Младший наследник. Том 2 (СИ)

— Вы так уверены, что сможете вытащить восемнадцатилетнего мальчика, у которого нет ни клана, ни особых способностей, в совет, — прищурился я. — У вас есть какой-то козырь, не так ли?
— Возможно. Просто пара знакомств тут и там, — отозвался Вяземский. — Главное, что я в своей части сделки уверен.
Я задумался. С одной стороны, мне глубоко плевать на политические интересы Оясимы. У меня есть свои: снять ошейник, вырастить Джуна, посадить кго в кресло главы клана и уйти на заслуженную пенсию. В своём мире отдохнуть не успел, так хоть сейчас на себя время будет — главное, разобраться со всей свалившейся на меня чертовщиной.
— Что-то ещё?
— Возможно, тебе придётся жениться на какой-нибудь из наших дальних родственниц, — признался Кирилл Антонович. — Ни одна из них не обязана быть первой женой, так что волноваться не о чем.
— Может, у вас есть кто-нибудь помоложе? Немного ближе по возрасту к моему «младшему брату», — предложил я. — Я передам ему клан, как только он достигнет совершеннолетия.
— Я подумаю об этом, — кивнул Кирилл Антонович. — Но могу теперь и я задать вопрос? Похоже, ты заинтересован в том, чтобы восстановить былую славу своего клана — тогда зачем тебе передавать власть младшему брату?
Я вздохнул, подавляя порыв дотронуться до ошейника. Нет, тут дело не в нём — что-то мне подсказывает, что я найду способ снять его раньше, чем покончу со всеми этими клановыми делами. Но это лучший способ устроиться в жизни — сейчас мне всего восемнадцать, так что я буду довольно молод, когда Джун достигнет совершеннолетия. У меня будет клан за спиной, малец, который всем мне обязан, и выбор, куда идти и что делать. О старой жизни можно уже и не думать — можно и не надеяться вернуться в мёртвое тело. Значит, стоит обустроиться здесь.
Всего четырнадцать лет… это не будет хуже, чем годы работы учителем магии для кучи малолетних мудаков.
Вообще-то, ничто не может быть хуже этого, по моему скромному мнению.
— Это гарантирует мне хорошее будущее, — наконец я сформулировал подходящий ответ. — И я уверен, что Джун подходит на роль главы куда лучше, чем я.
— Действительно? — выгнул бровь Вяземский. — Ему четыре.
— Будущего главу и так видно, — пожал плечами я.
Вру. Чьё было желание, тот пусть и горбатится. Хорошо устроился: скинул всё на меня и перевоплотился ребёнком.
— Отлично, — кивнул Кирилл Антонович. — Если это твоё решение, ничего не поделать. На этом мои требования заканчиваются. Теперь о том, что можешь получить ты…
Остаток дня был потрачен на написание договора в двух экземплярах — ни я, ни старший Вяземский не собирались брать друг с другу обещания на словах. Вывод простой: мне полагалась безвозмездная финансовая помощь, пока я остаюсь женихом Марии, поддержка Вяземских на любой территории, предоставление людей и ресурсов для клана и обучение Джуна. Последнее пришлось выбивать — мне бы самому стать приличным оммёдзи, а тут ещё и четырёхлетка на буксире.
Правда, до того, как Джун начнёт обучение, должно пройти хотя бы три года — минимальный срок для ребёнка, чтобы не убить его ранним началом совершенствования.
Вышел из кабинета Кирилла Антоновича я почти ночью. Смекнув, что малец уже должен спать, я выловил первую попавшуюся служанку и потребовал, чтобы меня отвели в его комнату. Когда мы уже остановились у нужной двери, я обернулся к девушке и приказал:
— Передайте хозяевам дома, чтобы не трогали меня, пока я не выйду из медитации. Мария поймёт.
Служанка кивнула, отвесила мне поклон и умчалась. Я же осторожно повернул ручку двери, чтобы не шуметь. Бодрствующий Джун мне не нужен — только мороки будет больше. Да и знаю я, сколько страданий приносит одна попытка уложить его обратно в постель.
Я тихо прокрался в тёмную комнату, прислушиваясь к сопению Джуна. Он лежал в постели, почти невидимый среди огромных подушек. Сев рядом, я дотронулся до его запястья. Обычный человеческий пульс, тёплая кожа и слабое покалывание энергии — от человека Джуна не отличить. Так сразу и не скажешь, что он был куском серебра всего несколько дней назад.
