Игры Бессмертных (СИ)
— Я могу молчать, если вам угодно.
Шеферд отчего-то улыбнулся.
— В Междуречье видно вода особая, что девственницы такие как ты?
— Таких как я больше нет.
— В это легко поверить… — он заговорил вкрадчиво, с каким-то лукавым интересом. Тесс стало не по себе.
— Хочешь, научу тебя? — прошептал оборотень.
— Чему?
— Любви. — он стал пальцем обводить ее губы.
— Нет уж, спасибо.
Оборотень улыбнулся.
— Чем я тебе так противен, дикарка? Я не стар и не уродлив. Женщины часто хотят меня просто так, без всяких денег.
— Что же ты не спишь с ними за просто так?
— Ты подвернулась в удачный момент. Я давно не покупаю «право».
— А раньше, значит, покупал?
Его палец на губах чертовски отвлекал от разговора. Он был крупный и шершавый, совсем не чета пальчикам Тесс, но это различие опять почему-то ее волновало. Все мужские грубые черты Шеферда ее волновали отчего-то.
— Раньше да. Всем нужно учиться.
Тесс глухо усмехнулась. Ну-ну, кому-то учиться, а кому-то с голоду не подохнуть.
Шеферд придвинулся к ней вплотную и поцеловал. Тесс очень хотелось отвернуться и заорать «Творец, это-то зачем еще?!»
Но его поцелуй разительно отличался от невнятных слюнявых потуг ее приятелей лавочников. Оборотень целовал куда приятнее, мягко и игриво, и не пытался засунуть язык ей в рот куда поглубже, совсем его не распускал.
Такие поцелуи Тесс могли понравиться, если бы не ситуация. Оборотень никуда не спешил, целовал ее томно, лениво, снова и снова. У Тесс даже губы чуть засаднило, она чисто от любопытства стала ему отвечать, пытаясь разобраться как он так делает…
Шеферд придвинулся еще ближе и впервые ласково пустил в ход язык. Тесс сначала напряглась — вот сейчас опять начнется эта ерунда! Все мальчишки вечно пытались засунуть ей язык в рот и чем глубже тем сильнее им нравилось, а Тесс от этого тошнило. Но Шеферд проскальзывал языком по губам а иногда между ними, но не пытался ворваться ей в рот словно завоеватель. Тесс уплывала куда-то, забывая где она и с кем. Сладкий туман заполнил голову, а телу вдруг стало легко и тепло. Их языки робко, самыми кончиками встречались между соединенных губ и от этого по телу Тесс проносилась волна жара.
Шеферд все чаше ласкал ее короткими плавными движениями, словно заманивая ближе, вынуждая податься к себе и Тесс стало так любопытно, что она поддалась. Она впервые сама робко коснулась его губ кончиком языка и хотела пойти дальше. Это было… так сладко. Так волнительно и совсем не так как она представляла. Она думала поцелуи это только поцелуи, но сейчас лежа голой в объятиях мужчины поцелуи были совершенно другие. От них сладко заломило все тело, а рука Шеферда еще и поглаживала грудь и стало как-то неудобно, неловко, мучительно. Тесс заерзала в волнении и беспокойстве. Шеферд мягко уговаривал ее быть смелее, проводил языком по ее снова и снова и Тесс отважилась, она подалась вперед и впервые проникла языком ему в рот. Он тут же обхватил самый кончик и стал посасывать, мягко втягивая глубже. Тесс вздрогнула и открыла глаза. Шеферд глаза не открывал, был полностью увлечен своими непотребными действиями, и Тесс расслабилась и снова закрыла глаза. Скоро от мерных ласк его рта у нее задрожали руки и ноги. Все тело как-то странно завибрировало, а дыхание стало частым и прерывистым. Это было… так странно, но приятно. Ужасно приятно и волнующе. Они прижались к друг другу ближе, бедро Шеферда втолкнулось между ее ног, они чуть ерзали, потираясь горячей кожей. Тесс не хотела чтобы эти поцелуи заканчивались. Ей действительно нравилось…
— Приятно? — прошептал Шеферд.
— М… — протянула Тесс раньше чем смогла осознать. — То есть нет! — вскинулась она. — Ни капельки.
Шеферд засмеялся.
— Чего ты так боишься? Все ведь уже случилось и случиться снова. Почему не позволить себе немного удовольствия. Тебе ведь тоже может быть хорошо.
