Я твоя (не) желанная истинная, дракон! (СИ)

— Это мой долг, госпожа, — улыбнулась она и положила на кровать свёрток тканей, похожих на постельное бельё. Она развернула его и достала из этой кучи тряпок шкатулку. — От господина Вереска пришла посылка, — и она не медля положила шкатулку на стол, раскрыла и пригласила меня жестом. Я заглянула внутрь и сперва увидела белую ленту.
Точно. Взглянув на время, заметила, что уже пора менять артефакты.
Стянув ленту с волос, я сложила её в несколько раз и положила в ёмкость, достав вторую. Тем же способом повязала её на волосах и чуть успокоилась. Это дело сделано.
Помимо ленты, которую я только что туда поместила, в шкатулке был маленький мешочек и записка. Достав его и вытряхнув тонкую серебряную цепочку с застёжкой, я следом развернула письмо.
«Носить либо на руках под рукавами, либо на ноге, чтобы невозможно было увидеть. Носить дольше пяти часов нельзя, так как может блокировать второй поток, что приведёт к нарушению магической циркуляции и проблемам в будущем. Желательно снимать спустя четыре часа и ждать половину часа перед тем как надевать обратно. Будьте бдительны и осторожны. Д.В.»
Дочитав, я сразу же приподняла подол платья и нацепила тонкий браслет на ногу. Он слегка нагрелся и засветился, но под плотной тканью этого не было видно.
Все эти временные ограничения немного сбивали с толку, ведь надо было постоянно следить за временем но я решила чуть упростить себе задачу и выписала на отдельном листе время, когда надо будет снимать и надевать цепочку обратно. И заодно отметила время, когда следует менять ленту и убрала листок в дневник.
Так будет легче запомнить.
В тишине мы с Лорель заправили постель и немного прибрались. Когда всё было готово, она сказала:
— Сейчас будет завтрак, госпожа, и на нём будет присутствовать ваш дядюшка. Вы слышали, как я ему ответила, да?
Я кивнула.
— Вы тоже, если будет спрашивать, намекните, что юной госпоже не пристало о таком говорить. Если совсем прилипнет, то прямо скажите, что у вас началось женское недомогание, да так неожиданно, что вы не были к этому готовы. Вам-то можно ему врать, — она ободряюще улыбнулась, и я поняла, что была права. От этого всё внутри как-то сжалось. Лорель не могла ничего никому рассказать, в том числе о своей клятве, и при этом не могла ему лгать. И за нарушение ни много ни мало она поплатится жизнью! Как ей удалось сохранить рассудок, находясь в таком ужасном положении, в полной беспомощности и уязвимости?
Я подошла к ней и просто обняла. Она сильная, но мне всё равно так её жаль.
Лорель замерла, а потом раскрыла руки, окружая меня тёплыми объятиями. И в одном этом жесте, в том, как она крепко схватилась за меня, было всё объяснение: её единственной опорой была её названная дочь. Эмилия. Та, место которой я заняла.
— Прости, — прошептала я, не в силах повысить голос выше шёпота. Я просила прощения и за то, что той Эмилии больше нет, и за то, что ради неё она шла на такие жертвы, но всё было впустую. Но Лорель не поймёт ни одну из этих причин.
— Бросьте, — сказала она, гладя меня по волосам. — Что бы вам ни пришло сейчас в голову, забудьте об этом.
И я бы хотела забыть.
Но выбравшись из её объятий, я лишь сказала:
— Пора спускаться и повидать дядю.
***
Я невероятно чётко ощутила, каково это, когда кусок в горло не лезет. Дядя, вопреки ожиданиям оказавшийся низеньким толстым мужичком, торопливо ел свой завтрак, чавкая и причмокивая при этом, и совершенно не заботился о таких вещах как манеры или маломальские приличия. Это зрелище вызывало тошноту, поэтому я упорно смотрела в тарелку, не поднимая глаз.
Пусть думает, что это из-за чрезмерной послушности племянницы.
Из воспоминаний я представляла дядю высоким плечистым мужчиной, чьи огромные кулаки способны разломать колонну, не меньше. А на деле… оказалось, что у страха просто глаза велики.
В этом мире статус зависит от количества магических сил. И этот противный ходячий бочонок гонора и спеси выбрался из грязи в князи благодаря моей силе, но забыл научиться вести себя как князь.
