Парк Юрского периода: миллионы лет спустя

Джон не любил Денниса-человека. И поэтому поморщился еще раз, поднимая бинокль к глазам.
Сол Броуфстайн медленно шел вдоль шеренги охранников, прислушиваясь к доносящемуся со стороны джунглей вою мотора. «Мозберн» он держал уверенно, мягко, как человек, привыкший к оружию. Ружье в его ладонях выглядело абсолютно естественно. Просто некое продолжение рук, возникшее в процессе эволюции этого человека. Суперохотник. Удивительный мужчина. В меру разговорчивый, не хвастливый, умный, к тому же обладающий великолепным чутьем на опасность. Именно он разрабатывал маршрут экскурсии по острову. Точнее, по парку. Причем Сол не только составил его, но и сумел доказать, что предложенный им маршрут самый лучший с точки зрения зрелищности. Джон согласился. Плюс к этому, Броуфстайн предложил лучшее деление парка на зоны для различных животных. Он учитывал огромное количество факторов, как естественного, так и искусственного происхождения. Окраска туристических автомобилей, оснащение для ночных экскурсий, местоположение гостиничного комплекса — все это и многое другое предложил Сол, и Джон был благодарен ему за то отношение, с которым Броуфстайн брался за дело. Он тоже любил парк. Правда, по-своему, как любит охотник свои угодья, пусть даже зная, что ему вряд ли когда-нибудь удастся поохотиться в них и украсить свой дом головой экзотической добычи. И тем не менее, Сол все-таки любил Юрский парк. И Джон любил тоже. Но иначе. Любовью создателя.
Отвлекшись от размышлений, он перевел бинокль на освещенный прожекторами участок зарослей. Рев мощного двигателя слышался уже совсем рядом. Вездеход почти преодолел часть джунглей, отделяющую научный комплекс от основной территории парка. Свет фар пробился сквозь черные стволы деревьев. К звериному рычанию мотора примешивался треск ветвей и хруст кустарника, подминаемого колесами и траками широких резиновых гусениц.
Рабочие подались чуть назад. Охрана защелкала затворами винтовок. Массивные десятиметровые створки ворот разошлись, открывая расчищенную дорогу, по обеим сторонам которой возвышалась защитная изгородь. На белых столбах красовались таблички: «ОПАСНО! ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ ВОЛЬТ!». Такие надписи можно было увидеть по всему маршруту экскурсии. Точнее, будущему маршруту будущих экскурсий.
Спины охранников напряглись. Стволы «мозбернов» повернулись к зарослям.
— Так, так, так, — забормотал Джон. — Давай, покажись.
Хрупкий подлесок затрещал. Низкорослые молодые пальмы покачнулись. Густая стена зелени расступилась, выпуская из себя нечто напористо-шумное, механически бесчувственное и сильное. Единственный глаз-фара освещал размокшую полосу травы и вьюна, тянущегося от дороги до зарослей. Вездеход сбросил скорость, как только, груз оказался в пятне слепящего света. На массивной стреле висела, покачиваясь, клетка-контейнер. Существо, заключенное внутри этой ловушки, ощутило жалящие уколы электрических лучей. Оно ненавидело белый, сводящий с ума свет. Прекрасно адаптируясь к любым условиям жизни, существо уже знало, что такое солнце и сравнительно тусклый свет люминесцентных ламп, когда вокруг ночь. Но этот свет, невыносимо жгучий, пробудил в нем природную ярость. Скрежещуще-скрипучий, фантастически громкий визг резанул слух. Люди, затаив дыхание, наблюдали за клеткой.
Джон на своей вышке улыбнулся довольно. Ему нравилось то, что он видел. Это существо обладало колоссальной силой, злобой и отличной сообразительностью. Взяв в руки переговорное устройство, Хаммонд поднес микрофон ко рту.
— Сол, это Джон. Как дела?
— Все нормально, — спокойно ответил Броуфстайн. — Ребята держатся хорошо.
— А как тебе Раптор?
— Дико орет. Ничего удивительного, если мы все оглохнем. Отличный экземпляр. Думаю, эта малышка приживется и будет наводить панику на твоих туристов.
— Это верно. Возможно, именно она будет самой лучшей особью в зоне Рапторов. Уже сейчас она крупнее самого крупного из них.
