Три килограмма конфет (СИ)

Я прислонилась спиной к ближайшей стене и приложила ладони к до сих пор горящим от стыда щекам, стараясь отогнать от себя все последние воспоминания. На несколько мгновений во мне поднялась волна злости по отношению к подругам, предательски бросившим меня на произвол судьбы, но голос совести очень быстро напомнил, как я сама сбежала от них, стесняясь признаться в том, насколько мне не нравилось всё происходящее вокруг. Если бы рядом до сих пор были Наташа, Рита и уж тем более Слава, ничего бы не случилось, поэтому я, без сомнения, была единственной виновницей своих приключений.
В конце коридора раздались женские голоса. Меньше всего мне хотелось показываться перед кем-либо в таком жалком состоянии, поэтому я уверенным шагом и с гордо поднятой головой двинулась навстречу смеющимся девушкам, как назло оказавшимся Катей и Мариной. Второй раз подряд меня посетила мысль поскорее уйти домой, но, смело откинув её, я прошла через наполненный людьми холл и замерла, раздумывая: можно было свернуть в коридор, ведущий к залу физкультуры, а следовательно, и раздевалкам, где сейчас должны находиться подруги. Именно этот вариант действий напрашивался сам собой, как самый безопасный и разумный.
Знаете, иногда вся наша судьба зависит от одного-единственного, с виду совсем незначительного решения. Сами того не ведая, мы запускаем принцип домино, а потом расхлёбываем последствия сделанного когда-то не в том направлении шага.
Именно такой шаг сделала я, направившись к лестнице. На втором этаже гимназии учились младшие классы, и мне показалось, что вряд ли сейчас ещё кто-то захочет сунуться в коридоры, стены которых покрыты рисунками берёзок и нелепо улыбающихся зайчиков, а значит, именно там у меня будет отличная возможность отсидеться, привести в порядок мысли и дождаться момента, когда выпитый алкоголь хоть немного выветрится, позволив досрочно сбежать с этого праздника, объективно заслужившего звание худшего в моей жизни.
Еле сдержав смешок при виде нарисованной под потолком синей белочки с ужасно выпученными глазами, я завернула за угол, нацелившись на один из подоконников в конце крыла, уже представив, как приятно будет прижаться лбом к холодному стеклу, но тут же боковым зрением заметила тусклый свет сбоку от себя. Кто-то сидел под окном, прямо на полу, уставившись в экран телефона.
Я мысленно чертыхнулась и уже собиралась сделать шаг назад, чтобы найти себе новое уединённое место, когда парень напротив поднял взгляд, уставившись прямо мне в лицо со смесью недоверия и удивления, заметного даже в царившем вокруг полумраке. Я не могла поверить, что поддавшись своему импульсивному, необдуманному порыву, встречу здесь именно его.
========== Глава 9. Про спор, которого следовало избежать. ==========
Недолго думая, я резко развернулась, намереваясь немедленно уйти как можно дальше, проклиная всё на свете, и в первую очередь — собственную глупость, по причине которой снова попала в неприятную ситуацию. Если бы у нас проводили конкурс на звание королевы неудачников, то у меня точно не нашлось бы серьёзных конкурентов в стенах этой гимназии.
— Подожди! — тут же окрикнул меня Иванов, и мне пришлось остановиться, еле сдержав обречённый вздох. Сейчас я не ощущала никакого желания общаться с ним (хотя я вообще никогда не ощущала подобного желания, и вряд ли что-то могло измениться в будущем), но долбаное воспитание не позволяло послать его на три буквы и демонстративно скрыться из вида, переведя нашу вражду на более продвинутый уровень.
За спиной раздавались какие-то шорохи, и я нехотя повернулась обратно, разумно решив, что видеть противника перед собой как-то спокойнее. Максим уже успел подняться на ноги, убрал телефон и теперь держал в руках бутылку колы с плескавшимися на самом дне остатками алкоголя.
— Давай отложим обмен гадостями на понедельник? — устало спросила я, спустя томительно долгие минуты так и не дождавшись от него ни звука. Просто стоять и молча смотреть друг на друга в тёмном коридоре оказалось слишком неловко, именно поэтому мне нужно было срочно заполнить пространство вокруг чем-нибудь помимо доносящейся с первого этажа музыки, пусть даже фактическим признанием собственной слабости и неспособности участвовать в словесной войне в любое время дня и ночи.
 
