Навсегда (СИ)
На самом деле это оказался вполне себе обычный особняк… Ух ты, е-мое…Я начал мыслить словно чертов богатей. У меня особняк — уже вполне обычный. А всего лишь месяц назад дом с тремя полноценными комнатами казался чем-то неимоверно шикарным. Такое чувство, будто в окружении сильных мира сего, я начинаю пропитываться их духом. Нет. Нельзя. Надо помнить о том, что для меня важнее всей этой мишуры. Псионики и их судьба. Вот о чем необходимо помнить. А то я совсем расслабился.
В общем, дворец императора на самом деле выглядел как усадьба любого из бенефициаров. Даже, думаю, у некоторых владельцев корпораций жилище покруче будет. Казалось бы, мелочь, но в реальности это — отражение настоящего положения вещей в Империи. Рулят бенефициары, император не решает ни черта. Просто свадебный генерал, играющий роль правителя. Интересно, каково ему? Быть показушным хозяином — такое себе положение.
Если несколькими фразами описать картину, открывшуюся мне при въезде на территорию дворца, это — три этажа архитектурного великолепия с колоннами и стрельчатыми окнами, широкие, вымощенные камнем дорожки, куча всяких скульптур, не только из гипса, но и созданные из обычных кустов, пруд с лебедями и много, очень много людей в нарядной, вечерней одежде, которые рассекали по дворцовому парку и заходить внутрь пока не торопились. Видимо, мероприятие начнётся чётко по времени. Хотя, может, у них так принято, сначала пошляться среди вырезанных из деревьев медведей и лошадей, пожрать на халяву, а потом уже идти во дворец, чтоб стоять там с кислыми лицами. Думаю, вряд ли день рождения императорской дочери очень веселый праздник.
По крайней мере, пафоса в императорских гостях было хоть отбавляй. Мужчины поголовно нарядились в смокинги, женщины — в платья, каждое из которых по стоимости в разы превышало годовую зарплату матери. Хотя…С матерью вопрос по-прежнему открыт. Не буду разбрасываться словами. Я теперь уж и не знаю, что там у нее с зарплатой. Вся жизнь у нас была полностью соткана из лжи.
Машина Романовского въехала через высокие чугунные ворота, украшенные вензелями императорского дома, прокатилась до площадки, где прибывшие гости парковали свои тачки, и остановилась. Водитель шустро выскочил из автомобиля, обежал его. Сначала открыл дверь Ликвидатору, потом — Ангелине. Я не стал ждать своей очереди и выбрался на улицу сам. Не безрукий всё-таки.
— Вернешься через три часа. — Коротко бросил шоферу Полковник.
Тот молча кивнул, прыгнул в машину и умчался в сторону, куда уезжали все остальные тачки.
— Ну, что…Идём. — Романовский, даже не глянув на нас с Линой, поправил свои чертовы запонки, которые явно не давали ему покоя, и направился в сторону особняка. Мы с девчонкой рванули следом, но со стороны наша компания выглядела так, будто Ликвидатор — приглашенный гость, а я и Ангелина — его свита. Потом он еще удивляется, отчего его не любят в Империи. Ну, помимо псиоников. Я имею обычных людей. Да вот за это высокомерие и не любят. Он даже с членами семьи ведёт себя как с подчинёнными.
Не успели мы сделать нескольких шагов, как я начал нервничать. Сначала вроде не сильно, но с каждой минутой все больше и больше.
Просто, пока топали к высоким, мраморным ступеням, я чуть не взвыл из-за пристального коллективного внимания, объектом которого внезапно стал. На меня пялился каждый, кто попадался нам по дороге. Каждый! Будто я какая-то диковинная зверушка. И даже те, кто не попадались, тянули свои шеи из-за кустов, выглядывая с соседних аллей.
Конечно, их наглость тут же оправдывалась желанием поприветствовать Ликвидатора. Одни кивали почтительно, некоторые вообще склонялись едва ли не в пллноцннном поклоне, но при этом выражения лица у гостей было…ожидательное. Вот, наверное, подходящее слово. Богатеи явно находились в состоянии предвкушения кое-чего интересненького. Поэтому, правила приличия соблюдали, но только внешне. Кое у кого я даже заметил насмешку во взгляде. Причем, насмешку направленную не на меня, а на Романовского.
