Сломленный Король (ЛП)

Пощадили лишь потолок, да и то не особо. Его обильно расписали фресками Эльфхейма: заснеженные вершины гор, первозданные леса, златовласые эльфы в разной степени обнажённости. Возможно, для описания подхода моего отца к дизайну интерьера требовалось три слова: золото и нагота.
Вместо того чтобы защищать интересы своего народа, Горм служил одной цели — обогатиться. В древние времена изменнических королей убивали, сбрасывая с башни. Я подумал, что для него это станет подобающей кончиной.
— Ты опоздал, — голос моего отца прозвенел как церковный колокол, когда я вошёл внутрь.
Он носил свои обычные сверкающие одеяния и корону. На его бедре висел единственный металлический предмет не из золота. Лэватейнн, мерцающая серебряная палочка, некогда принадлежавшая богу Локи. Эта палочка спасла меня, но также привела к нынешней ситуации.
Обрамлённый с обеих сторон Ревной и Суном, король стоял спиной к массивным окнам. Позади них простирался застывший горизонт Бостона — постоянное напоминание об утерянном.
Я помнил, каким Бостон был до Рагнарёка. Солнечный свет искрил на Чарльз-ривер, Ньюбери-стрит кишела людьми, а толпы фанатов Ред Сокс заполоняли Фэнвей-парк почти каждые выходные. Конечно, фанаты Ред Сокс раздражали, но я готов был бы терпеть их вновь, если это означало бы запах свежей травы и звуки пения птиц.
Теперь река давно промёрзла, а единственные «мячи», которыми бросались в Фенвей-парке — это снежки. Даже культовые небоскрёбы Бостона сокрушились под бременем ледяных объятий Рагнарёка. Остался стоять лишь Пруденшал-сентер — оледеневшее напоминание о более тёплых временах.
— Заклинание? — потребовал король.
— Оно у меня есть. Оно не даст Ночным Эльфам вырываться из их тёмных пещер, — я зашагал к отцу, готовый вложить пергамент в его руки, но он сделал шаг назад.
Даже со шлемом я его пугал.
Это был инстинкт, и он правильно делал, что страшился меня. В конце концов, я самый могущественный колдун из ныне живущих, а он пытался убить меня и на тысячу лет бросил в тюрьму без души.
— Отдай Суну, — отрывисто сказал он. — Я подумал, что нам нужен новый подход к проблеме Ночных Эльфов.
В глазах Ревны сверкнул восторг, а Сун широко улыбнулся. Мурашки ледяного страха начали подниматься вдоль моего позвоночника. Это было странное ощущение, которого я никогда не испытывал до встречи с Али. Я никогда не беспокоился за свою жизнь, но боялся за неё.
— Что за новый подход? — прорычал я.
Ревна перебила, буквально взорвавшись злорадством.
— Мы созовём Жатву!
Теперь моя спина застыла от страха. Жатва была видом боя, который унесёт тысячи жизней — и Ночных Эльфов, и Верховных. Что, если Али выберут для сражения?
— Вы с ума сошли? Мы сейчас не можем затеять Жатву. Подумайте, сколько народу погибнет.
— Тебе-то чего бояться? — спросила Ревна. — Мы все видели тебя в сражении. Меч Богов способен убить всех Ночных Эльфов за несколько минут, — затем она добавила: — Если захочет, конечно.
— Верно, — сказал Горм, не замечая тон Ревны или просто наплевав на него. — Это всего лишь возможность раз и навсегда уничтожить Ночных Эльфов.
Я никогда ни о чём так не жалел, как о том, что шлем в данный момент находился на моей голове. Если бы я мог его снять, эти трое погибли бы за считанные секунды.
Словно почувствовав мою злость, король отодвинулся от меня ещё дальше.
— Вы не можете просто созвать Жатву.
Бледные брови Горма приподнялись на лбу.
— Я думал, ты испытаешь предвкушение. Жатва — это шанс проявить себя. А тебе всегда нравилось убивать, если я правильно помню.
— Только для того, чтобы служить богам. Чтобы служить высшей цели, потому что того требовал Урд.
Ещё один шаг назад. Он осознаёт, что делает это?
— Это и есть высшая цель. Показать миру нашу силу. Кроме того, ты сказал, что это заклинание укрепления удержит Ночных Эльфов на расстоянии. У нас будет предостаточно времени, чтобы провести Жатву, и никто из них не сбежит.
