Заучка для Бунтаря (СИ)

Я боковым зрением замечаю, что в проёме кто-то замер. Поворачиваю голову и вижу Машу, застывшую в проёме с таким выражением лица, будто она сейчас набросится на меня с кулаками. Лицо девушки отражает всю её ненависть ко мне. Всю глубину её ярости и желания причинить как можно больше боли. Я торопливо отвожу взгляд. По спине рассыпаются ледяные мурашки страха.
— Холодно? — волос касается горячее дыхание Артура.
— Нет.
— Чего дрожишь? — пальцы на плече сжимаются и ловят мурашки, устроивших марафон на коже.
Я веду плечом, не находя ответа. Смотрю в пол, чувствуя, как с двух сторон жгут взгляды. Справой стороны щёку прожигает внимательный взгляд Артура. Он будто в голову мою пробраться хочет. Понять, о чём я думаю. А слева с ненавистью взирает Маша. Она продолжает стоять на входе в актовый зал.
Я ёжусь и неосознанно тянусь за Артуром, когда он убирает руку с моего плеча. Парень засовывает руку в свой рюкзак и достаёт белую коробочку. Кладёт её мне на колени, после чего возвращает руку на спинку кресла и смыкает жёсткие пальцы на плече.
— Ч-ч-что это? — вновь начинаю заикаться, смотря на нарисованное яблочко на коробке.
— Твой новый телефон, Заучка.
— Но… Артур! Нет. Я не могу его принять, — я даже боюсь в руки взять телефон, чтобы ненароком его не уронить и не испортить. — Это слишком дорого. Ты и так…
— Заучка, — пальцы с силой сжимаются на плечи. Не причиняя боли, но очень ощутимо. — Заучка, я повторяю для особо тупеньких — моя игрушка будет ходить в том, что я выберу.
— Но это ведь телефон… — слабо возражаю я, задетая его словами.
— Я должен знать, как связаться с тобой, если захочу, чтобы ты меня хорошенько отблагодарила, Заучка. Рот может благодарить не только словами, но и другими способами, — его пальцы неожиданно оказываются на губах. — Особо не обольщайся, Заучка. Ничего личного. Просто желание тебя тр*хнуть, когда придёт время.
Больно. Это так больно! Мне кажется, что если проглотить подушечку для иголок, будет менее болезненно.
Я откладываю вещи на соседнее кресло. Поднимаюсь, преодолев сопротивление, когда пальцы Артура сжались на плече, пытаясь оставить меня на месте. По коридорам я бегу, зажимая рот ладошками. Плохо разбирая дорогу из-за слёз.
В туалете убирает уборщица. Я проскальзываю в кабинку, захлопываю дверь, забираюсь на бочок, складываюсь в два раза, чтобы бёдра давили на грудь и унимали боль. Слёзы крупными каплями падают на белый мрамор. Здесь всё идеально. Всё дорого и красиво. Кроме меня. Только я лишняя.
— Выходи, — даже не вздрагиваю, когда в дверь ударяют кулаком.
Только сильнее горблюсь и обхватываю себя руками.
— Выходи, кому сказал, — рычит зло, уже в разы сильнее лупя кулаком в дверь.
— Уйди. Умоляю тебя, — со всхлипами прошу. — Пожалуйста, оставь меня. Я отдам тебе всю одежду. Всё верну. Только хватит… Прошу.
Дверь распахивается. Замок с мысом вырывается. Страшная огромная фигура застывает в проёме, загораживая собой всё пространство. Мне становится жутко. Снова. Ледяные глаза вымораживают душу. Убивают.
— Я сказал, — хватает за руку и грубо дёргает на себя.
Я слетаю с туалета. Впечатываюсь носом в железную грудь Артура. Вскрикиваю от боли, пронзившей перегородку. Ладошками упираюсь в плечи парня, отстраняюсь, запрокидываю голову и со всхлипами молю:
— Оставь меня. Прошу. Оставь. Прекрати издеваться. Я больше не могу. Ты хотел меня сломать? У тебя вышло. Вышло.
Судорожно начинаю стягивать лямки сарафана и стаскивать с себя платье.
— Забирай. Забирай. Я всё верну. Всё верну, — реву во весь голос.
— Успокойся, твою мать. Заучка тупая. Успокойся мл*ть, — рявкает громко, перехватывая мои дрожащие руки, обратно натягивает на плечи лямки платья. — Дура безмозглая.
