Мечи против кубков (СИ)
— Очень познавательные хроники, — помахал граф книгой, намекая, что он действительно читает, а не размышляет о всяких непристойностях… в отличие от меня. Это мой разум, устав от постоянного напряжения, запросил пощады и уступил место воображению. А что можно воображать, глядя на симпатичного мужчину, отчаянно сдувающего с лица челку и смотрящего на тебя обволакивающе-согревающим взглядом?!
Конечно, я сразу представила, что если бы я выбрала Рауля, то именно такими уютно-теплыми могли бы быть наши вечера. Это с Патриком я бы, скорее всего, обсуждала расследования, возможно наши совместные, если мне хватит силы воли подать заявление в министерство правопорядка. И меня туда примут… А граф, скорее всего, станет оставлять работу за порогом дома. По крайней мере, мне почему-то так кажется.
И я пока не решила, какой вариант ближайшего семейного будущего для меня предпочтителен.
Пристроившись на другом краю кровати, я облокотилась о подушки, пытаясь соблюсти минимальные нормы приличия и уселась как в кресле, свесив ноги. Но это оказалось не очень удобным для общения, так как к графу я оказалась практически спиной. А при попытке повернуться становилось неудобно сидеть. Покрутившись минут пять, я смирилась, скинула туфли и залезла на кровать полностью, с ногами.
В конце концов, если бы вместо Рауля был Эрик, я бы с самого начала так поступила. Да, напарника я знаю годы, графа — дни, но, учитывая, насколько эти дни были насыщены событиями, можно представить, что мы вместе пару месяцев. К тому же настрой у меня абсолютно не романтичный…
Если Оржэль следил за нами из-за угла, то, наверное, очень удивился. Мы, менее часа назад сидевшие на кухне чуть ли не вплотную друг к другу, внезапно стали опасаться прикосновений. Между нами могло бы поместиться еще два, а то и три кота.
— А что в них познавательного? — уточнила я, поддерживая начатый графом разговор об исторических хрониках и открывая мемуары как раз на том самом месте, куда Иниэль вложил закладку. Ожидаемо, там же была и записка от Патрика: «Постучат в дверь — выходите с вещами».
— Изначально люди в мире фей считались почти домашними питомцами, — ответил Рауль, старательно прикрывая усмешкой, как его задевает такой подход. — До уровня полноценных партнеров они доросли в конце горктурианского периода. Конечно, это могло быть как сто, так и тысячу лет назад, но магические существа живут очень долго, поэтому неудивительно, что для многих мы так и остались где-то на уровне кошечек или собачек.
— Ну, некоторые из местных не гнушались зоофилии, — съехидничала я.
Конечно, девушке из приличной семьи не полагалось даже слышать о подобных отклонениях от нормы, не то что знать, как они называются. Но я слышала, знала и даже имела… хм… Назвать удовольствием знакомство с человеком, который удовлетворял свои потребности с животным, было бы неправильно. К счастью, Эрик сам справился и с допросом подозреваемого, и с передачей дела в министерство правопорядка.
Но слово запомнилось.
Рауль хмыкнул, покосившись на меня, и заодно быстро пробежал взглядом по записке.
— Да, а некоторые попытались завещать трон потомку одного из домашних животных, — продолжил он нашу беседу, нахмурившись и явно обдумывая прочитанное. — Неудивительно, что произошло восстание.
— Конечно, понять восставших можно, но наше место здесь, с такими, как мы, — напористо, с убеждением произнесла я, незаметно толкнув Рауля, так как в дверях мелькнул Оржэль. Сначала он прогулялся до конца коридора и лишь потом величественной поступью прошествовал к нам, запрыгнул на кровать и улегся у меня на коленях.
К этому времени я успела быстро скатать записку в маленький шарик и осторожно пропихнуть его графу в руку.
— Возможно, — без особого энтузиазма отреагировал Рауль. — Мятежники будут относиться к нам, как вы к этому коту. Хотя нет, вы слишком добры к нему. Нас, скорее всего, просто вышвырнут за шкирку во двор…
— Здесь нас тоже держат в загоне, — противореча собственной предыдущей реплике, недовольно пробурчала я.