— Чего они вылупились? — Не выдержал я, когда до конечной цели оставалось буквально два шага.– Это же просто какой-то, извиняюсь, трындец. У меня, вроде бы, нет на голове рогов. Или еще каких лишних причиндалов. А пялятся, будто им мутанта какого-то показывают.
— Ждут. Они в предвкушении представления, о котором можно будет долго судачить. Обсуждать, шептаться, придумывать новые подробности. — Полковник небрежно пожал плечами. — Ты думаешь, Бутурлин скромно промолчал о предстоящем споре?
— Вообще ничего не думаю, особенно о Бутурлине. — Огрызнулся я в ответ.
Просто интонации голоса у Ликвидатора были очень раздражающие. Этакий, спокойный, высокомерный, равнодушный тон. Будто ему глубоко плевать на происходящее. И ещё, будто я — идиот. Хотя тут даже не «будто». Мне вообще иногда кажется, Романовский смотрит на меня и думает, почему вся огромная Сила досталась этому пацану. То есть, он вполне понимает мою ценность, но категорически не согласен с тем, что я достоин способностей псионика-универсала.
— А должен был думать. — Сергей Сергеевич уже подошел к ступеням, но на этой фразе резко повернулся и посмотрел мне в глаза. — Они ждут возможности посмеяться не только на тобой, но и надо мной. Даже в бо́льшей мере надо мной. Потому что другой возможности им никогда не представиться. Ну… Если ты опять не придумаешь какой-нибудь ерунды. И когда я говорил о дружбе с наследниками Корпораций, то не имел в виду ситуацию, где моя репутация будет обгажена. С моей стороны ни разу, никогда не было ни одного повода для этого. Я всегда берег чистоту своего имени. Но стоило появиться тебе…
Ликвидатор уставился на меня гневным взглядом.
— Знаете что? Вы уж определитесь, чего хотите. Цель оправдывает средства. Если вам нужны отпрыски бенефициаров, то какого черта мы сейчас говорим о какой-то репутации. Не по фигу ли, что там подумают сраные богатеи. Это — первое. Второе — репутация? Серьёзно? Чистота имени? Да вы детей гандошите. Ничего не смущает в данном факте?
Конечно, несмотря на злость, которую вызвали слова Полковника, я все равно отдавал отчет своим действиям, понимая где мы находимся. Орать, скандалить точно не надо. Поэтому, при том, что злость действительно вспыхнула в один момент, я говорил тихим, спокойным голосом, ещё и улыбаясь гаденько.
— Ты в последнее время все чаще и все больше забываешься… — Ликвидатор прищурился. Он тоже внешне выглядел расслабленным, но хрен там. Я прекрасно видел, как сильно Романовскому хочется сделать что-то резкое. Например, влупить мне подзатыльник.
— А может, вы прекратите уже? — Ангелина уставилась на нас обоих с таким выражением лица, будто ее данная ситуация очень сильно раздражала. — Стоите перед императорским дворцом, у всех на виду и…и пиписьками меряетесь. Достали!
Девчонка внезапно сорвалась с места, проскочила между мной и Полковником, забежала по ступеням на крыльцо, а затем скрылась за высокой дверью из красного дерева. Дверь кстати открыл самый настоящий лакей в специальной форме. Стоял он со стороны улицы, а внутри, но каким-то удивительным образом слуга предугадал что сейчас нужно впустить очередного гостя.
— Это… Что было? — Ликвидатор, конечно, от поведения дочери просто охренел. Он смотрел на захлопнувшуюся дверь в полном шоке.
Думаю, за все шестнадцать лет ее жизни она никогда, ни разу не позволяла себе подобных высказываний в присутствии отца. Да и при мне такого тоже не случалось. Наоборот. Ангелина всегда смотрела на папеньку с восхищением, открыв рот. А тут вдруг такая эскапада с ее стороны. Скажи мне кто-то пару дней назад, будто Романовская в лицо папаше выдаст слово «пиписька», да еще в контексте осуждения его поведения, я бы никогда не поверил.
— Это все ты и твое тлетворное влияние… — Полковники перевел взгляд на меня.
— Ну, конечно! — Я демонстративно хмыкнул.
Мол, не трындели бы вы, Сергей Сергеевич. А про себя подумал, может, конечно, действительно я. Вот только влияние не мое. Тут совсем с другой стороны прилетело. Девчонку сильно изменило вчерашнее путешествие…