Младший наследник. Том 2 (СИ)

Мы вышли на улицу, и я наконец потянулся. От этого сидения на одном месте я чуть не заснул — это тебе не в карете ехать, когда тебя страшно трясёт, и бы подпрыгиваешь после каждого толчка, отбивая зад о лавку.
Я осмотрелся. Пустая стена — даже шва не видно, на тайный проход не смахивает. И куда дальше?
Над нами был чей-то балкон — растрёпанная женщина в длинном платье вышла на него, перегнулась через перила и спросила:
— Вам чего?
Я глянул на Марию. Та задрала голову и громко ответила:
— Мы приехали на рынок Фухао.
— Нет тут никаких рынков! — крикнула женщина. — Пошли прочь! Будут тут ещё всякие парковаться.
Мария вздохнула.
— Пяти тысяч хватит?
— Семь, — сплюнула женщина. — Семь за человека — тогда всё вам будет.
Марии пришлось согласиться. Тогда женщина вдруг пропала — видимо, ей пришлось спуститься на первый этаж и выйти на улицу, чтобы поманить на из-за угла.
— Ну, живее, чего встали?
Мы отправились за ней — прямо к маленькой деревянной дверце, которая, судя по всему, вела в её жилище.
Вдруг она прищурилась и спросила:
— И сколько среди вас покупателей?
— Охрана идёт со мной, — процедила Мария. — Я за них плачу, так что это не обсуждается.
Женщина пожала плечами.
— Причуды богатых — делай, как знаешь, трать, сколько хочешь.
И только после этого она позволила нам войти в дом, чтобы провести к ещё одной двери в другом конце коридора. Встав перед ней, она вытянула руку.
— Плата за вход, девочка.
Мария цокнула и отсчитала нужную сумму, прежде чем вручить её местной охраннице (в самом деле, насколько это действенно?). Только после этого нас пропустили; одновременно с этим со стороны деревянной двери раздался стук и бодрый голос:
— Цзе, нам на рынок, пропускай!
— Иду! — отозвалась женщина и махнула на нас рукой. — Чего опять встали?
Так мы и оказались на рынке Фухао. Людей здесь было совсем немного — можно списать на утро. Это тебе не торговля продуктами, когда чем раньше придёшь, тем свежее получишь — сюда явно никто не спешил.
Никто, кроме нас.
Я огляделся. Маленькая улочка, несколько магазинчиков да пара палаток со странными вещами. Никакого желания их рассмотреть почему-то не было, хотя в любой другой день я тут же кинулся бы исследовать — наверное, куда сильнее оказалось желание наконец получить сосуд для души и разобраться со всей этой ужасной кучей проблем, которые на меня навалились.
Ну прада, не было печали, так случился Сабуро.
— Ну что ж, будем выбирать по-простецки, — заявила Мария, оглядывая ларьки. — Видишь вот тот, с большой вывеской? Там и спросим.
Она имела в виду последний магазинчик в ряду, стоявший аккурат напротив нас. Я покорно согласился: всё равно надпись вижу, а прочитать её не могу. Туда то мы и отправились, к этой самой тёмной вывеске с черепом; когда мы оказались у дверей, Мария вошла, заставляя колокольчики зазвенеть, и спросила в лоб:
— Кто хозяин? Платим большие деньги, выходи!
Продавец, протиравший пустую часть захламленной стойки, вздрогнул. Из подсобки выбежал пузатый китаец, который тут же ощетинился на Вяземскую и прорычал:
— Что это за шум? Чего вы хотите?
Мария затянула нас с лысым в помещение, подошла к стойке продавца, громко стуча каблуками, и опёрлась на неё локтем, чтобы придать себе какой-то опасный вид.
Кто-нибудь однажды ей скажет, что получается так себе — но это точно буду не я.
— Нам нужен сосуд для души. Есть у вас такие?
— Нет, — отозвался мужчина. — Мы ничем таким не торгуем.
— Вот только не надо на деньги напрашиваться — мы и так купим по любой цене, так что не надо делать такое лицо! — фыркнула Мария.
Китаец явно нам не доверял, но наконец отогнал продавца и заявил:
— Ладно, кое-что у нас есть.
