Свидание в храме Афродиты

Дэриэн облизал пересохшие губы, перед тем как впервые после пробуждения заговорить:
– Леди Кристина знает, что я провел здесь ночь?
– Конечно, знает, – медленно произнесла Мэрайя. Очевидный дискомфорт Уолфингэма в подобной обстановке слегка рассеял ее раздражение от вынужденной заботы о Дэриэне после всего, что произошло между ними на балу. – Когда вы хлопнулись в обморок посреди моей террасы, иначе невозможно было поступить. А как еще я могу это назвать, Уолфингэм? – насмешливо прибавила она, когда он протестующее заворчал.
Дэриэн сурово свел брови к переносице:
– Очевидно же, что я потерял сознание из-за очень сильной боли. Если назвать мое вчерашнее состояние обмороком, я буду выглядеть круглым дураком.
– Пожалуй. – Она издевательски выгнула бровь. – Очень хорошо, Уолфингэм, вы потеряли сознание вследствие болевого шока, – признала Мэрайя под его сердитым взглядом. – Какова бы ни была причина, мне пришлось позвать двух лакеев, чтобы они отнесли вас в дом по лестнице для слуг и уложили в одну из спален, после чего я послала за доктором. Хотя, не скрою, искушение оставить вас валяющимся на террасе было велико. Тогда кто-нибудь из гостей обнаружил бы очередного несчастного, сраженного винными парами, и это уже стало бы его заботой! – съязвила она.
Зеленые глаза опасно прищурились.
– Полагаю, я должен поблагодарить вас за сопротивление подобному искушению, – прорычал Уолфингэм.
– Да, думаю, что должны, – протянула Мэрайя. – Но сомневаюсь, что вы это сделаете.
– Не теперь, – сквозь стиснутые зубы выдавил Уолфингэм.
Она насмешливо покачала головой:
– Отвратительное поведение, Уолфингэм. Мне пришлось терпеть неудобства, но все же я помогла вам сохранить репутацию сурового и благоразумного герцога.
Дэриэн сдвинул брови:
– Вы также поставили меня в неловкое положение: каким-то образом я должен незаметно убраться из вашего дома на следующее утро после бала!
– И в этом случае вы все равно замараете свою репутацию сурового мужчины, – засмеялась она и притворно посочувствовала: – Бедный, бедный Уолфингэм!
Дэриэн все еще был раздражен.
– Моя репутация в свете действительно такова?
– О да! – Мэрайя направилась к Уолфингэму, все еще сидевшему на краю кровати. Его взъерошенные темные волосы придавали его обычно суровому лицу моложавый и несколько озорной вид.
И все же Мэрайе было гораздо безопаснее смотреть на его прическу или в лицо, нежели позволить взгляду опуститься ниже. Дэриэн Хантер был обнажен по пояс, не считая бинта и повязки, которую вчера вечером наложил доктор на раненое левое плечо пациента. По этой причине Мэрайя и не хотела опускать глаза ниже подбородка своего раненого гостя.
Но, как она ни старалась, все же увидела его мускулистую и по-мужски привлекательную грудь с легкой порослью темных волос, треугольником сужавшихся по направлению к плоскому крепкому животу, исчезая под ослабленным поясом брюк.
Мэрайя была вовсе не рада тому факту, что обратила внимание на его мужское великолепие.
– Доктор заметил, что ваша рана от выстрела, – с вызовом проговорила она. – И выстрел был сделан, предположительно, около недели назад?
– Точнее, шесть дней назад, – сердито признался он. – Я бы попросил вас дать слово, что не будете обсуждать характер моей раны с кем-либо еще, – жестко проговорил Дэриэн.
Ее брови удивленно поползли вверх.
– И вы поверите моему слову, если я вам его дам?
– Поверю. – В общем-то у него и не было другого выбора, кроме как довериться благоразумию Мэрайи Бичем. В конце концов, в обществе гуляли сплетни разного толка насчет графини, но никогда он не слышал, чтобы ее имя связывали с конкретным именем мужчины, с которым она состояла бы в интимной связи.
– В таком случае даю вам слово, – пожала плечами красавица-вдова. – Тем не менее мне было бы интересно узнать, каким образом вы получили эту рану. Или Англия снова вступила в войну, а мне это и неведомо? – Она насмешливо выгнула светлые брови.