— Хорош загон! — тут же оживился граф. — Еда есть, кровать есть, ванная есть, артефактов полный дом, одежду вот обещали принести… Нет, леди, у нас не загон, а благоустроенное тайное убежище! Уж поверьте мне, с тюрьмой не сравнить, — закончил он, надевая сапоги и вставая с кровати.
Мирно мурлыкавший у меня на коленях Оржэль насторожился, недоверчиво посмотрел на графа и вопросительно мявкнул, потершись щекой о мою руку.
— Да, киса, этот мужчина — известный преступник, убивший свою невесту и собственного брата, так как заподозрил их в любовной связи, — прошептала я коту на ухо, а Рауль тем временем вышел из комнаты, чтобы избавиться от записки.
— Я сама его немного побаиваюсь, — продолжала запугивать я бедное животное. — Мы здесь из-за него. Мой второй друг следователь, в вашем мире его бы называли полицейским. Ему велели присматривать за преступником, чтобы тот не навредил никому в вашем мире.
Шерсть у Оржэля встала дыбом, он агрессивно заурчал, перебирая лапами и всем своим видом демонстрируя, что он тоже вполне достойный защитник. Я с умилением улыбнулась, любуясь воинственно настроенным котом. И тут в дом постучали…
Медленно, не делая резких движений, чтобы не вызвать подозрения у кота, я переложила его на кровать. С трудом скрывая скручивающее тело напряжение, надела туфли, спокойно вышла из комнаты. Не спеша, зная, что каблуки довольно громко для чуткого кошачьего уха стучат по полу, подошла к выходу и обернулась, почувствовав источник точно такого же напряжения рядом: высунувшись из ванной, Рауль выжидал, пристально наблюдая за мной.
Стоило мне приоткрыть довольно узкую щель, как граф оказался рядом и мы вдвоем практически одновременно выскочили на улицу. Обернувшись, я быстро прикрыла дверь, очень надеясь, что Оржэль еще какое-то время проваляется на кровати, прежде чем заметит наше исчезновение.
— Быстрее, — прошелестело у нас над головой. — За мной.
И что-то маленькое и светящееся полетело вперед, уводя нас прочь от загона, или тайного убежища, в неизвестность.
Глава 41. Верьте в меня
Наше решение о побеге не походило на обдуманное, но оно не было и спонтанным. Да, я приняла его, не посоветовавшись с картами, но кто ж знал, что все случится настолько быстро? Еще повезло, что Рауль не успел вернуться в комнату, иначе нам пришлось вдвоем подскакивать с кровати, чтобы открыть одну дверь. Тогда бы Оржэль точно заподозрил недоброе.
Споткнувшись в полутьме, я чуть не упала и остановилась, чтобы вытрясти землю из туфель, а заодно немного отдышаться. Воспользовавшись небольшой паузой, проигнорировав заинтересованно-удивленный взгляд Рауля, нащупала бабушкину колоду и вытащила первую подвернувшуюся карту. Солнце. Можно греться в лучах уверенности и надежности. Мы на правильном пути.
— Интересный фокус. — Я даже вздрогнула, услышав абсолютно точно мужской и, по-моему, незнакомый мне голос. Светлячок, заметив, что мы отстали, вернулся и витал вокруг меня, с интересом наблюдая, как я прячу карту обратно. Граф тоже не сводил с меня глаз, но хотя бы не комментировал происходящее.
— Что, ни разу не видели, как девушки скрывают записки в корсеты? — Я с недовольным лицом оглядела обоих мужчин — и мелкого, и обычного.
— Как скрывают записки — видел, а вот как оттуда карту вытаскивают — не приходилось, — саркастически-серьезным тоном признался мелкий нахал. — Очень интересно, зачем вы между грудей карту прячете. Одна она у вас там или целая колода? И если колода, то это потому, что вы любите играть или гадать? Столько вопросов… Надеюсь, вы ответите мне на них, попозже, на пароме.
И мы вновь побежали вперед, вслед за мелькающей в полутьме яркой точкой.
Теперь, когда я знала, что бабушкины карты одобряют наше решение, бежала я гораздо быстрее. Уверенность придавала мне силы и даже немного зоркости, так как больше я не спотыкалась.