Детективный романс (СИ)

— Я все-таки минералки купил… — Федор приблизился к Дине, внимательно посмотрел на нее и остановился, как вкопанный. — Ты чего?
Дина знала, что стоит произнести хоть одно слово, — и она расплачется. Поэтому она просто помотала головой.
— Что-то случилось?
Он сделал шаг вперед.
— Не знаю, — выдавила из себя Дина и почувствовала, как по щекам потекли слезы.
— Дин. — Еще шаг. — Ты просто перенервничала, да? — Еще один. — Ну, я тебя понимаю.
Федор подошел к ней почти вплотную, Дина не сдержалась и зарылась носом в воротник его толстовки. Он неуверенно приобнял ее за плечи и спросил:
— Ну хочешь, я тебе мороженого куплю?
Дина помотала головой и заплакала еще сильнее. Она что, маленькая, чтобы утешать ее порцией пломбира?
— Ты… Из-за чего?
— Я не знаю. — Дина всхлипнула. — Мне не нравится Ирина Вадимовна. И мне ее так жалко. И я не понимаю, как вообще люди могут так поступать. И страшно было. И… Скажи, я не очень тупила?
— Ну ты даешь! — воскликнул Федор. — Да мы, можно сказать, благодаря тебе сумели во всем разобраться! Динка, ты герой. Честное слово, я бы пошел с тобой в разведку.
— Правда?
— Это даже обидно. Я похож на человека, который разбрасывается словами? — Он гладил ее по голове. — Ты очень умная, очень храбрая. Я ни капли не жалею, что ты работаешь со мной.
Дина гордо улыбнулась, шмыгнула носом и попросила:
— А можно попить?
***
— Ты потрясно выглядишь!
— Ты тоже! В общем-то, для тебя это не новость! — Мила шутливо закатила глаза и чмокнула Дину в щеку.
Они не виделись всего пару дней, а казалось, что прошла вечность. Каждой было, чем поделиться, каждая ждала от другой рассказа о том, что успело случиться.
— Ты… — начали они хором и засмеялись.
— Добрый день, вы готовы сделать заказ? — К столику подошла улыбчивая официантка. — У нас сегодня акция — два вишневых штруделя по цене одного.
— Давайте, — согласилась Дина. — И два капучино.
Когда официантка удалилась, Дина повторила:
— Нет, ты действительно выглядишь нереально. Такая… Светящаяся.
— Это просто у сарафана фасон удачный, — отмахнулась Мила.
— Это ты удачная, смирись, — безапелляционно заявила Дина. — Ну, рассказывай.
Мила загадочно улыбнулась:
— Я ходила на свидание с Ромой.
Дина задохнулась от возмущения:
— Ты! Ходила! С Ромой! И я узнаю об этом только сейчас?
— Ну ладно тебе, — рассмеялась Мила. — Ты ведь мне помогала ему смс-ки сочинять, так что, можно сказать, все знала.
— Смс-ки — это одно! А свидание — это другое. Почему ты не позвонила? Или хоть бы написала.
— Не хотела тебя отвлекать от расследования, — пожала плечами Мила и хитро прищурилась. — Ну, и от Федьки.
— Я так и думала, что причина исключительно в твоем альтруизме, — проворчала Дина, надеясь, что ее смятение не слишком заметно. — Я жду подробнейшего отчета. Как ты была одета? Куда он тебя пригласил? Какие впечатления? Скольких детей ты от него хочешь и придумала ли ты им имена?
— Хорошо. — Мила положила руки на стол. — Пригласил он меня в кино. Мы полчаса выбирали фильм, потому что я хотела посмотреть фантастику, а он — боевик.
— Это ведь так важно, что смотреть на последнем ряду, — не удержалась Дина.
— Об этом я не подумала, — хихикнула Мила. — В общем, он настоял на боевике. Типа, фантастика — это скукотища. Потом мы покатались на аттракционах. Точнее, я покаталась — он сказал, что боится высоты.
— Герой!
— Ага. Потом он проводил меня до дома и, мне кажется, собирался напроситься на чай.
— Быстро.
— Ну да.
Мила замолчала и посмотрела в окно. Заметив в ее взгляде нечто похожее на грусть, Дина спросила:
— Ты же его не повела в гости?
— Что? Нет, конечно.
— А почему тогда ты такая… Печальная? Он какую-то фигню сморозил? Расстроил тебя чем-то?