 
Я неохотно ковыряла омлет, пытаясь не слушать звуки. Сегодня мой слух странно обострился, внезапные резкие звуки били по нервам, будто скрипач по струнам, я даже устала вздрагивать, эта ерунда повторилась раз десять за утро.
От визгливого звука дядиной вилки о тарелку я еле удержала свой нож в руке. То ли потому что едва не разжала хватку… то ли потому что было сильное желание метнуть этот прекрасный столовый прибор в одного не самого прекрасного человека за столом.
Весьма кровожадные мысли… но сейчас только они удерживали мой язык за крепко сжатыми зубами. Иногда хватает и фантазий.
— Эмилия, — сказал он, вытирая лицо салфеткой. Я усмехнулась про себя: ну хоть не пошёл в люди с перемазанной мордой, видать, хоть чему-то научился.
— Да, дядя, — послушно ответила я, держа себя в руках.
— Ты ночью устроила шум и побеспокоила дворецкого. Как ты это объяснишь?
Вот и допрос. Почему ему надо спрашивать ещё и меня, несмотря на то, что получил ответы от Лорель? Думает, я где-то проколюсь?
— Мне очень жаль, дядя, — тихо сказала я, опуская голову, — я хотела попасть к няне. Она всегда жила в той комнате, а этой ночью почему-то там оказался господин дворецкий… А Лорель была в комнате напротив… Я не знала, что она сменила комнату.
Дядя хмыкнул, пока я ковырялась в омлете, изображая неловкость.
— И что же тебе понадобилось от Лорель в столь поздний час? Если не ошибаюсь, был четвёртый час ночи.
— Я… не могу сказать, дядя. — Я сделала вид, что тяжело сглатываю, и опустила голову ещё ниже.
— Что за тайны от главы семьи? — его голос повысился.
— Это не тайна… просто не могу сказать это за столом… мужчине, — я напротив опустила голос до шёпота. Так бы сделала Эмилия.
Дядя откинулся на спинку кресла, отодвигая тарелку и приборы и сцепляя руки в замок на пузе.
— Эмилия, дорогая, — голос его смягчился, стал даже каким-то елейным, — я не буду тебя ругать или наказывать. Можешь сказать мне, ничего страшного не случится.
Вот же!.. В самом деле прилип, как банный лист, точно как предположила Лорель. Ну хорошо, значит, придётся выдать то, что придумала няня.
Набрав в грудь воздуха, я выпалила севшим голосом:
— У меня неожиданно началось… женское недомогание!
Мельком подняв взгляд, увидела, как его лицо скривилось в отвращении. О да! Я тебя предупреждала! Пусть теперь тебя стошнит.
— Гм… ладно… — Он поднялся из-за стола и махнул рукой. — Можешь идти к себе.
Я вскочила, готовая пулей выскочить из обеденной, и прошла половину пути до дверей, как меня вдруг остановил дядя:
— Эмилия, подожди. Вернись-ка сюда.
Я сжала ткань платья, медленно оборачиваясь к нему. Сделав пару шагов в его сторону, остановилась на довольно большом расстоянии. Он прищурил глаза, но ничего на это не сказал.
— Достань кулон, чтобы я его видел.
Проверить хочет? Я вся обратилась во внимание, следя за его реакцией, но сохраняя бесстрастное лицо, и достала кулон из-под ворота. Оставив его поверх платья, убрала руки за спину и напряжённо сцепила ладони.
Кулон на шее дяди засветился бледным белым светом, и я почувствовала, как мой проклятый предмет холодеет, и застыла. Но через мгновение холод исчез, хотя дядин кулон всё ещё сиял.
Видимо, лента и теперь перетянула влияние на себя. Стоит ли мне зарядить её раньше, чем надо было, раз произошла внеплановая откачка энергии?
Дядя хмуро всматривался в пространство, как будто о чём-то напряжённо думал. Он остановил свечение кулона, и какая-то странная напряжённость воздуха вокруг меня рассеялась, словно разжался исполинский воздушный кулак.
Странно. Это напряжение не чувствовалось, пока не исчезло. Интересно, что это было?
— Хорошо. Теперь точно можешь идти.
Дядя выглядел поглощённым своими мыслями, и пока он не передумал, я быстро выскользнула из зала, пряча кулон обратно.