Младший наследник. Том 2 (СИ)

Дворянам-то чего беспокоиться? У них семья за спиной, деньги да земли. Да и с них король особо не требовал. Так сказать, понял, кто готов стать добровольным пушечным мясом, чтобы выбраться из ямы и получать золото благодаря своему природному таланту.
Проще говоря, или что-то начинает доходить, или ты превращаешься в жирдяя — тут всего-то нужно быть не совсем тупым.
Именно поэтому, положив салфетку на колени Джуна, чтобы он штаны не измазал, я со снисходительной улыбкой смотрел, как он поглощает больше, чем вмещает его желудок. Не сладостей — обычной еды, на которую он смотрел, как на самые изысканные блюда в мире.
— Да останови его уже, — нахмурилась Мария. — Да ему же поплохеет!
— Тогда он поймёт, сколько на самом деле ему нужно, — отозвался я.
Стоит сказать мне спасибо, что я вообще приглядываю за этим мальчонкой. Ну вырвет — тогда жо него дойдёт, что три большие чашки риса с мясом м крабовые пельмени просто не могут в него влезть. Учиться нужно на своих ошибках.
— Ну всё, — вздохнула Мария и одним резким движением отодвинула от Джуна тарелку. — Ты разве уже не сыт, малыш?
— У-у… — мальчик пощёлкал палочками и посмотрел на неё с обидой. — Но я это хочу!
— Но что-то этого слишком много. Давай мы возьмём тебе какой-нибудь лёгкий десерт и на этом закончим?
— Да дай ты ему проблеваться от переедания, — тихо сказал я, чтобы не портить аппетит людям за соседними столиками.
— Сабуро! — шикнула Мария. — И слышать ничего не хочу. Откуда ты такой злой вылез? О детях нужно заботиться, а не наблюдать, как они наступают на грабли! И вообще, где ты взял это… боже мой, даже знать не хочу. Веди себя, как ответственный взрослый, а не вот это!
Моя мать (и все матери, которых я знал) спокойно наблюдала, как я наступаю на грабли, и ещё и подзатыльника мне сверху давала — и ничего, вырос же человеком!
О… Только не говорите мне, что над малявками настолько трясутся, что я даже по заду Джуну не дам, когда он нашкодит?
Я постучал пальцем по столу.
— Сначала ему не дадут понять что-то на ошибке, потом он не сможет найти первую работу в восемь… Ну и ладно, делай, как хочешь.
Ну раз уж в этом мире так принято, придётся смириться. Я буду думать, что он маленькая огненная виверна: есть что попало нельзя температуру в загоне нужно контролировать, циклы сна отслеживать, развивать в играх и общении…
А Джун и правда виверна.
— Я надеюсь, что это дурацкая шутка, — процедила Мария. — Потому что получилась она не смешной. Мне и правда придётся за тобой присматривать. Что ты сделаешь в следующий раз, посадишь его на лошадь, шлёпнешь её по заду, чтобы поскакала, и назовёшь это обучением верховой езде.
Эй! Оскорбительно — между прочим, так в мои шесть соседский дядька и поступил. Это даже было весело! А если упадёшь, значит, с самого начала был слабаком. Эх, детство…
— Ладно-ладно, я уже всё осознал и раскаялся, — неискренне сказал я. — Буду трястись над ним, будто он хрустальный.
— Вы оба странные, — тихо сказал Джун. — Я думаю, что хочу к тому светлому дяденьке…
Светлый — это светловолосый? Так и знал, Райан только разок Джуну показался, и уже ему понравился. А ведь они даже поговорить не могут: это я знаю французский, мальчонке это бы никак не передалось.
— Вот видишь, он начинает понимать, что ты тоже такой себе человек, — сказала Вяземская, методично убирая всё, до чего может дотянуться Джун, на другой конец стола. Осталась лишь тарелка с маленьким яблочным желе; Мария хлопнула Джуна по голове и сказала: — Жуй, это последнее.
— Да-да. А ты ему с самого начала не понравилась. Итак, что там у нас за разговор?
Мария посмотрела по сторонам и заговорила чуть тише обычного:
— Я звонила отцу. Где мы взяли Джуна, я не сказала, но он пообещал, что поможет с документами. Хотя, придётся повозиться, чтобы его опекуном был ты, но твой отец даже при желании не сможет противостоять ему, если решит оспорить решение. Сам понимаешь, у нас связи в Оясиме есть, а у него уже нет, — пожала плечами девушка. — Только вернуть мальчишку в Оясиму сейчас не выйдет. Либо мы останемся в Китае, либо пересечём границу с Россией в одном местечке… Ты и сам понимаешь, мне как раз нужно ехать в Петербург. И тебе тоже, женишок — кого-то же нужно представить императрице.
