Повелитель теней. Том 5 (СИ)
— Привет, — вежливо поздоровался я.
— Привет, — промямлила Настя Коновалова, её глаза всё ещё были затуманены, из уголка губ стекала ниточка слюны.
А вот её братец оклемался быстрее. Он моментально оценил обстановку, зыркнул на меня с ненавистью и прошипел:
— Я тебя всё равно достану!
— Ага, обязательно. Но это уж как-нибудь потом, — я улыбнулся, бухнулся на стул, закинул ногу на ногу и, добавив своим словам весомости ментальным пинком, сказал: — А теперь поведай нам, будь добр, зачем вы напали на нас? Что собирались сделать? И что прячете в этой красивой сумке?
Андрей Коновалов разъярённо прорычал, когда осознал, что против своей воли идёт к сумке, наклоняется и тянет молнию. Вжик! Было видно, что он сопротивляется изо всех сил — по лицу градом льётся пот, руки дёргаются, словно в конвульсиях, ноги подгибаются. У Насти явно была более слабая сила воли — девушка безропотно опустилась на колени и принялась вытаскивать из сумки… топор, молоток, небольшую канистру с бензином. Это что за походный набор маньяка⁈ Я нахмурился, и Андрей, перехватив мой суровый взгляд, вдруг откровенно струсил — вжал голову в плечи, слегка присел и громко сглотнул. При этом он не переставал вытаскивать из сумки инструменты.
— Всё не так, как выглядит, — пробормотал он.
— Ну так просвети меня, пожалуйста, — предложил я.
Настя, с безмятежным видом поглаживающая молоток, ответила первой.
— Мы случайно подслушали Никиту из этого университета. Он материл тебя на чём свет стоит. Проклинал, желал смерти и всё такое, — проговорила она, доставая две бутылки водки из сумки. — А ты же знаешь, мы тебя тоже не любим. Вот братик и подошёл к Никите, познакомился и предложил тебя подставить. Это как раз после баскетбольного матча было. Они нам подогнали «Ельник-35», чтобы усыпить тебя и твоих друзей. А потом бы мы вас напоили до полусмерти и разбили бы ваши комнаты в хлам. Будто вы набухались и устроили погром, — Настя расплылась в довольной улыбке и хихикнула: — Здорово мы придумали, да?
— Дура, — рыкнул Андрей.
— Да почему дура-то? — хмыкнул я. — Правда же, здорово. Только вот ваши подельнички уже в тюрьме отдыхают. Может, и вас туда определить?
— Что ты хочешь? — сквозь зубы процедил Андрей, который смекнул, куда я клоню.
— Не так много на самом деле. Во-первых, мы вызываем Виктора Викторовича и Владимира и вы делаете чистосердечное признание. А во-вторых, вы будете должны мне желание по востребованию. И ты, и твоя сестра.
Андрей поджал губы, пораскинул мозгами и всё-таки с неохотой согласился:
— Договорились.
— Я сбегаю за ректором, — вызвался Егор и вышел из комнаты.
Я следил за близнецами, чтобы они ничего не учудили, а Саша и Кристина приводили Софию в чувство — побрызгали водичкой, положили влажный платок на лоб. Я мысленно закатил глаза: забавно, как маги иногда забывают, что они вообще-то маги. Можно же использовать слабенькое реанимационное заклинание, оно работает примерно как нашатырный спирт. Но вода, в принципе, тоже не подвела — с тихим вздохом София очнулась и недоумённо огляделась.
— Мы будем что-то строить? — наивно поинтересовалась она, наблюдая, как Настя выкладывает инструменты по размеру, от меньшего к большему.
— Хотел бы спросить то же самое, — раздался ледяной голос со стороны двери.
В комнату вошли Виктор Викторович и Владимир, за спинами которых маячил Егор. У ректора Академии заняло несколько секунд, чтобы оценить представшую перед ним картину, и он безошибочно повернулся к Андрею.
— Что вы тут устроили? — гневно выплюнул он.
— Мы хотели подставить Ломоносова и его друзей, — беспечно ответила Настя, которая ещё не отошла от моей ментальной атаки. Она изложила их коварный план ещё раз. Андрей, не отрывая взгляда, смотрел на Виктора Викторовича — отслеживал его реакцию, пытался понять, отчислят их или просто накажут. Если бы я устроил скандал и вызвал общажную охрану, то отсчилили бы, без сомнений. Виктор Викторович такого позора бы Коноваловым не простил. Сейчас же есть шанс всё решить тихо, не привлекая лишнего внимания. Но в таком случае у ректора не будет официальной причины, за которую можно было бы отчислить близнецов.