Он подошёл к ящику, лежащему на полу, снял закрывавшую его белую тряпку и приоткрыл крышку. Внутри лежало несколько человеческих фигурок, напоминавших детей — побольше, поменьше, но все почти одинаковые, толстые и блестящие — все они выглядели так, будто были сделаны из серебра.
 
— Это они? — поинтересовалась Мария. — Сосуды?
И правда, выглядело довольно… неожиданно. Я и не думал, что это будут серебряные фигурки детей. Хотя, признаться, у меня были разные предположения. Я даже думал о том, что целью поездки на рынок Фухао окажется какой-нибудь труп с извлечённой душой.
— Сосуды, сосуды, — закивал китаец. — Берёте?
— Ну тогда давайте вот этот, — Мария указала на самый большой. — Выглядит солиднее. Сколько?
— О, госпожа, совсем немного…
— Сколько?
— Ну, всего восемьсот тысяч. Не так уж и много, да?
Мария нахмурилась. Я заинтересованно пытался понять, о чём шла речь. Торгуются? Ну и пускай — я за долг уже заранее расплатился, мне уже ничего не страшно.
— Восемьсот так восемьсот, — вдруг покорно сказала Вяземская. — Чёрт с вами, цену ещё сбивать.
Китаец радостно потёр руки.
— Благодарю за щедрость, госпожа!
Мы расплатились — не наличными, а этими переводами через электронику, принцип работы которых я до сих пор не понимал. Сосуд был замотан в тряпку и передан охране — конечно же, никто для нас его не упаковал, потому что хозяин магазина считал, что раз уж он достал товар на продажу, то больше нечего и думать: так сойдёт.
Вскоре мы ушли с рынка, и сосуд был погружен в багажник машины. Мария достала телефон, чтобы позвонить Ву Цюань — потребовалась всего пара минут, чтобы выяснить, что живёт женщина близ «Бархатной розы». И, конечно же, она с нетерпением нас ждёт. Конечно, такие деньги сами прибежали в руки!
Мы с нетерпением выехали в сторону борделя, предвкушая, что вот-вот со всем разберёмся. Правда, пробки настигли нас и в этот раз, да ещё и в пять раз хуже, чем прежде. До дома Ву Цюань мы добрались через целых три часа — три ужасных часа бесконечного сидения в машине.
И зачем людям столько транспорта?
Наконец мы остановились у старенького здания с обшарпанными стенами. Мария снова позвонила Ву Цюань, и та встретила нас у дверей.
— Наконец-то, наконец-то! Я так вас ждала, — протянула она медово-сладким голосом. — Ну и где же сосуд?
Мария поманила китаянку к багажнику, одновременно с этим давая знак Прохору его открыть. Женщина развернула ткань, как только завидела проблеск металла под ней, и удовлетворённо кивнула.
— Отличный выбор, госпожа. Такой сосуд гораздо удобнее прочих, — промурлыкала она.
Мария скрестила руки на груди и наклонилась ко мне:
— Она сказала, что этот сосуд лучше других. А там и выбора особого не было — я просто взяла тот, что покрупнее.
Я пожал плечами. Кто знает, может, от размера что-то зависит?
— Госпожа Мария, давайте всё обсудим, — позвала Марию Ву Цюань, и девушка двинулась к ней, слегка хмурясь.
Да уж, морщины у неё появятся задолго до старости.
Я встал чуть поодаль и зевнул. Всё равно ничего не понимаю, так хоть стоять над душой не буду. В поле зрения охранников я остался — вон, один из безымянной троицы поглядывает на меня.
И охране проблем не доставлю, и сам не пропаду — неплохо же?
Со скуки я принялся осматривать улицу. Местечко такое же неприглядное, как и многие города, которые мне доводилось видеть — дома старые, ремонта лет пятьдесят не было, дорога вся в ямах, да ещё и воняет: то ли нечистотами, то ли тухлятиной, не разберёшь.
Ещё и девушка какая-то стоит, смотрит волком, будто в глотку вцепиться хочет…
Стоп, девушка? Это кто ещё такая?
А собой хороша: высокая, стройная, с аккуратным макияжем — глаза у неё большие, но не такие оленьи, как у Минори, да и сама по себе эта незнакомка несколько тоньше и угловатее, хоть слегка на неё и смахивает. Может, дело в платье-халате? Или в длинных чёрных волосах, струящихся по спине?