 
Я кивнул.
— Это звучит правильно. И у нас ведь не будет проблем с Джуном, пока мы в Российской империи?
— И здесь тоже, — отозвалась Вяземская. — Пока я рядом, о нём никто и не спросит, а там уже и документы о том, что ты его опекун, подоспеют. Кстати говоря, отец упоминал, что есть вещи, которые он хочет обсудить. Например, от твоём отделении от главной семьи Кикучи.
— Отделении? — поперхнулся я. — Что за бессмыслица?
Мария перешла на шёпот.
— Отец надеется, что в ответ на нашу помощь ты сможешь восстановить клан и вступить в совет вместо своего отца. Нам нужно больше поддержки среди главных семей Оясимы. Мы надеялись получить её через, когда ещё думали, что это будет возможно, но… сам понимаешь. А деньги и помощь — между прочим, даже меньшее вложение, чем я. В любом случае, я хотела сказать, что папа узнал что-то про долги Кикучи Орочи и ещё какие-то проблемы клана. Поэтому он предлагает тебе отделиться.
— Но это уже не будет клан Кикучи, — задумался я.
— Однофамильцев в Оясиме много, мало ли, что кланы одинаково называются? — махнула рукой Мария. — В любом случае, если тебя это так волнует, я уверена, что папа предложит какой-нибудь выход.
Вроде как и логично, но что-то я опасаюсь, что умру от удушения, стоит Джуну, каким-то образом блокирующему голоса, отойти метров хотя бы на сто.
— Хорошо, — сдался я. — Отличная идея. Как бы то ни было, это больше всего, на что я рассчитывал, так что отказываться не буду.
Я снова глянул на Джуна. Сонный от сытости (но не переевший благодаря Марии), он медленно моргал, не осилив и половины желе, и смотрел на нас с абсолютным непониманием.
Хорошо, наверное, быть глупеньким. Ничего, парень, сделаем тебе клан, как ты хотел, и будешь там заправлять, раз так чесалось, что призвал кого-то в своё тело. А я уж как получится: или домой, или останусь здесь на пенсии за твой счёт на правах человека, который всего для тебя добился.
Ну или хотя бы отдувается за тебя.
— Иногда ты очень странно на него смотришь, — прокомментировала Мария.
— И вовсе не странно.
— Странно, — упорно сказала она. — Как будто он сейф с золотом.
— Он и есть сейф, — отозвался я. — Если не с золотом, то с чем-то ещё.
Например, с воспоминаниями — а они мне позарез нужны! Только сейчас за ними не полезешь: время неподходящее, чтобы отключаться на день-другой.
— Не слушай, его Джун, — закатила глаза Мария. — Твой старший брат иногда бывает странным.
— Мне нравится дядя, — вдруг сказал мальчик. — Дядя очень честный.
Я-то? Оказывается, я многого о себе не знал.
К тому времени, как мы вернулись в мой номер, Джун бессовестно повис на мне и уснул. Приходилось его таскать — а что сделаешь? От рубашки его всё равно ещё надо отцепить.
Я был занят тем, чтобы расцепить его пальцы, зависнув над кроватью. Спал маленький поганец крепко, а схватил меня, как детёныш обезьяны. Наблюдая за нами, Мария едва подавила смешок и выдавила:
— Ты то придурок, то заботливый отец. И как умудряешься?
— Даже и не думой называть меня его отцом снова.
— Да-да, посмотрите, как меня бесит мальчик, которого я ношу на руках, я же такой плохой и злой, — весело сказала Вяземская низким голосом. Затем она добавила: — Пусть хорошо спит по ночам, следи за его питанием, смотри, чтобы он не мог пораниться, и не давай ему в руки ничего опасного. Ты меня понял?
— Мне что, круглосуточно за ним наблюдать? Это же глупо.
— Сабуро, — опасно прошипела Мария. — Ты меня понял или нет?
— Да понял я, не надо смотреть, будто убить меня собираешься.
— Ага, стану вдовой и выращу его нормальным человеком, — согласилась Мария. — Кстати, выезжаем в Россию послезавтра. А завтра… А завтра нам с тобой будет очень плохо, вот что я скажу.