— Ночные Эльфы никогда на это не согласятся, — боги, мне лишь оставалось надеяться на это.
 
— О, но они согласились, — сказал мой отец, самодовольно улыбаясь. — Всё уже решено. Я послал весточку Лордам Тенистых Пещер. Они приняли моё предложение. Бойня начнётся через три дня.
Мои челюсти сжались.
— Зачем им соглашаться на такое? Будет настоящая резня.
Горм пожал плечами.
— У них нет другого выбора. Они полагаются всего на один тип пищи — их грибы. Но, видишь ли, грибы заражены болезнью. Они умирают с голода. Сотни детей уже погибли, и они, похоже, питают сентиментальную привязанность к ним.
Мне хотелось задушить его. Тьма помутила мой разум вместе с ледяной яростью. Мне надо добраться до Али.
Я отвернулся и вышел из комнаты, не дожидаясь, когда меня отпустят. Али в опасности. Я должен её предупредить.
Глава 4. Али
Несмотря на утомительную работу и ужасное питание, я больше всего страшилась сна. Каждую ночь ужас переполнял мои кошмары.
Сон каждую ночь был одним и тем же. Гэлин приходил за мной в пещерах. Золотистые волосы, сверкающие глаза — он стоял передо мной без рубашки, и тусклый свет обрисовывал его мускулистую грудь. Он никогда ничего не говорил — всё было ещё хуже. Он просто одаривал меня лукавой, жестокой улыбкой. В его глазах блестело веселье, словно он с абсолютной уверенностью знал, что будет дальше.
Я пробовала всё — драться, бежать, даже прятаться — но мне никогда не удавалось скрыться от него. Он всегда находил меня, сияя этой ленивой улыбкой. Источая запах древесного дыма и шалфея, он бормотал низким урчащим голосом, хотя я никогда не могла разобрать слова.
В кошмаре моя кожа нагревалась, во мне зарождалась ноющая боль. И я осознавала, что меня тянет подвинуться ближе к нему, обнять, пылая нуждой. Он поднимал мою юбку, крепко целовал меня, брал у каменной стены, и я знала, что потерпела провал. Опять. Я поддалась жестокой красоте своего худшего врага.
Я просыпалась с бешено колотящимся сердцем, в ужасе от себя самой, но вместе с тем испытывая облегчение от одиночества.
Здесь, в шахтах, я слышала истории о днях до Рагнарёка и узнала ещё больше подробностей о том, какой он монстр. Он славился тем, что в сражении оставлял после себя целые легионы мёртвых, всюду вокруг него царила резня, и кровь окрашивала снег.
Истории гласили, что он двигался с божьей яростью, питаемый духом Тора. Может, его сила привлекла меня к нему. Истории часто упоминали любовниц, которые следовали за ним, надеясь на его внимание. Может, он посчитал меня такой же. Когда увижу его вновь, то прослежу, чтобы он понял свою ошибку.
Проснувшись, я лежала на холодном камне своей тюремной камеры и гадала, какого Хельхейма со мной не так.
Я оттолкнула эту ужасную мысль и осторожно встала, стараясь не споткнуться о кандалы на лодыжках. Я слышала спящих вокруг меня пленников, чувствовала затхлый запах шахт, смешивающийся с вонью грязных тел.
Моё зрение Ночной Эльфийки быстро адаптировалось к темноте, и через несколько секунд я смогла видеть. Не то чтобы тут было на что смотреть. Шахтный туннель был таким же пыльным и тёмным, как и до моего засыпания.
Справа он уходил вниз, к извилистому лабиринту вторичных туннелей, где я проводила дни. Слева он поднимался вверх, в направлении сторожки охранников и Тенистых Пещер. В центре туннеля пролегала узкая железная дорога, по которой ездили шахтные вагонетки. К ним были прикованы как минимум сто спящих узников.
Я вытянула руки над головой, пытаясь прогнать из головы лукавую улыбку Гэлина.
Через несколько секунд замерцал свет, и в темноте раздался голос охранника:
— Подъём!
Вокруг меня заворочались тёмные фигуры, кашляя и постанывая. Пока узники просыпались, пара охранников пошла по рельсам. Один охранник тащил за собой пустую вагонетку, а другой нёс длинный железный прут, которым он потыкал спящего узника.
— А ну встал!