Вторая война шиноби: Страна Рек (СИ)

Она чувствовала на себе пристальный взгляд Дана, слышала, как стонал Джирайя. И Цунаде с решимостью, которая ей всегда давалась с поразительной легкостью, зажмурилась и стала кромсать штанину, только вместе с тканью вдруг задела рану. 
— Ай! — закричал Джирайя, и она от неожиданности больше задела его рану, отчего тот еще громче заорал и скрючился на кровати. — Кулаки твои приятнее, чем твое лечение. 
От его слов она совсем растерялась и вдруг вспомнила, что забыла вколоть ему обезболивающее. Полезла в сумку в поисках подходящей склянки, заметила в одной из них прозрачный раствор и, недолго думая, взяла из кожаного чехла железный шприц. Набрала лекарство и нацелилась на бедро Джирайи. Только рука в последний миг дрогнула, и иголка вошла совсем неглубоко. 
— Прости, — запаниковала она, вытащила иголку и воткнула шприц заново. Джирайя уже чуть ли не плакал от боли, и она тоже почувствовала ком в горле. — Сейчас-сейчас тебе станет легче, — затараторила она и, заламывая пальцы, стала ждать, когда обезболивающее подействует. 
— Что-то не становится, — замотал головой он, придерживая ногу. 
Цунаде принялась судорожно соображать, сколько ему стоило вколоть обезболивающего — он же был всех выше и больше, а значит, и тяжелее. Но она никак не могла вспомнить формулу, которую всех заставляла учить Бивако. И Цунаде просто решила использовать еще одну дозу. Но и от нее толку было немного — Джирайя продолжал стонать. Дан подошел к кровати, поднял пустые ампулы и под светом масляной лампы стал разглядывать этикетку. 
— Вы вкололи ему совсем не то, — произнес он. — Это обычный физраствор. 
— Как?! — Цунаде подскочила с табуретки, выхватила из рук Дана ампулы и, быстро прочитав этикетки, осела обратно, стукнув себя по лбу. — Какая же я идиотка! 
— Цунаде, — уже хрипло отозвался Джирайя. — Можешь меня просто добить? 
— Пожалуйста, вызовите второго ирьенина. — Она в ужасе посмотрела на Дана. 
— Нет, — он сложил руки на груди, — исправляйте. 
— Но ему же больно! — дрожащим голосом закричала Цунаде. 
— Вколите ему обезболивающее и продолжайте лечить. 
Цунаде вновь зарылась в сумке, борясь с желанием швырнуть все содержимое капитану в лицо. Но наконец-то нашла то, что нужно, и вернулась к Джирайе. Скорее набрала шприц и на этот раз вколола ему наконец обезболивающие. 
— Ух, так лучше, — с облегчением, спустя немного времени, вздохнул он и откинулся на подушки. 
Но Цунаде радости от этого не испытала. Заметила, насколько кожа его была бледна и как сильно кровь хлестала из раны, заливая постель. Она приложила ладони к его ноге и подумала, хорошо, что Джирайя ее не сломал — сращивать кости никому здесь было не под силу. Постаралась набрать в ладони лечебной чакры, но каждый раз, когда смотрела на белое лицо Джирайи, дрожь проходила по ее спине и от волнения внутри все гасло. 
— Я не могу. — Она опустила руки и склонила голову. 
— Что значит не можете? — удивился Дан. — Это ваша обязанность… 
— Разве вы не видите? — перебила она, вскочила с кровати и подняла на него заплаканный взгляд. — От меня ему только хуже, пожалуйста, я же совсем не ирьенин… 
— Хорошо, — наконец выдохнул Дан после недолгого молчания, открыл двери и обратился к шиноби, который за ними стоял: — Вызовите второго ирьенина. 
После его слов Цунаде скорее подскочила с табуретки, отошла к стене и стала переводить взгляд то на Джирайю, то на дверь. Ждать долго не пришлось, совсем скоро в комнату вбежала второй ирьенин из их отряда. 
 
Девушкой она была невысокой, с самой обычной фигурой, только разве что большая грудь заметно выделялась даже через застегнутый жилет. Тонкие русые волосы были завязаны в короткий хвост. Черты лица хоть и выглядели миловидными, но не сказать, что красивыми, губы — тонкими, нос — маленькими. Но Цунаде больше всего раздражали ее огромные серые глаза, которые всегда смотрели на всех так жалобно. Но было в ней и хорошее: она никогда не участвовала в сплетнях остальных девчонок. 
— Икки, нужна ваша помощь, — произнес Дан, та коротко кивнула, подбежала к Джирайе, быстро его оглядела и тут же принялась за лечение. А Цунаде осторожно пошла вдоль стены и скорее покинула комнату. 
На Маяке стояла тишина, все еще спали, и она не знала, куда себя деть. Прошла все коридоры и рядом со входом заметила спиральную металлическую лестницу. Поднялась по ней и оказалась на площадке, где горел сигнальный огонь. Закрыла за собой люк, села на холодный пол, стянула повязку ирьенина с плеча и расплакалась. Плакала так громко и так долго, что не сразу услышала, что дверь люка со скрипом открылась и к ней поднялся Дан. 
— Как Джирайя? — выпалила она, подняв голову, и заметила, что уже начались рассветные сумерки.
— С ним все в порядке, — ответил он, — уже спит. 
— Почему вы сразу не позвали второго ирьенина? — бросила Цунаде, почувствовав, как щеки вспыхнули от злости. — Почему заставили его так мучиться? Что мы вам сделали? 
— Ого, — удивился Дан, поднялся на площадку и, закрыв за собой люк, встал перед ней. 
— Неужели ли мы этого заслужили? — продолжила Цунаде, вновь почувствовав, как горькие слезы обиды полились из ее глаз. — Да, мы сделали ошибку, разрушили эту проклятую базу, но мы уже получили свое. Неужели ли Учитель вам приказал и дальше над нами издеваться? Или у вас какая-то личная неприязнь к нам? Если вы из-за того несчастного дивана в кабинете капитана на Джирайю злобу затаили и хотите, чтобы ему было больно, то вы просто ужасный человек! Настоящий негодяй, и правильно Джирайя сказал, что у вас нет ни совести, ни чести! 
Между ними повисло долгое молчание, и она прекрасно знала, что сейчас получит за свои слова и выговор, и внеочередные дежурства, и что еще там мог придумать этот молодой капитан. 
— Я ни на кого не таю злобу, — на удивление, весьма мягким голосом ответил он, сев рядом. — Да и вроде не такой я и ужасный человек, негодяем меня и вовсе нельзя назвать. 
— Тогда почему вы… 
— Просто поймите, — перебил он, — что для меня это тоже испытание. 
— Испытание? — удивилась она, вытерев слезы. 
— Одно дело — налаживать снабжение, — продолжил Дан. — Совсем другое — быть капитаном трех учеников Хокаге. — Он тяжело вздохнул. — Я несу за вас ответственность, и, если с вами что-то случиться, отвечать мне. Так что я был обязан проверить, на что вы способны. 
— И как? Проверили? — нахмурилась Цунаде и вдруг так сильно разозлилась, что сжала кулаки. 
Она же была не только ученицей Хокаге, но и рожденной в знаменитом клане Сенджу. Ее прямая сила не шла ни в одно сравнение с техниками других шиноби. Может, ей не хватало скорости, реакции и контроля, но ее голубая чакра была несокрушима. А сейчас у нее отняли единственное, что у нее получалось лучше всего. Сердце колотилось, лицо налилось злобной краской, она сорвала повязку ирьенина с плеча и протянула ее Дану.