Куда идем мы… - 4 (СИ)

г. Ростов-на-Дону,
центр Ростовской локации
47°14′ с. ш. 39°42′ в. д.
В трущобах Псих бывал гораздо чаще, чем в благополучных районах. Поэтому шел рядом с Гуа по неблагополучному району южного города абсолютно спокойно, приветливо улыбаясь встречным компаниям гопников. Те провожали странную парочку откровенно нелюбезными взглядами, но на конфликт не нарывались. У гопников обычно хорошая чуйка на предмет – кого можно прессануть, а кого лучше пропустить.
– Здесь! – сказала Гуа, останавливаясь возле многоквартирного дома – бывшего общежития со сдающимися внаем малометражками. – Вот то окно на третьем этаже, четвертое от угла. Я попробую через дверь внутрь попасть, окно на тебе. Сможешь до него быстро добраться?
– Перерожденцам из обезьян весьма оскорбительно выслушивать подобные вопросы! – обиделся Псих.
– ОК, тогда я пошла. Минуты через три чтобы был на подоконнике!
Минуты через три Псих был на подоконнике.
Еще через пару минут плохо одетый пожилой мужчина метнулся к окну. Псих, скалясь во все зубы, помахал ему ручкой через окно. Мужчина отпрянул, как будто увидел привидение.
Еще через две минуты Гуа открыла фрамугу и буркнула:
– Заходи.
Пожилой мужчина сидел в кресле, спрятав лицо в ладонях. Похоже, он плакал.
Но это только казалось. Когда в комнату вошел Псих, мужчина безо всякого интереса посмотрел на него. Глаза его были абсолютно сухими.
– Как вы меня нашли? – спросил он у Гуа.
 
 
– Кто весел, тот смеется,
 
Кто хочет, тот добьется,
 
Кто ищет, тот всегда найдет!
 
 
Пропела она отвратительно бодрым голосом.
– Твою мать, только конкурса советской песни мне еще не хватало, – скривился старик. – Впрочем, какая разница. Делайте свое дело, желательно – побыстрее.
– Вы не спешите, – посоветовала Гуа. – Я сказала, что мы от томского Жабки, но это не значит, что мы работаем на томского Жабку. На ваши долги ему мне плевать с высокой колокольни, пусть он с вами сам разбирается.
Мужчина подозрительно посмотрел на Гуа. Очень подозрительно.
– Тогда что вам угодно? – проскрипел он своим неприятным голосом.
– Вы, сколько я понимаю, Василий Григорьевич Бубенцов? – вопросом на вопрос ответила Гуа. – Бывший научный консультант томского Института Солнца Сибирского отделения РАН?
– Василий Григорьевич много лет как мертв, – ухмыльнулся старик. – Честно-честно, об этом даже официальное свидетельство выписано. А меня люди называют Химоза. Я иногда консультирую местных наркодельцов по особенностям технологического процесса производства товара. Когда у них случаются сбои и все такое – оборудование-то старье редкостное. Поэтому меня никто не трогает и не тронет, пока охранную грамоту не отзовут. Платят мне не сказать чтобы миллионы, но на еду и выпивку хватает, а большего мне и не надо. Со всеми своими амбициями я расстался довольно давно. Я старый тихий человек, и, честно говоря, искренне недоумеваю, чем я могу быть вам полезным.
– Охотно удовлетворю ваше любопытство, – обворожительно улыбнулась ему Гуа. – Дело в одной из ваших учениц. Некая Никитина Ирина Петровна, помните такую? Это ведь вы учили ее азам магии и ставили ей первую защиту?
– Допустим, – сухо сказал старик, немного задубев лицом.
– Меня очень интересует, какое защитное заклинание лежит у нее в основе дерева развития. Нам нужна эта информация и мы не остановимся ни перед чем, чтобы ее получить.
– Вы что, хотите сказать, что у Солнца до сих пор однолинейная система защиты? – скептически хмыкнул мужчина, перестав, наконец, изображать сирого и убогого пенсионера. – Что она не переформатировала билд на несколько дублирующих веток?
– Именно так! – кивнула Гуа. – В это сложно поверить, но информация проверенная. Я не знаю, с чем это связано – может, какие-то сентиментальные соображения, может, просто слишком много опорных умений в самое начало напихала, так, что не разъять уже. Но факт остается фактом – у нее все нанизано на одну нитку.
 