 
Да уж, та конская цена на сосуд обретает смысл.
Сосредоточившись на энергии Джуна, я постарался очистить разум, уходя в глубокую медитацию.
Открыл глаза я уже внутри разума Джуна.
Такой же призрачный образ моего настоящего тела, те же знакомые руки, та же белая тряпка, заменявшая мне одежду. Я стоял посреди пустыря, но он выглядел несколько иначе, чем раньше. В разных местах выглядывали скудные пучки молодой травы, и небо не казалось таким мрачным и сюрреалистичным — оно имело серовато-голубой оттенок.
Я огляделся. По-прежнему ничего — ни зданий, ни деревьев, ни чего-то, за что мог зацепиться взгляд.
— Да что ж это такое? — пробурчал я себе под нос. По крайней мере, всё это не собирается разваливаться в ближайшее время!
Вдруг кто-то привычным движением врезался в мою ногу. Было лишь одно исключение: вместо удара я почувствовал холодок, будто что-то прошло сквозь меня. Я нагнулся — в ответ Джун в своей глупой пижаме с жирафами (серьёзно, мне казалось, что у Марии хороший вкус!) задрал голову и уставился на меня своими огромными детскими глазами.
— Что мы здесь делаем? — спросил он слишком невозмутимо для мальчика, оказавшегося где-то в глубине своего разума.
— Мне просто нужно кое-что найти, — сказал я и похлопал ребёнка по голове. — Джун, ты ведь мне поможешь?
Кто, как не хозяин этого места, может указать мне путь?
Неожиданно мальчик нахмурился.
— Я Джун? А я думал, что меня зовут иначе… — выдавил он. — Я… Кто я? Дядя, ты помнишь, кто я?
— Конечно, — кивнул я. — На самом деле ты Кикучи Сабуро. В глубине души ты ведь и сам это понимаешь, не так ли?
Джун качнул головой.
— Я не знаю. Что ты хочешь, дядя?
— Память, — ответил я. — Мне нужны воспоминания. Ты ведь знаешь, где они?
Мальчик задумчиво застыл. Он моргнул, глядя то ли на меня, то ли куда-то мимо, и заторможенно кивнул. Затп вытянул руку, чтобы указать куда-то пальцем.
— Я думаю, туда, — сказал он. — а может и нет. Прости, дядя.
Я пожал плечами. Да какая разница, в какую сторону идти — указателей-то нет. А если Джун что-то чувствует, то так тому и быть; может, и правда что-нибудь найдём.
— Тогда идём, — я поманил мальчика рукой, поворачиваясь в нужную сторону. — Ты ведь хочешь поскорее удти?
Джун кивнул. Он побрёл следом, быстро перебирая своими коротенькими детскими ногами.
Прошло не больше часа, прежде чем я смог разглядеть что-то вдалеке. Это была… это ведь кабина лифта?
Очень интересно. Лучше мне не пытаться искать логику в чужом разуме. Хотя бы ради собственного рассудка.
Мы с Джуном добрались до кабины и вошли после недолгих размышлений. Стоило нам оказаться внутри, двери захлопнулись — оставалось только обратиться к табличке с кнопками.
«Страхи», «Мечты», «Душа», «Память»… Память! Я нетерпеливо нажал на нужную кнопку. Раздался звон. Затем кабина двинулась — это можно было сказать по грохоту и слабой тряске.
— Мы едем за воспоминаниями? — спросил Джун; с того самого момента, как мы здесь очутились, он был куда более вялым, чем обычно.
— Да, — кивнул я. — Надеюсь, в этот раз я их получу.
— А я помню… — вдруг сказал Джун. — Я помню, как ты обещал, что поможешь мне. Но я думал, что ты лжёшь.
— Правда? — удивился я. — Что ещё ты помнишь?
Джун мотнул головой.
— Больше ничего. Только это.
Лифт остановился. И снова звон — двери открылись, выпуская нас в помещение.
Блестящая плитка на полу, куча экранов до самого потолка — я даже не могу сказать, на что это может быть похоже. Осматриваясь, я подошёл к одному из экранов: под ним был лист с датой и подпись: «Первая встреча с отцом». Я повернулся к соседнему экрану — там красовалась подпись «Мамины похороны».
Отлично, тут хотя бы есть какая-то система. Правда, продолжая осматривать экраны, я понял, что большинство из них не имеют никаких подписей, кроме "???».