— Нет, не расстроил. Или расстроил… — Мила запнулась, пытаясь подобрать слова. — Не знаю, как объяснить. Я так этого ждала. Мне казалось, что как только я с ним встречусь, то стану самой счастливой девушкой на свете. А я осталась разочарована.
— Почему?
 
Мила наклонилась поближе к Дине и прошептала:
— Он тупой.
Они несколько секунд смотрели друг на друга, не мигая, а потом расхохотались так, что парочка, сидящая за соседним столиком, взглянула на них с осуждением.
— Вот поэтому я не верю в любовь с первого взгляда, — отсмеявшись, сказала Дина. — Верю, что может на время перемкнуть, может запасть в душу образ, но не более того. Как можно влюбиться, если ты ничего о человеке не знаешь? А если у вас нет ничего общего? А если он подлец, обманщик или того хуже — тупой, как Рома?
— Да-а-а, хуже этого действительно ничего не может быть, — подтвердила Мила.
— И что ты теперь будешь с ним делать? Споешь ему «Рома, извини, но мне надо бежать»?
— Я ему пока вообще не отвечаю, он же предлагает еще раз встретиться. Просто не знаю, что написать или что сказать по телефону. Мне тоже стыдно, Дина. — Она виновато посмотрела на подругу. — Мы ведь целую операцию разработали, чтобы он обратил на меня внимание, а теперь, получается, я веду себя, как капризная стерва? Получила, что хотела, и все?
— Минуточку! — Дина подняла вверх указательный палец. — Ты ему что, приворотное зелье подмешала? Шантажом вынудила тебя пригласить? Нет. Он захотел — он пригласил, ты не хочешь больше с ним видеться — ты не обязана.
— И тебя я в это втянула. Ты так старалась…
— Я бы еще миллион раз постаралась. Только ради того, чтобы ты была такой — уверенной, игривой, счастливой. Ну и еще, возможно, чтобы увидеть тебя в платье.
— А как у вас прошло? — лукаво заглянула Дине в глаза Мила.
— Нормально. Ирину Вадимовну, конечно, жаль. Надо же такую сволочь рядом не рассмотреть. Но я думаю, за ней есть, кому приглядеть — у нее премилый поклонник Генрих…
— Рассказывай, рассказывай, — протянула Мила. — Про Генриха, про Ирину Вадимовну. Можно подумать, я слепая. И глухая. И не слышала, как Федька по триста раз меня спрашивал: «Дина звонила? Дина писала? Вы же вроде подружились, неужели никаких вестей?». И это за один-единственный вечер!
— Он за меня волновался?
— Не то слово. Я вообще не припомню, чтобы он так о ком-то пекся.
Мила, конечно, помнила, что Федор умел так беспокоиться еще и о Жанне, которая, например, попала в больницу с воспалением легких, но предпочла об этом не упоминать. Зачем? Несмотря на очевидную позитивность параллели, — пример показывал, что Федор волнуется за тех женщин, которые ему небезразличны — Дина бы вряд ли обрадовалась такому сравнению.
Дина с легкой полуулыбкой смотрела на подругу. Хотелось рассказать обо всем: о том, как Федор ее хвалил за правильное поведение во время расследования и сообразительность. О том, как не отходил ни на шаг, как только появился в доме. О том, как сказал «ты мне нравишься». О том, как уснул на полу и о том, как он ее обнимал — и на заправке, и даже на прощание. Во всем этом виделось огромное значение, а каждый жест наполнялся особым смыслом.
Но сейчас, выслушав рассказ Милы, Дина вдруг поняла — размечталась. Вот у Милы действительно было, что обсудить и о чем вспоминать, пусть даже эти воспоминания не приносили большой радости. Вот — боевик вместо фантастики, вот — проводы до дома, вот — аттракционы, а вот сообщение от Ромы с приглашением на второе свидание.
А что у нее?
«Нравишься» наверняка было произнесено или с иронией, или в контексте рабочих отношений — кстати, комплименты можно отнести сюда же, он ведь говорил, что она умна, а не восхищался ее грацией или глубиной глаз.
Не оставлял ее одну Федор лишь потому, что дал обещание Андрею Алексеевичу беречь дочку, и в случае чего ему пришлось бы из страны бежать — точно. Слишком хороша Дина знала нрав отца и осознавала, насколько сильно он ее любит.
А дурацкие обнимашки случились и вовсе только потому, что Дина разнюнилась. Вот Федор ее и успокоил, как маленькую. Как младшую сестру.