– То есть все держится на том, первом защитном умении, – задумчиво продолжил Химоза. – И вы выбиваете первое заклинание, вы мгновенно разваливаете всю ее оборону. Если вы правы – то это действительно очень ценная информация.
– Именно так! – кивнула Гуа. – И за эту ценную информацию мы предлагаем очень достойную цену.
И она на пару секунд показала ему бумажку с большим количеством нулей.
– Но это без торга, – Гуа говорила очень жестко. – Вы говорите «да» – и уже завтра сможете закрыть свои проблемы с Жабкой и прожить еще много лет припеваючи.
– А если я скажу «нет»? – не высказывая ни малейшего страха, поинтересовался старик.
– Тогда мы все равно получим эту информацию, но уже совершенно бесплатно, – пожала плечами Гуа. – Вы не мальчик и понимаете, что после некоторой обработки любой человек расскажет все, что угодно, причем будет запинаться от желания сообщить все побыстрее. Мне не хочется прибегать к этим методам, поэтому я предпочла бы сыграть по первому варианту. Но если что – я не остановлюсь и перед вторым. Слишком многое стоит на кону.
Старик молчал довольно долго, потом, наконец, открыл рот.
– Рассказать-то я расскажу, кто бы сомневался. Я ведь не мальчик и все понимаю. Но где гарантия, что я расскажу правду? Вдруг там окажется не то заклинание? И защитная система Солнца не рассыплется? Что тогда будет с вашими людьми? И – самое главное – что будет с операцией, где так много стоит на карте?
– А зачем вам это? – тихо спросила Гуа. – Вы же понимаете, что вам ответка прилетит, и ответка страшная.
Старик пожал плечами.
– Я же говорил, что у меня уже нет амбиций. Но и страха у меня тоже нет, – и после длинной паузы добавил. – Я любил Ирку. Если бы не ее феминистические заморочки, мы могли бы быть прекрасной парой. Все эти чувства, конечно, давно быльем поросли и в пыль рассыпались, но… Но мне будет неприятно помирать, зная, что это я убил Ирку. Пусть и руками ваших людей.
Гуа напряглась и уже открыла было рот, но тут в разговор неожиданно вступил Псих.
– Ирки больше нет, – негромко сказал он. – Она уже умерла. Существует лишь ее оболочка, практически полностью захваченная безумием. Именно поэтому ведьмы ее свергли – это ты можешь проверить прямо сейчас, выход в Сеть у тебя наверняка есть. Но это функционирующая оболочка, и ты лучше меня знаешь, какую бомбу она хранит внутри. Даже ведьмы хотят жить, поэтому они уже третий год ищут способ безопасно разрядить этот тротиловый эквивалент. Но нашли этот способ не они, а она.
Он кивнул на Гуа.
– Ирина действительно безумна? – спросил старик, глядя Психу прямо в глаза.
– Как Мартовский Заяц, – честно ответил тот, не отводя взгляд. – Могу сегодняшнее видео показать, сам его писал, лично. И у нее наш пацан, на котором висит судьба Земли, не больше, ни меньше. Ты же понимаешь, как она бахнет перед уходом? И все эти смерти будут на тебе. И ты будешь их вспоминать в ожидании смерти.
Старик молчал. Долго.
Потом открыл рот.
– Знаешь, Псих – ты же Псих, верно?
Обезьян кивнул.
– Знаешь, Псих, я почему-то всегда знал, что она кончит именно этим. И она сама это знала, почему и цитировала постоянно: «Не дай мне бог сойти с ума, уж лучше посох да сума». Ирка была гением, а гении – они все по грани ходят. Слишком сильный ум, слишком высокая мощность работы мозга. При такой интенсивности работы странно ожидать, что агрегат не разболтается и не пойдет со временем вразнос.
Он еще помолчал и добавил:
– Хорошо, я скажу. Только у меня просьба, Псих – сделай это сам. Мне будет неприятно, если Солнце погасит какое-нибудь ничтожество.
с. Вороново,
Кожевниковский сектор
Томской локации.
56°00′ с. ш. 83°48′ в. д.