Дэриэн понимал, что большинство женщин на ее месте первым делом задали бы этот вопрос прямо с порога спальни.
 
Но, как он на собственном примере удостоверился еще прошлым вечером, Мэрайя не похожа на других женщин. На самом деле он искренне не понимал, какой она была на самом деле. И это только добавляло ее образу загадочности.
И привлекательности.
Вчера на балу Мэрайя Бичем производила впечатление искушенной, уверенной в себе светской дамы, которой, без всяких сомнений, она и являлась. Сегодня же, без дорогих украшений и холодного лицемерного поведения, принятого в свете, она выглядела не старше своей семнадцатилетней дочери.
Ее фигура обладала волнующими изгибами и округлостями сформировавшейся взрослой женщины, но лицо при ярком солнечном свете было гладким, без единой морщинки, ясные глаза отливали драгоценной средиземноморской бирюзой – и это несмотря на необходимость организовать вчерашний бал и принять сотню гостей. По всей вероятности, до своей собственной спальни ей удалось дойти очень и очень поздно.
Из-под полуприкрытых век Дэриэн пристально смотрел на само воплощение женской красоты и снова ощутил волнующее возбуждение, ставшее уже таким привычным в компании этой леди.
– Боюсь, мир теперь недолго продлится, учитывая, что Наполеон вернулся во Францию и, по некоторым сообщениям, уже находится на пути в Париж, – проскрежетал он сквозь зубы в отчаянной попытке ослабить свою физическую реакцию на близость Мэрайи.
– Меня не интересуют такие скучные вещи, как политика и интриги, – примирительно проговорила она. – Кроме того, они не объясняют причины появления у вас этой раны. – Она не отводила от него пытливого взгляда, а когда ответа не последовало, ее полные губы изогнулись в ироничной улыбке. – Могло ли случиться так, что холодный и надменный герцог Уолфингэм дрался на дуэли? Из-за женщины? Или все-таки нет? – В ее глазах заблестели насмешливые искорки.
Дэриэну совсем не понравилась пренебрежительность, с которой Мэрайя Бичем ранее отозвалась о его репутации сурового и благоразумного человека.
И что теперь она обращается к нему как к холодному и надменному герцогу Уолфингэму. Не приветствовал он и последние слова графини: очевидно, она сомневается, что Дэриэн способен испытывать настолько сильные чувства к женщине, чтобы драться за ее честь на дуэли.
В высшем свете известно, что от природы Дэриэн Хантер очень закрытый человек. Что долгое время он предпочитал проводить свободное время в уединении или в компании самых близких друзей. Однако до этого времени он сам не имел ни малейшего понятия о том, во что выльется его стремление к одиночеству: оказывается, в обществе его считают благоразумным, то есть скучным, а также холодным и надменным.
Старший сын шестого герцога Уолфингэма и маркиз Дарем с рождения, Дэриэн Хантер рос в сознании того, что происхождение обязывает его помнить о своем предназначении. О том, что настанет день, когда он унаследует от своего отца титул герцога вместе с обязанностью управлять всем имуществом, закрепленным за ним. Тягостная и незавидная ответственность легла на его плечи в возрасте двадцати пяти лет, намного раньше, чем ожидалось, ведь его отец умер в шестьдесят лет.
Вместе с титулом герцога и связанными с ним обременительными обязанностями Дэриэн также стал опекуном младшего брата, Энтони.
Все это не позволило Дэриэну продолжить гедонистические опыты, которыми в компании своих друзей он раньше так наслаждался. В ту пору они занимали большую часть его свободного времени.
До сих пор Дэриэн не осознавал, что из-за произошедших с ним перемен светское общество считает его суровым и слишком рассудительным, кроме того, высокомерным. Все общество в целом и, как оказалось, еще и женщина, стоявшая перед ним.
Сейчас ему особенно не понравилось, какого мнения о нем придерживаются в свете. Создается впечатление, будто он стар, словно Мафусаил, и абсолютно неинтересен, даже скучен! Подобное обстоятельство совершенно не обрадовало его, особенно теперь, когда он задумался о своем несомненном физическом влечении к Мэрайе Бичем.