Мастер из качалки (СИ)

Нет, ну кто бы мог подумать, что жрать конфеты, приготовленные культистом — может быть плохой идеей? Хотя…та же сладкая утка была вполне неплоха…
Ну что ж вот и подошло к концу моё недолгое, но наполненное событиями приключения. За каких-то несколько часов я успел побывать в шкуре другого человека, стать свидетелем разборок в стиле кунг-фу, пообщаться с самым настоящим зомби и даже потрогать живого трансвестита.
Хотя о последнем пункте лучше забыть раз и навсегда, а то не видать мне райских кущ как своих ушей.
Кстати о них, о райских кущах — а чего это я до сих пор жив? Жар вроде как и не думает стихать, а чувствую я себя при этом отменно, даже лучше, чем прежде. Ноги так и вовсе просятся в пляс, а сердце бухает так мощно, что уши закладывает.
Единственный раз, когда я чувствовал нечто подобное, случился тогда, когда я по дурости своей впорол пол-литра мощного предтрена прямо перед тренировкой. Ох и настрадался я тогда: что во время тренировки, что после. Сначала пришлось на самой тренировке всю дурную энергию выплеснуть, а потом ещё и около недели в постели провалятся, чтобы нервную систему в порядок привести. С тех пор я и зарёкся эту дрянь употреблять.
И вот в новом для себя мире я снова наступаю на те же грабли. Одно радует — попался мне всё же не яд, а пусть и мощный, но вполне себе привычный стимулятор. А с этой дрянью мы качки умеем «бороться».
Первым делом надо куда-то деть так и прущую из меня энергию. Потому как, если этого не сделать, то я попросту перегорю. Хорошо, что я знаю один проверенный способ.
Недолго думая, зашвыриваю бумажный кулёк вместе со всем его содержимым в повозку, а сам пристраиваюсь к этой самой повозке сзади. Ну а после хватаюсь ладонями за её нижний край, немного подседаю, упираюсь голыми пятками в землю и наконец сделав глубокий вдох ТЯНУ повозку на себя! Ясное дело — безрезультатно. Повозка и не думает сдвигаться. Но мне этого и не надо. Сейчас для меня главное другое — выплеснуть заёмную силу, а не демонстрировать чудеса силы. Тем более что и сил в моём новом теле ни то, чтобы много, а оттого тяну я медленно и равномерно, без рывков и прочего богомерзкого читинга.
Впрочем, кого я обманываю, даже если бы захотел, всё равно бы эту треклятую телегу с места не сдвинул. Не с этим тщедушным тельцем.
Вдох-выдох. Мерно покачивается повозка. Я же между делом уже вовсю обливаюсь потом. Энергии-то у меня хоть отбавляй, а вот навыков, чтобы эту самую энергию в нужное русло пустить пока что нет. Ну не привык я к новому для себя телу — что поделать?
Пыхчу дальше, повозка продолжает поскрипывать. А энергия тем временем и не думает убывать да и жар в теле никак не стихает. Одно хорошо — чувствую я себя при этом отменно. Ну а то, что дышу глубоко и потею как девственник на первом свидании так к этому я привычный. Тренировка она на то и тренировка, чтобы как следует кровь погонять.
Вскоре замечаю нечто странное. Повозка начинает покачиваться чуть сильнее, чем прежде. А ведь я вроде как не особо-то и стараюсь, всё делаю, как прежде. Глубже под повозку не подседаю, пятками в землю сильнее не упираюсь да и спину лишний раз не нагружаю, но всё равно прогресс есть.
Странно это всё — ну да ладно, может, у повозки под колёсами новая колея образовалась из-за моих постоянных рывков, вот она и сдвинулась? А возможно, мне просто кажется. Тем более что и пот, который мне глаза застилает, какой-то гнилью отдаёт, судя по запаху.
Чудится, наверное, — отмахиваюсь я и дальше продолжаю тянуть.
На себя и короткий отдых, на себя и короткий отдых, на себя и короткий отдых…
Череда однотипных движений постепенно сливается в белый шум. Вскоре я теряю счёт времени. Количество повторов перестаёт меня волновать.
Разум постепенно замирает, словно комар, вляпавшийся в густую смолу, но я всё так же продолжаю ТЯНУТЬ — потому что таков ПУТЬ!
  
Глава 3
 
Кто я, что я здесь делаю, откуда этот жар в груди? — эти и другие вопросы неустанно проносятся у меня в голове. Я не помню на них ответа, но знаю одно — надо продолжать тянуть.
 
