Мажор в наследство (СИ)

Но тело бессовестно предает. Я дергаюсь в крепких руках, пытаясь освободиться, но Дэн пользуется этим, чтобы еще больше притиснуть к себе. Жмется пахом, давая ощутить свое возбуждение. Проникает пальцами между ног — и меня раздирает от этого невероятного клубка противоречий. 
Я не должна реагировать на его ласки. Не должна испытывать желания. Не должна становиться такой бесстыдно влажной от действия умелых рук. 
— Ненавижу! — хнычу ему в рот, пытаясь укусить и  хоть так отстраниться, но он лишь смеется, удобнее устраивая меня на своих бедрах. Приподнимает и подается навстречу, с размаху опуская на закаменевший член. 
Тянет в стороны полы рубашки, обнажая грудь, и при следующем рывке смыкает губы вокруг соска. Перекатывает его во рту, бьет языком. Пальцы что-то выписывают на животе, гладят спину, шарят по всему телу, куда только могут дотянуться. 
— Ты такая сексуальная, когда злишься, Сонечка… — он засасывает в рот другой сосок, одновременно толкаясь глубже — и я захлебываюсь наслаждением, током вспарывающим внутренности. Все еще хочу сделать больно, ударить, ущипнуть, но вместо этого зарываюсь в перепутанные после сна волосы. Тянусь к губам, снова впуская настойчивый язык, наглый, жадный. И снова плачу, теперь уже от удовольствия, какого-то неправильного, дикого, неуместного — но такого опьяняюще, нереально сладкого. 
Дэн нагоняет меня почти сразу же, еще несколько раз толкается внутри — и падает на спину, увлекая за собой. Укладывает на грудь, не разжимая объятий. 
— Малышка, я не хотел тебя обидеть. И чтобы ты волновалась, тоже не хотел. Мне было так хреново… Никак не могу оправиться от смерти папы… Мне так его не хватает, ты даже представить себе не можешь… Он ведь ждал нашей свадьбы, очень хотел, чтобы мы были вместе. А сейчас его нет… Это прямо душу выворачивает, как вспомню… 
Кажется, или голос в самом деле дрожит? Я приподнимаюсь, опираясь на локоть, и заглядываю в глаза мужа. Не кажется… Они блестят, наполненные растаявшими льдинками. И мое сердце точно так же тает, когда вижу его боль. Это же невозможно подделать, так неужели я останусь черствой и глухой, когда любимому человеку нужны моя поддержка и понимание? 
— Все будет хорошо, Данечка, — он снова целует, и я впитываю этот поцелуй. Утоляю жажду и чувствую, как внутри наконец-то становится тепло. Впервые со вчерашнего вечера. — Там Еремин ждет снаружи. У него машина. Поехали домой?
  
Глава 43
 
— Что, вот так просто взяла и простила? — в изумлении таращит на меня глаза подруга. — Сонь, так нельзя! Ты же его распустишь совсем. Он решит, что все позволено и ничего за это не будет. 
Я морщусь. 
— Говоришь, как о собаке. Эль, он мой муж, а не домашний пес, чтобы можно было его дрессировать. Позволять что-то или запрещать. 
— Муж, ага, — мрачно фыркает Эльвира. — Тот самый, который груш объелся. Мужья так себя не ведут, тем более, в день свадьбы. Тебе самой-то не обидно? Вот что вы потом вспоминать будете, а? Как ты в слезах и с полицией всю ночь его искала? Сможешь об этом детям рассказать? Если они будут, конечно… 
Последнюю фразу подруга произносит еле различимо, себе под нос. Видимо, соображая в последний момент, как сильно мне это не понравится. Но я слышу. И это задевает ничуть не меньше поступка Дэна. Устала придумывать объяснения для всех и каждого. И ладно бы речь шла об обычных гостях, которые не знают ни меня, ни Даниила. Но и мой отец, и вот, получается, лучшая подруга продолжают капать на мозги. Зачем? Я же понимаю, что Даня был не прав. И больно мне гораздо больше, чем они все вместе взятые могут себе представить. Какой смысл травить душу, добавляя переживаний? И так тяжело… 
Да, мне до сих пор тяжело. Несмотря на сумасшедший, сладкий, дикий секс, который случился там, в домике на заливе. И потом дома, много-много раз. Да чего уж, мы почти сутки не выходили из спальни. Бегали по очереди на кухню, чтобы наскоро что-то перехватить, и опять возвращались в постель. И обоим было мало. Дэн не притворялся, не играл, я совершенно точно знаю, что ему было хорошо со мной. И сама влюблялась с каждой минутой, с каждым днем все сильнее, окончательно теряя голову. 
 