— Владимир, теперь эти двое — твоя ответственность, — губы Виктора Викторовича едва заметно растянулись в улыбке. — Можешь гонять их и в хвост, и в гриву. Главное, чтобы у них не осталось времени и сил на всякие глупости.
— Я мечтал об отпуске, а мне подсунули двух тупых студентов, — проворчал Владимир.
Он забрал банку с усыпляющим газом и увёл с собой близнецов Коноваловых. Виктор Викторович сухо попрощался и тоже покинул мою скромную обитель. Молотки и топоры остались нам — видимо, в качестве трофеев. Мы скинули инструменты в сумку и засунули её под кровать. Настроение поболтать как-то резко исчезло и накатила усталость. На часах было всего семь часов вечера, вроде бы спать ещё рано? Я зевнул, и это спровоцировало эпидемию зевоты — ребята один за другим начали зевать и потягиваться. Да чтоб меня Изнанка сожрала! Мы всё-таки наглотались усыпляющего газа, только в меньшей дозе, чем София. Не вырубились, но спать теперь хочется. Можно, конечно, вывести остатки газа из крови с помощью специального зелья, но зачем?
— Кто за то, чтобы поговорить завтра? — спросила Кристина и подняла руку.
— Неплохая идея, — согласился Саша. — Надеюсь, Владимир превратит этих злыдней в лягушек. Надо же было испоганить вечер!
Ребята разошлись по своим комнатам, и мы с Кристиной рухнули в кровать, обнявшись. У Кристины хрустнуло плечо, а у меня — позвоночник.
— Ну вот и закончилась романтика и страсть, — фыркнула она. — Мы как парочка, которая уже сорок лет в браке. Хрустим суставами и занимаемся в кровати только сном.
— Сорок лет, говоришь? — усмехнулся я, набросился на неё и начал щекотать. — Я тебе сейчас покажу пожилую парочку!
В конце концов, сейчас всего-то семь вечера. Ещё успеем выспаться.
* * *Ночь того же дня, полицейский участок №15, обезьянник.
Александр Ильич негодовал — его посадили в обезьянник! В самый настоящий обезьянник, в котором обычно сидели бомжи, хулиганы и пьяницы! Ему бы такое и в страшном сне не приснилось! Сначала тупой следователь обвинил его студентов в умышленном причинении вреда здоровью, а потом и вовсе скрутил его — ректора Московского университета магических технологий! — и притащил в эту грязную и вонючую дыру! Да здесь даже не было нормально туалета. Только дырка в углу, ничем не огороженная. Хорошо хоть, что сегодня в обезьяннике никого не было, кроме Александра Ильича. Хотя бы один день в тишине и блаженном одиночестве… Он боялся думать, что завтра ему придётся находиться рядом с каким-нибудь блохастым отбросом общества.
Выругавшись, он устроился на узкой твёрдой лавочке и попытался заснуть. На удивление у него получилось. Снился ему какой-то бред: Ломоносов превратился в великана, бегал за ним по Москве и швырял в него баскетбольным мячом. Александр Ильич отбивался как мог, но Ломоносов то и дело попадал ему прямо по голове и злорадно кричал: «Трёхочковый!» А потом к Ломоносову присоединился следователь и они начали таскать его за бороду. Александр Ильич проснулся в ужасе, насквозь пропотевший. Он подскочил на лавочке, вытер мокрый лоб и вскрикнул — на его носе с клацаньем сомкнулись чьи-то зубы. Он попытался ударить заклинанием, но не получилось — антимагические наручники не позволили. Приглядевшись, Александр Ильич понял, что эти зубы в общем-то никому не принадлежали… Это была вставная челюсть, висящая на его рукаве.
— Что происходит, помоги мне Сварожич⁈ — пробормотал он и оглядел себя. Все его штаны и рубашка были буквально облеплены вставными челюстями. Да он походил на новогоднюю ёлку, которую украшал безумный стоматолог! Александр Ильич принялся отдирать вставные челюсти со своей одежды, но безуспешно — они были приклеены намертво. Промучившись около часа, он плюнул на это и бессильно опустился на лавочку. Перед ним маячила новая проблема — дико хотелось в туалет. Он покосился на дырку в углу камеры. Нет, это ниже его достоинства. Но не терпеть же ему пятнадцать суток? Или полицейские думают, что он будет умолять о нормальном туалете⁈ Стиснув зубы, Александр Ильич поплёлся к дырке, расстёгивая штаны.