Говоря это он снова и снова настойчиво дразнил ее сосок большим пальцем и Тесс краснела, потому что ласки будили в ней что-то…недопустимое! То что она не должна была чувствовать с оборотнем, который купил ее «право». Тесс и сама не знала отчего упрямиться. Его поцелуй не был ей противен, да и прикосновение тоже. По большей части ей было неловко и немного стыдно, но совсем не отвратительно.
Шеферд не соврал — да он не был обрюзглым, потным старым чиновником из Междуречья. Он был красив и молод и к такому Тесс, наверное, могла бы проникнуться искренней симпатией и чем черт не шутит влюбиться и подарить свою первую ночь по любви, а не из-за денег. Но все вышло как вышло. Он заплатил и взял ее как вещь. И она не желала поощрять в графском сынке мысли, что ей может быть с ним не только отвратительно. Не хотела она показать, что сама рада услужливо отдаваться.
— Любовь свою оставь для других. Мне она не нужна. — Тесс гордо отвернулась.
— Что ж, как хочешь, — он отстранился и рывком перевернул ее на живот.
Все повторилось по тому же сценарию, только теперь он вошел в ее тело куда легче и Тесс не ощутила снова той вспышки боли. Он стал медленно двигаться, и Тесс уткнулась в подушку, пытаясь не шевелиться. Она уже не страшилась особо его учащающегося дыхания и повторяющихся толчков. Кусала губы, уткнувшись в подушку и терпела.
Шеферд навалился на нее, опаляя дыханием шею. Толчки были медленные протяжные, словно он смаковал каждый. Тесс тяжело дышала, слушая себя и чувствуя каждый слишком ярко, слишком неравнодушно. Нужно просто потерпеть и все… Это быстро, он в прошлый раз все сделал быстро. Господи да когда же он наконец, закончит! Это слишком!..
Но он все не заканчивал.
— Второй раз всегда дольше, дикарка. — глумливо зашептал оборотень. — Тело у тебя сладкое, мне очень нравится. Может и четыре раза осилим, а?
И снова вталкивал ее в постель. Тесс чувствовала, как лицо у нее горит. И не только лицо, горело все тело особенно там, где Шеферд двигался в ней. Но она лежала бревном и терпела, хотя ЭТО оказалось терпеть тяжелее, чем болезненный первый раз. Вот уж не дождется он от нее никаких вздохов и стонов! Тесс кусала губы, терпела и проклинала графского сынка, желая ему мужского бессилия в трех следующих поколениях. Ничего, всего одна ночь, всего одна…
Ощущение мерного, сильного скольжения внутри странно волновало. Пугало и волновало, заставляло тело как-то странно, без воли Терезы, прислушиваться и ловить его движения, прикосновения, толчки. Шеферд как будто заметил, стал двигаться осторожнее, мягче, а потом на несколько секунду укорялся и снова медленно… Тесс пыхтела в подушку, сгорая от стыда. Пару раз Шеферд вынул из нее член и Тесс с облегчением подумала что все! Наконец-то! Но он гладил ее между ног, входил в нее пальцами, а потом нырял ладонью под живот и ласкал где-то в очень приятном месте. По бедрам Тесс расплывались яркие, жаркие волны удовольствия. Шеферд снова вошел и продолжал двигаться. Тесс хотелось орать! Ее выламывало, она дрожала и все отчетливее хотела… чего она хотела? Чего?
Тесс стало совсем плохо, не по себе, тело как-то странно на это все реагировало. Неясным томлением, замершим дыханием, поджимающимся животом и пальцами, судорогами. Ее лицо пылало, а дыхание частило так, словно она обежала все Междуречье.
— Ну как? — оборотень шептал ей на ухо. — Если так неприятно, что же ты потекла, дикарка?
«Куда я потекла?» — недоумевала Тесс. Она тяжело дышала в подушку, а Шеферд все никак не оставлял ее в покое. И тело странно томно уже реагировало на каждое его медленное глубокое проникновение. Тесс стала подрагивать, пару раз даже не сдержалась и всхлипнула. Да что это? Почему так жарко и что с ней такое?
— Остановиться? — оборотень, нагло усмехаясь, кусал ее за ухо. А Тесс уже не знала хочет ли, чтобы он становился. В этом нехитром простом танце тел между ними заиграла какая-то искра. Ей правда стало приятно, но признаться в этом? Ни за что!
— Что же ты молчишь?
Он вышел из ее тела, и Тесс с облегчением и странной мучительной досадой упала на постель.