Инцидент на танцполе выбил меня из равновесия, и сейчас хотелось забиться в какой-нибудь тихий укромный уголок, сжаться до состояния горошинки и как следует пожалеть себя. На самом деле, ещё сильнее хотелось, чтобы кто-нибудь обнял меня и ласково погладил по голове, уверенным нежным голосом приговаривая, что всё будет хорошо, но получить хоть что-то подобное я могла только от подруг, спустя столько времени наверняка успевших вернуться туда, откуда мне еле удалось сбежать, а телефон остался в кармане куртки, висящей в раздевалке.
— У тебя явно проблемы с межличностными взаимодействиями, — хмыкнул Иванов, убрав бутылку в задний карман джинс и скрестив руки на груди, а потом сделал ближе ко мне несколько нерешительных шагов, выглядевших так, словно кто-то невидимый с силой толкал его в спину, вынуждая двигаться против собственной воли.
— Да, я постоянно нападаю на людей с необоснованными обвинениями, швыряюсь кусками земли и предпочитаю исподтишка бросаться оскорблениями, преследуя для этого выбранную жертву, — я сделала паузу и тут же картинно округлила глаза от изумления. — Нет, постой, всё это делаю не я! Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя проблемы с межличностными взаимодействиями?
— Кажется, ты хотела отложить обмен гадостями на понедельник?
— Кажется, ты первый решил отказаться от этой идеи?
Он замолчал, слегка сдвинув брови к переносице и недовольно поджав губы, с таким серьёзно-сосредоточенным выражением на лице сразу становясь лет на пять старше. Хотя, надо отметить, такой вид ему шёл и добавлял сто очков к брутальности.
А мне, судя по идиотским неуместным мыслям, давно стоило бы предпринять любые меры, чтобы скорее протрезветь.
Я мысленно считала до пяти, полная решимости на этот раз точно развернуться и эффектно уйти, или даже позорно сбежать, но главное — не продолжать разговор, суть которого неизменно сводилась к попытке полить меня грязью, а сейчас я и без того ощущала себя выпачканной с ног до головы, причём уже не столько от мерзкого поступка неизвестного мне человека, сколько от обидного падения в грязную яму собственных неоправданных ожиданий и несбывшихся надежд. Было так липко и противно, и ещё периодами накатывали слабость и тошнота, любезно напоминая держаться поближе к любой стене, на которую можно будет облокотится.
Раз. Два.
Если этажом выше тоже кто-нибудь окажется, можно закрыться в туалете или всё же уйти в раздевалку.
Три. Четыре.
Как вовремя он решил поиграть в молчанку, давая драгоценную возможность избежать своей компании.
— Нуууу, вообще-то… — начал он одновременно с тем, как в моей голове щёлкнуло долгожданное «пять». Ну как у него получается из раза в разрушить все мои планы? Что за дурацкая привычка сказать одно ничего не значащее слово и замолчать на пару минут? И почему он так сильно меня бесит?
— Что, вспомнил ещё какую-нибудь офигенную шуточку из своих заготовок? — закатив глаза, резко спросила я и, раз уж по велению злого рока мы снова очутились наедине в самый неожиданный момент и мне не удалось вовремя сбежать, решила приложить все возможные усилия, чтобы сделать этот разговор последним. Надоело постоянно прятаться от него, да и выслушивать оскорбления надоело, и даже строить из себя жалкую пародию на местных стерв типа Светки. Виски, кажется, успел воздействовать на каждую клеточку моего мозга и теперь яростно требовал положить конец этой войне любой ценой.
 
На языке уже крутились слова о том, насколько он избалованный, эгоистичный придурок, пожелания в будущем тоже испытать постоянный прессинг с чьей-нибудь стороны, а ещё скромная просьба оставить меня в покое и радоваться тому, что смог уделать в сарказме ничем не примечательную девчонку. Причём если бы не пьяное состояние, усиливавшее разочарование в жизни и злость на всё и всех, я бы точно ограничилась только просьбой.