Вот только поселившаяся где-то у самого сердца колючка обиды никак не хочет выкорчевываться. Не делась никуда ни от ласк его, ни от жадных поцелуев, ни от всех тех пошлых милых глупостей, который он шептал мне на ухо. И даже сейчас, спустя две недели, легче не становится. 
Я улыбаюсь мужу по утрам, просыпаясь в его объятьях. Всем своим видом показываю, что счастлива. Именно это доказываю папе, который беспокоится и почти каждый день пытается встретиться, поговорить, что-то высмотреть помимо моих прямых слов. 
Но счастлива ли на самом деле? Если бы можно было отмотать время назад и что-то изменить еще тогда, когда мои чувства к Дэну только просыпались, воспользовалась ли бы я таким шансом? 
Совершенно точно, что семейную жизнь представляла иначе. А может, еще просто рано делать выводы? Ведь у всех пар после свадьбы начинается притирка, это нормально. Наверно. Во всяком случае, так многие говорят. А мы даже не ссоримся. Хотя… мы и не общаемся-то толком. На работе не до личных разговоров, дел невпроворот, и как только оказываемся в офисе, Дэн замыкается. Запирается в кабинете и что-то там делает целыми днями. И говорит об этом очень неохотно, а я стараюсь не давить. В конце концов, это его компания, что бы там ни написал в завещании Ярославский-старший. Она по праву принадлежит Даниилу, и пусть он строит все так, как считает нужным. А я помогу. Если потребуется, конечно… 
После работы едем в ресторан или в какой-то клуб. Вдвоем или с его друзьями. Он больше не оставляет меня одну, не дает повода сомневаться или беспокоиться. Это же хорошо, надо радоваться, да? Как и засыпая в тепле его объятий — тоже радоваться. 
Но внутри меня как будто поселился крошечный червячок сомнений, который гложет и гложет. Не дает расслабиться. Я самой себе не могу объяснить, в чем дело, но и насладиться долгожданным семейным покоем с любимым человеком никак не выходит. Жду… вот только чего? Что должно случиться, чтобы вернулась моя безмятежность? Чтобы я просто наслаждалась тем, что мы вместе, и не загонялась от самых разных мыслей, которые нагло лезут в голову. 
Видимо, не только в голову. И на лице слишком отчетливо отражаются, потому что Эля качает головой и  тянет меня за руку, заставляя обратить на себя внимание. 
— Сонь, ты похудела даже. Мы всего две недели не виделись, а кажется, несколько месяцев прошло — так ты изменилась. Одежда-то не падает еще? Скоро от любви ветром унесет… 
— Ты зачем мне это говоришь? — сдержать накатившую злость почему-то не получается. Ну, правда, чего она добивается? Своих сомнений хватает, чтобы выслушивать еще и от нее подобное. 
— Да потому что волнуюсь за тебя, дурочка, — вздыхает подруга. — Теперь еще больше, чем раньше. Не хочешь проверить своего благоверного? 
— В каком смысле… проверить? — екает сердце. Если сейчас скажет, что Дэн меня обманывает, развернусь и уйду. И общаться с ней перестану, хватит уже вносить смуту в мою и без того запутанную жизнь. 
— Да в прямом, — глаза Эльвиры неожиданно вспыхивают лукавством. — Чтобы не мучиться, размышляя, что же вас на самом деле связывает. 
Я пытаюсь возразить, что ничего такого нет и в помине, но она отмахивается, не давая ничего сказать. И выдает, повергая меня в шок своим предложением: 
— Заставь его поволноваться. Пусть подумает, что с тобой что-то случилось. Что ты заблудилась, пропала, похитили тебя, наконец! Поймет, что может потерять. Это хорошо ставит мозги на место, уж поверь. Сразу все станет ясно.
  
Глава 44
 
На какое-то время Элькина идея даже кажется разумной. У нас запланирован уикенд в коттедже за городом. Мы с Дэном и самые близкие друзья. Чудесный отдых на лоне природы. И так легко спрятаться в близлежащем лесу. Незаметно отойти от домика — и исчезнуть. Заставить мужа поволноваться.