— Крак! — внезапно раздаётся громкий хруст.
Вслед за странным звуком приходит осознание — я падаю. Правда, ни как следует удивиться ни тем более испугаться не успеваю, довольно скоро мой зад касается чего-то твёрдого. Лёгкая боль проносится по всей спине, от основания копчика до самого затылка.
Болезненные ощущения отрезвляют, они словно бы выдёргивают меня из дремы. Я снова осознаю себя. Вспоминаю кто я и где нахожусь. Но не успеваю я порадоваться этой новости, как осознаю ещё один неприятный факт — мои глаза, они НЕ ОТКРЫВАЮТСЯ! Веки как будто слиплись между собой.
Дрожащей рукой провожу по лицу и нащупываю какую-то плёнку. Сухую и гладкую, чем-то похожую на целлофан. Она покрывает весь мой лоб, глазные впадины и щеки до самого подбородка.
На пробу царапаю её ногтями и тут же понимаю — не стоило этого делать. Мне в нос забивается отвратительный запах наподобие того, что бывает у скисшего молока.
На кончиках пальцев, которыми я порвал плёнку, ощущается противная слизь.
И эта дрянь у меня на лице⁈
Не в силах побороть отвращение, начинаю с остервенением сдирать плёнку со своего лица. Вонь усиливается. Но это неважно, я и не думаю сбавлять темп. Как говаривал мой дед: лучше лишний раз перебдеть, чем потом ходить и бздеть.
Довольно скоро мои ладони покрываются липкой слизью, но и это не беда. Главное — я снова могу видеть!
Разлепив веки первым делом осматриваю собственные руки — уж больно интересно мне, что же это за дрянь такая была у меня на лице.
На первый взгляд непонятная субстанция больше всего походит на нефть — такая же чёрная и маслянистая, разве что погуще и пахнет по-другому, точнее, воняет. От очередного вздоха меня снова воротит. И только в этот момент я замечаю, что чёрная плёнка добралась не только до моего лица, но и до босых ног. А ещё до груди и до всего того, что скрыто под одеждой.
Ну и как это понимать? Ощущение такое, будто я как следует пропотел, вот только не обычным потом, а скисшим молоком, окрашенным в чёрный цвет.
Будь я у себя на родине, то первым делом тут же рванул бы в ближайшую больничку, очередь за старушками занимать. Но я не там, а значит, и варианта такого у меня нет. А жаль. Что ж придётся тогда уповать на чудо и надеется на то, что здесь все так потеют. Тем более что чёрная слизь — не единственная моя проблема. Есть ещё одна: я не понимаю, как я оказался там, где оказался.
Оглядываюсь. Рядом не останков трактира, ни знакомой рощи. Зато впереди, метрах в сорока виднеется тот самый тракт, ведущий к городу.
Но и это ещё не всё: луны над моей головой тоже больше нет, вместо неё высоко в небесах висит яркое летнее солнышко.
И как я здесь очутился да ещё и вместе с повозкой?
Машинально перевожу взгляд на деревянный обломок у своих ног. Похоже, это именно за него я держался, пока тянул повозку на себя.
Стоп, а что если…
Чуть ли не вприпрыжку обегаю телегу и замираю как вкопанный. Прямо посреди проторённой колеи лежит хрипящий, изнемогающий от усталости буйвол. Вся его морда покрыта желтоватой пеной, а передние конечности почему-то вытянуты вперёд. Но и это ещё не всё — от копыт животного в противоположную от тракта сторону тянутся две глубокие, весьма подозрительные борозды.
— Мурааааа! — обиженно ревёт буйвол.
Завидев меня рогатый пытается встать, но тщетно, его ноги подламываются, и он валится обратно в пыльную колею.
А я между тем просто стою и тихо офигеваю от произошедшего.
Это что же получается, выходит, я каким-то образом протащил вот эту вот тяжеленную повозку от заброшенного двора до самого тракта? Да разве ж такое возможно? Особенно если учесть, что потащил я не только саму повозку, но и упирающегося буйвола. Да нет, быть такого не может…
— Ха-ха-ха, — нервно посмеиваясь я.
Ну да, конечно, «протащил» тоже мне стронгмен мамкин. Это они при их габаритах и силушке богатырской могут не только буйвола вместе с повозкой, с места сдвинуть, но и целый самолёт. Вот только где они, а где я?