил — оглядывал народ. И когда его железный поднос уже был доверху заставлен мисками с супом, тарелками с лапшой, пшеничными лепешками и стаканами с ягодным морсом, они стали искать свободное место. 
— Смотри, Орочимару, — обрадовалась Икки, — у него и места свободные есть. 
— Еще бы не было, — пробурчал Джирайя, — с такой-то кислой миной сидеть. 
Чем Орочимару занимался, Джирайя не знал, но догадывался, что ничем интересным. Они подошли к нему, обменялись колкими любезностями и сели на длинную скамью. Джирайю обрадовало, что напротив него еще оставалось одно свободное. Он все еще не терял надежды, что может быть хотя бы сегодня Цунаде придет на обед. 
— Приятного аппетита, — пожелала Икки. 
Но Джирайя не спешил браться за еду, продолжил выглядывать Цунаде, которой как всегда не было. Он расстроенно вздохнул и хотел уже взяться за свою тарелку — у входа появилась она. И вправду с распущенными волосами, вся такая звонкая и стройная, что он загляделся и опомнился только тогда, когда Цунаде, набрав еду, стала высматривать себе место. 
— Давай к нам! — окликнул Джирайя, подскочив со скамьи. Цунаде заметила его и улыбнулась, и, когда подошла, он радостно продолжил: — Пожалуйста, — показал на место напротив себя, и только, когда она села, опустился обратно на лавку. — Давно тебя не видел. — Джирайя отодвинул от себя тарелки, положил руки на стол и стал на нее смотреть. — Где была? Что делала? Пойдешь сегодня на собрание? Почему одна? Где капитан? 
— Дан готовится к собранию, — коротко ответила Цунаде. 
— Знаешь, хочешь, я с этим гадом поговорю? 
— Почему же гадом? — Она отломила кусочек лепешки. 
— Ну как? Он же тебя совсем замучил, даже есть не дает. Я каждый день тебя здесь высматриваю, ни разу не видел. 
— Почему же не дает? — Она макнула лепешку в бульон. — Нам приносят еду в его кабинет, и мы вдвоем обедаем у окна. 
— Получается, он тебя взаперти на Маяке держит? 
— Почему же держит? — Она взяла палочки. — Мы очень хорошо проводим время. 
 
— И что же вы делаете? 
— Разное, — бросила она, подняв на него сердитый взгляд. — Не думаю, что тебе будет интересно. 
— Почему же не будет? — Джирайя сложил руки на груди. — Очень даже будет. Я какую ночь тебя жду у этого проклятого костра, а ты все не приходишь.
— Не хочу, — с раздражением бросила она. 
— Вот как? — Джирайя поднял брови, внимательно ее оглядел и понял, что никогда не видел ее настолько расфуфыренную. 
Даже на праздниках в Конохе, она, как представительница клана Сенджу, всегда была нарядная, но ни разу не красилась и уж тем более не делала прическу сложнее той, чтобы просто заколоть волосы наверх. А сейчас ее глаза были подведены черным жирным карандашом и тушью, кожа — напудрена, а на щеках красовались яркие румяна. Но больше всего его привели в негодование ее золотые длинные волосы, которые были закручены в тугие локоны. 
— Что-то не так? — тяжело вздохнула она, и его вдруг взяли подозрения. Он привстал с лавки и через стол, наклонившись к ней, принюхался. 
— Духи? — удивился Джирайя, когда почувствовал запах сладкой розы. — Цунаде, что с тобой? Ты совсем с ума, что ли, сошла? Или болезнь какую-то подцепила? 
— Отстань. — Она осторожно толкнула его обратно. 
Джирайя вернулся на скамейку, широко расставил ноги, вновь сложил руки на груди и, не в силах справиться со своим изумлением, громко заговорил: 
— Нет, вы чувствуете? — Обратился он к Икки с Орочимару. — Духи! Я уж молчал про эти твои черные, как у панды глаза, про эти твои смешные румяна и совершенно дурацкие локоны. Но духи? 
— Действительно, Цунаде, — холодно произнес Орочимару, — лучше бы ирьениндзюцу изучала. 
— А я и изучаю, — возмущенно ответила она. 
— Да похоже, ты кое-что другое изучаешь! — продолжал Джирайя, не осознавая, что все в шатре затихли и прислушались к их разговору. — Капитана нашего и изучаешь! А он-то наверняка не против твоей розы! 
Джирайя еще никогда не чувствовал такую досаду — лицо горело, голос гремел, и он был просто в бешенстве, но вдруг в спокойствие его быстро вернула хлесткая пощечина. Он посмотрел на Цунаде: в ее глазах стояли слезы. Перевел взгляд на Орочимару: тот, единственный из всех в шатре, насторожился и, скорее всего, думал, как бы ему поскорее отсюда делать ноги. Остальные же молча за ними наблюдали. 
— Замолчи! — Цунаде подняла руку для нового удара, сжав кулак, и Джирайя уже приготовился далеко и больно улететь. Но вдруг она прикрыла глаза, глубоко вздохнула, отсчитала несколько вдохов, бросила на него угрожающий взгляд и, резко развернувшись, ушла, расталкивая всех на своем пути. 
— Мне кажется, ты перегнул палку, — произнесла Икки, когда все в шатре вернулись к своим тарелкам. — Она же, как и все девушки, просто хочет быть красивой. 
— Она и без всего этого красивая, — вздохнул Джирайя, потирая щеку и задумчиво смотря на выход из шатра. 
— Ладно, давайте о чем-нибудь другом, — быстро проговорила Икки. — Как вы думаете, на собрании наконец-то расскажут, куда и когда мы пойдем в наступление? 
На место злости быстро пришло чувство вины, так что он оставил свой поднос со всеми тарелками, что наставила ему Икки, и скорее покинул шатер в поисках Цунаде. Но в штабе было так много шиноби, что сколько бы он ее ни искал по чакре — найти никак не мог. И тогда решил пойти в единственное место, где бы она могла спрятаться.