Легенда (ЛП)

Он ничего не говорит. Не двигается.
Мое сердце тревожно колотится.
Я медленно подхожу к нему, кладу руку ему на плечо.
— Бром? — спрашиваю я снова, более настойчиво.
Он не двигается, продолжая смотреть в окно.
Я обхожу вокруг него и вижу, что его глаза совершенно черные, окруженные чернильными тенями, как тогда, когда он был одержим. Я задыхаюсь и быстро оглядываюсь в поисках пистолета, не желая надолго отрывать от него взгляд.
Но он не двигается ни единым мускулом.
И когда чернота в его глазах рассеивается, становятся видны дрожащие белки закатившихся глазных яблок.
— Бром! — кричу я, тряся его теперь за оба плеча. У него эпилепсия? Или это одержимость?
Мне не нравится причинять ему боль без его разрешения, тем более, когда он этого не заслуживает, но я влепляю ему пощечину с такой силой, что ладонь начинает жечь, и этот удар любого бы вывел из равновесия.
Но не его.
О черт.
Дерьмо.
Затем, наконец, он закрывает глаза и опускает подбородок.
— Эйб! — я пытаюсь снова встряхнуть его. — Эбрахам Ван Брант!
Его голова на мгновение наклоняется вперед-назад, а затем он смотрит на меня. Его глаза кажутся нормальными в этом тусклом свете.
Я обхватываю ладонями его лицо, ощущая, как его борода колется о мои ладони.
— Это я, — с трудом сглатываю, пристально глядя ему в глаза и желая, чтобы он вернулся ко мне. — Это Икабод.
— Икабод, — повторяет он, моргая. Затем, покачав головой, отступает назад и проводит рукой по лицу, звеня цепями. — Что, черт возьми, произошло?
— Я надеялся, что ты знаешь, — говорю я, обхватывая пальцами его запястье. — Я пошел посмотреть в коридор, а когда обернулся, ты смотрел в окно, вот так. Твои глаза… сначала они потемнели, а потом закатились. Что с тобой случилось? Куда ты пропал?
Его челюсть напрягается, брови сходятся на переносице, и я не могу понять, о чем он думает. Только потому, что я смотрю на него так пристально, замечаю, как на мгновение у него появляется ямочка. Быстрая, едва заметная улыбка.
Затем он поворачивает ко мне голову, его взгляд остается бесстрастным.
— Я не знаю, что произошло, — безучастно произносит он. — Не помню.
И я знаю, что он лжет.
Глава 18
Кэт
Следующий день тянулся медленно. Занятия отменили в связи с официальным днем траура по Лотте, поэтому я не видела Крейна и Брома, пока не столкнулась с ними в библиотеке. Там было многолюдно, так как студентам больше нечем заняться, но мне удалось посидеть с ними около часа. Мы не обсуждали ритуал, потому что внутренний голос Крейна действует только в одну сторону, а вокруг нас было слишком много людей, но когда мы уходили, он сказал, что мы встретимся в лесу в три часа ночи, он оденется в мантию, под которой ничего не будет, и чтобы подготовиться, я должна тщательно вымыться. По его словам, моя вагина и задница должны быть настолько чистыми, чтобы с них можно было пировать.
Естественно, в ту ночь я не сомкнула глаз. Я не сводила глаз с часов, наблюдая, как минуты и часы приближаются к трем. Приняла ванну еще раз, как мне грубо посоветовал Крейн, но это никак не помогло расслабиться. Я могла лишь думать о том, что произойдет.
Я знаю, что магия крови связана с кровью, поэтому немного брезгую.
И знаю, что сексуальная магия включает в себя секс, и хотя я совершенно уверена, что готова ко всему, моя неопытность может помешать. Мои свидания с Крейном и Бромом, и даже с беднягой Джошуа Миксом, были разнообразными, но магия секса с двумя партнерами одновременно превосходит все, о чем я когда-либо думала.
Ладно, это ложь. Я думала об этом. Я фантазировала об этом, возбуждаясь. И, конечно, на прошлой неделе я частично участвовала в подобном. Но Бром ни разу не прикоснулся ко мне, и он был скован. Что произойдет, когда он сможет делать все, что захочет?
«Крейн главный», — напоминаю я себе. «Он удержит Брома».
Но какая-то больная часть меня задается вопросом, что произойдет, если Бром вырвется на свободу?
Без десяти три я снимаю ночнушку и панталоны, остаюсь полностью обнаженной, затем кутаюсь в темное церемониальное одеяние, которое есть у всех студентов. Ботинки слишком громоздкие, но я не хочу ходить по лесу босиком, поэтому надела тапочки, открыла окно и выскользнула в ночь.