 
Существо вдруг резко и гулко ударилось о стену контейнера. Металл заскрежетал. По голубой поверхности, расколов на сотню частей эмблему парка, поползли черные трещины: лопнула краска.
— Джон? Это чертовски сильный зверь. Ты даже не представляешь насколько. Она прогнула стену контейнера. Подумай только! Даже Ти-рекс не смог этого сделать.
Голос Сола дрожал от возбуждения. Он уже видел существо на мушке тускло отливающего сизым «мозберна». Джон засмеялся.
— У Ти-рекса не было такой свободы маневра.
— Черт возьми, но это… Это превзошло все мои ожидания. Отличный экземпляр. Просто великолепный. Потрясающе!
Джон воспринял сказанное, как справедливую похвалу. Он ощущал себя волшебником. Богом, перекраивающим мир на свой лад, делающим природу такой, какой ему хотелось бы видеть. Всесилен и всемогущ. Ему было подвластно бытие. Он создавал жизнь. Сам. Осознание этого поистине глобального факта переполнило его чувством гордости.
Джон еще продолжал улыбаться, когда вездеход медленно двинулся вперед, к воротам. Цепь охранников расступилась и вновь сомкнулась, образовав за приземистой кормой машины замкнутое полукольцо. Водитель старался держать вездеход ровно, не беспокоить заключенное в контейнере животное. Лучи прожекторов повторяли все маневры машины, удерживая ее в ярком белом потоке. Сол шагал рядом, отдавая необходимые команды.
— Всем быть предельно осторожными! — зычным голосом прокричал он. — Смотреть в оба!
Рабочие видели лопнувшую краску на боку контейнера, вздыбившуюся от страшного удара металлическую поверхность. Они могли представить себе силу и мощь заключенного внутри существа. Им не нужно было напоминать об осторожности лишний раз, однако Сол предпочел сделать это. Он мог бы рассказать им и о коварстве твари, называемой Раптором, но сейчас это было бы лишним. Зачем? Оно заперто. Оно не охотится.
— Ближе к воротам! — обернувшись к маячащему за толстым стеклом триплекса напряженно-сосредоточенному лицу водителя, крикнул Сол. — Постарайся поставить контейнер поближе к воротам. Давай!
Вездеход дернулся, и существо в клетке вновь заорало. Пронзительный и скрипучий звук взмыл к темному небу, проплыл над джунглями. И был он ужасен. В нем слышалась ярость. Звериная, буйная, смешанная с дикой природной злобой и осознанием собственной беспомощности. В нем не было тоски, присущей зверям в зоопарке. Раптор понимал, что значит несвобода. Для него свобода существовала за стенками ловушки, тросами высоковольтного ограждения, за пределами зоны, в которую его загнали двуногие неуклюжие существа. Нужно было лишь преодолеть эти препятствия. Решить проблему, найти выход. Раптор ждал момента, когда удастся использовать данные ему самой жизнью ловкость и силу.
Машина качнулась и, осев на передние катки, остановилась. Контейнер, подвешенный на массивной стреле, едва не ударился о ворота.
— Отлично! — прокричал Сол. Он все время кричал. Не от боязни, что его не услышат. Просто так легче удержать внимание людей, заставить их собраться. — Опускайте его! Опускайте!
Барабан начал вращаться с утробным гулом, медленно, все больше стравливая трос, пока, наконец, клетка не коснулась земли. Рабочие сгрудились вокруг нее, отстегивая зажимы. Вездеход мягко откатился назад. Двигатель смолк. Тишина казалась неестественной. Привыкшие к реву мощного мотора люди поначалу не могли уловить в ней посторонних звуков. Через несколько секунд, словно кто-то постепенно поворачивал регулятор громкости, проявился природный фон. Шорох ветвей, хор древесных жаб, стоны ночных птиц и завывания каких-то животных. Далеко за деревьями вдруг родился новый звук. Трубный вдох. Одна протяжная басовая нота, вибрирующая в чьем-то огромном горле, огласила тесный мирок парка. Кричащее существо должно быть было настоящим гигантом. Оно звало кого-то, а может, плакало, выпуская терзающую его, такую же первобытную, как и оно само, тоску.