Я сопротивляюсь. Пытаюсь вырваться. Мотаю головой, громко всхлипывая. Артур дёргает меня на себя. Пеленает руками. Обхватывает так, что я шевельнуться не могу. Щекой, которую он впечатал в свою грудную клетку, чувствую, как сильно и часто колотится сердце парня. Артур вжимает мою голову, носом зарывается в волосы на макушке и хрипло говорит:
 
— Всё, Заучка. Всё. Прекращай истерить.
Я обмякаю в его руках. Силы разом заканчиваются. Я бы непременно осела на пол, если бы Артур не впечатывал меня в себя. Если бы не вжимал так, будто хотел, чтобы я проникла в него. Растворилась в нём.
Когда мои громкие всхлипы сменяются икотой, Артур обхватывает обеими ладонями моё лицо, запрокидывает голову назад, склоняется, чтобы коснуться носом щеки и говорит холодно:
— Если ты перестала истерить, то мы сейчас вернёмся в актовый зал и ты возьмешь этот грёбаный телефон. Все данные со старого перенесены. На меня посмотри, Заучка. Если я, дьявол, узнаю, что ты страдаешь этой х**нёй с голоданием, я тебе всеку по твоей смазливой мордашке. На меня, с*ка, смотри.
Меня передёргивает от страха, когда вижу, каким бешенством горят глаза Артура. Как ходят желваки на лице и белеют скулы.
— Ты меня поняла? — давит на щёки.
Я икаю. Он закатывает глаза и одёргивает от меня руки, будто ему стало противно.
— Умойся. И вернись в зал.
Уходит, громко хлопнув дверью, а я плетусь к раковине, чтобы набрать в ладошки воды и умыть лицо. Когда вхожу в актовый зал, приходится подняться на сцену, где одноклассники говорят свои реплики в поздравлениях родителям и учителям. Я встаю у самого края сцены, ёжась под тёмным взглядом Артура. Он стоит напротив. Далеко. Но мне кажется, что я вновь чувствую его дыхание на лице и в волосах. Смотрю вниз, на ноготки на пальчиках ног. И не замечаю, как очередь говорить доходит до мне. Без запинки произношу заученный текст. Но микрофон передать никому не выходит. Ольга Петровна с ласковой улыбкой поднимается на сцену и вручает мне планшет с текстом знакомой песни.
— Спой, Ульяночка. У тебя такой красивый голос.
— Но…
— Да, пусть Заучкина споёт, — с ехидством говорит Маша. — Может, новая одежда придаст ей уверенности? Паршивая овца окажется не такой уж паршивой.
Я отрываю взгляд от планшета. Но смотрю не на Машу, а на Артура, который сжимает кулаки, будто представляет, что делает это на шее девушки. Его ледяной взгляд направлен на ухмыляющуюся девушку. А я, не желая, чтобы одноклассники снова начали ссориться, киваю Ольге Петровне. Молча соглашаюсь петь.
Женщина тут же машет рукой и из колонок начинает литься знакомый минус. Мелодия популярного дуэта. Я несколько раз прослушала её дома, поэтому сейчас пою с прикрытыми глазами. Слышу, как одноклассники начинают подпевать. На губах расползается нежная улыбка.
Когда смолкаю, смотреть на противоположную сторону сцены боюсь. Опускаю голову и шевелю пальчиками ног в босоножках. Потом дико смущаюсь, когда слышу негромкие хлопки.
— Не знала, что у тебя такой голос, — подаёт голос Катя, которая, как оказалось, стояла справа от меня.
— Спасибо, — я вспыхиваю и начинаю водить пальцем по микрофону.
— Ну вот, а ты боялась, — Ольга Петровна как-то натянуто и неискренне мне улыбается. — Так, сейчас остаётся репетиция вальса. Сначала танец с первым классом, потом ваш вальс.
— У нас танца нет, — недовольно цокает языком Маше.
— Сегодня приедет учитель танцев, который его вам и поставит. Пока решайте, кто и с кем будет танцевать. Кому не хватит пары — из школы танцев приедет несколько человек.
Я спускаюсь со сцены, подхожу к вещам и достаю бутылку воды. Смачиваю пересохшее горло. Закрутить и спрятать бутылку не успеваю. Её забирает из моих рук Артур.
— Оказывается, Заучка имеет голосок, — сипит в висок.
— Я… Я занималась вокалом, — зачем-то говорю я. — Но после смерти дедушки бросила.
Парень ничего не отвечает на это. Возвращает мне бутылку. Берёт коробку со смартфоном. Извлекает телефон в сиреневом чехле и протягивает мне.
— Взяла. Быстро.
Я послушно беру телефон в руку и рассматриваю милый чехол с медведями.
— Ой, какая прелесть, — я улыбаюсь от уха до уха и вскидываю глаза на Артура.