 
Влажная трава хлещет меня по икрам, когда я бегу через кампус к библиотеке. Крейн посоветовал зайти за здание с готическими окнами и оттуда идти прямо в лес, но без луны на небе трудно разглядеть саму библиотеку, а я слишком боюсь поджигать кончики пальцев, чтобы не привлечь к себе внимания.
Но даже несмотря на то, что я вхожу в лес в кромешной тьме, я чувствую, что Бром и Крейн впереди меня. Не вижу света от их свечей и не слышу их, но мое тело все равно тянется вперед, их энергия зовет меня.
Я пробираюсь сквозь заросли, чуть не теряя тапочки из-за ежевики и скользких корней, и когда вижу впереди слабое свечение, понимаю, что парни услышали мои шаги.
Наконец, я выхожу из зарослей на таинственную поляну.
Долина не очень большая, овальная, заросшая травой и сорняками, окруженная высокими кленами и елями, а по периметру белой солью обведен круг. В траву воткнуто несколько свечей, мерцающих в точках соединения круга, кожаная сумка Крейна открыта, в ней несколько книг, крошечные бутылочки с травами и маслами, кристаллы селенита и кварца и два ножа для нарезки овощей.
Внутри круга, одетые в такие же черные накидки, как и я, стоят Крейн и Бром. Их капюшоны подняты, а лица скрыты в тени, и я могу определить, кто есть кто, только из-за слишком высокого роста Крейна. Они оба излучают такую мощную темную энергию, что у меня по спине пробегает холодок.
— На мгновение я испугался, что ты не придешь, — говорит Крейн низким голосом, делая шаг ко мне, и в свете свечей я вижу резкую линию его подбородка и впадины под скулами, хотя его глаза утопают в темноте. — Надеюсь, тебя никто не видел?
Я качаю головой.
— Не могу сказать наверняка. Я была очень осторожна, — смотрю на Брома. — Ты не связан, — замечаю я.
— В защитном круге он в безопасности от всадника, — объясняет Крейн.
— Значит, ты мог сделать круг из соли, вместо того чтобы держать меня в цепях? — выдавливает из себя Бром.
На лице Крейна появляется очаровательная улыбка, когда он бросает взгляд на Брома через плечо.
— Наверное, но с цепями веселее, нет?
Бром шумно выдыхает, его пальцы сжимаются и разжимаются.
— Бром, — упрекает его Крейн. — Оставь свой гнев. Возьми меня за руку, — он протягивает ему ладонь.
Бром вздыхает и делает шаг вперед, его волевой подбородок с бородой и пухлые губы освещают свечи. Он тянется к руке Крейна, и от такого простого жеста мое сердце совершает сальто.
— Все сработает только если мы втроем будем едины, — говорит Крейн, протягивая мне вторую руку. — Кэт, возьми нас обоих за руки.
Я беру за руку Крейна, и он обхватывает меня своими длинными пальцами, крепко прижимая к себе. Поднимаю взгляд на Брома, и он кивает мне, беря мою вторую руку в свою. Ладони у них обоих теплые и большие, пожатие крепкое, и это сразу же вселяет в меня ощущение покоя, как будто я привязана к месту.
— Кэт, этот вечер посвящен только тебе, — говорит Крейн. Хотя его глаза скрыты тенями, я все равно чувствую, как они обжигают кожу. — Мы не сможем изгнать всадника из Брома без твоей помощи. Нужно, чтобы ты была для нас сосудом, той, кто содержит и создает энергию, которая свяжет нас воедино. Это означает, что все наши желания будут направлены в тебя. Так сказать… ты — ключ к тому, чтобы все сработало. Ты готова?
Я киваю, покусывая губу, мое беспокойство растет.
— Конечно.
— Скажите «да» или «нет», — уточняет он. — Нам нужен окончательный ответ.
— Да, — отвечаю я, хотя ненавижу, как дрожит мой голос.
Крейн одаривает меня доброй улыбкой.
— Очень хорошо. Итак, тебе нужно кое-что понять о сегодняшнем вечере. Мы поиграем с черной магией, особенно когда придет время попытаться изгнать всадника. Ситуация станет опасной. От нас троих потребуется большое доверие, но особенно от тебя. Будут моменты, когда тебе станет страшно, и это хорошо. Страх может усилить сексуальное влечение, укрепить связь, усилить энергию. Но знай, что мы никогда не подвергнем тебя опасности, и ты в надежных руках.