Эффект бабочки, Цикл: Охотник (СИ)

Идущую чуть позади них девушку я принял за его сестру, но, впрочем, вскоре
убедился, что родственниками они никак не являются. Её длинные волосы были собраны
в причудливую трудную косу, скреплённую большой аляпистой резинкой с птицей.
Впрочем, одеждой она была похожа на первую девушку, с тем лишь отличием, что грудь
у неё, как таковая, казалось, отсутствовала совсем. И рядом с ней, низко опустив
голову, шла знакомая мне Риса.
— Ну и долго же вы, — пробурчал Микаэлис.
— Ричард задержался в автосервисе, — промурлыкала брюнетка, тотчас окинув
любопытным ожидающим взглядом меня с братом. — А это, должно быть, Артемис и Сэто.
На первом имени она так тщательно скартавила, что лицо моё едва не перекосило, а
челюсти сжались до боли, но я изобразил улыбку.
— Salut**, — кивнул я, и тщательно выщипанные брови девушки поползли вверх.
— Обнаружен ботаник, — ухмыльнулся рыжий парень без всякого намёка на акцент и
протянул мне руку. — Ричард Лакруа, а это Амели Серро.
— Артемис и Сэто Акио. — Я снова кивнул и с неохотой пожал ему руку: идти на такой
контакт не хотелось, но ради вежливости и друга я перешагнул через себя.
— Это Элизабет. — Ричард кивнул на вторую девушку, которая, похоже, нас не слушала
и не собиралась даже доставать из ушей наушники. Поймав наши взгляды, она
изобразила реверанс и, скрестив руки на груди, отвернулась. — Рису, думаю, вы
знаете.
Девушка махнула мне рукой, затем перекочевала поближе к Сэто и завела с ним
разговор. Как ни странно, брат тут же оживился и больше ни на что не обращал
внимание.
— Раз со знакомством покончено, можем выдвигаться, — радостно воскликнул Алекс и, протерев руки друг о друга, возглавил наше пёстрое шествие.
Мне хотелось точно так же, как той неприветливой рыженькой, заткнуть уши музыкой и
оказаться где-нибудь подальше, но Ричард мигом оказался рядом со мной и принялся
заваливать вопросами. Когда он панибратски закинул руку мне на плечо, мне
захотелось немедленно и очень сильно сломать ему челюсть, но я ограничился лишь
воображением этого. Судя по всему, в своей среде Мик был весьма разговорчив, потому
как Лакруа знал обо мне почти всё. Даже бестактно поинтересовался, с кем я сейчас
предпочитаю встречаться — с парнями или девушками. Бросив на Микаэлиса взгляд и
пожалев, что я не Медуза Горгона, я выдохнул и отозвался, что хочу оставить ответ
для себя. Как ни странно, Ричард посмеялся и кивнул, но руку с моего плеча не
убрал, чем напрягал меня до самого прихода на место. Это оказалась небольшая уютная
полянка на краю леса. С одной стороны её обступали деревья, с другой раскинулось
море, от которого веяло не только солью, но и свободой и свежестью, спокойствием, хотя высокие волны то и дело ударяли об огромные камни. Лиззи не задумываясь заняла
солнечное местечко, где, расстелив полотенце и не стесняясь никого, разделась
догола и улеглась загорать. Кожа её и без того была приятного золотистого оттенка, однако этого ей было, похоже, мало. Вопреки правилу приличия не разглядывать голых
загорающих девушек, я пялился на буквально блестящую фигуру Лиззи до тех пор, пока
брат не дал мне подзатыльник.
Алекс и Мик занялись обстановкой для костра, несмотря на то что я и пытался их
убедить, что за это могут весьма сильно оштрафовать. Не то чтобы я был приверженцем
закона, однако мне не хотелось портить нашу прекрасную и недолговечную природу, да
без того сильно покалеченную людьми. Но пускаться в такие рассуждения я не стал: ещё чего доброго в романтики запишут, а мне это было нужно, скажем так, в последнюю
очередь. Сэто первым ломанулся в воду, откуда радостно поливал нас под громкие
вопли Амели. Голос у неё оказался сильный, уверенный, хоть и… картавый. Я ни в коем
случае не относился к дефектам как-то особенно, ведь сам мог считаться одной
сплошной медицинской ошибкой. Но картавость всегда казалась мне милой и вместе с
тем ужасно веселила, хоть я и не понимал, отчего же так. Именно поэтому, когда
 
Амели грозно кричала «Немедленно прекрати это безобразие!», мне приходилось изо
всех сил сдерживать смех. Я не торопился раздеваться, да и вообще не думал об этом.
Затем помог развести огонь, уселся возле него и продолжил заниматься итальянским, вслушиваясь в отдалённые звуки смеха и плеска. Пока Алекс уходил плавать, я с
удовольствием закурил. Нет чтобы подышать свежим воздухом, насладиться природой и
чистотой неба…
— А ты чего не плаваешь? — Рядом со мной плюхнулась Амели, откинулась на согнутые
позади себя руки и протянула ноги к огню.
Тело её слегка блестело, едва прикрытое купальником. Капли воды стекали с шеи по
груди и бёдрам, привлекая взгляд, заставляя провожать каждую и ждать новую. Чуть
поведя плечом, я уставился в огонь.
— Не хочу, спасибо.
— Да ладно, нечего стесняться. Все свои, — она отобрала у меня книгу и засунула в
сумку, а затем потащила за собой. Прежде чем я понял, в чём дело, чьи-то руки
подхватили меня за подмышки, оторвав от земли. Следом были оперативно перехвачены
ноги.
— Ну, хоть обувь-то снимите! — захохотал Алекс, глядя на то, как я дёргаюсь в
захвате и шёпотом вывожу одно красное словцо за другим.
Сэто ломанулся на помощь, и я едва удержался от того, чтобы пнуть его прямиком в
челюсть. Не успев моргнуть, я полетел в воду прямо в одежде. Холодная, солёная, она
приняла меня в свои объятия быстрее, чем я успел крикнуть хоть что-нибудь более-
менее угрожающее напоследок. Словом, умри я от падения на камни, кончина бы была
более чем глупая. Рядом плюхнулось ещё несколько тел, яростно булькающих и
хохочущих. Мне же не было весело. Волосы промокли и теперь липли к спине, равно как
и одежда. Белый занавес собственных патл не давал ничего видеть и прятал глаза от
стыда, но ненадолго.
— Я вас урою, — только и выдохнул я, двигаясь к берегу и стягивая с себя рубашку.
Собственно, делать было нечего. Выкинув свою одежду сушиться, я всё же позволил
себе немного отдохнуть с ребятами. И хотя знал, что после этого болезнь заберёт
меня в свои объятия на пару недель, но просто-напросто дурачиться и ни о чём не
думать оказалось, на удивление, приятно. Не то чтобы я принимал активное участие в
их водных боях, но меня это так или иначе задевало, однако я всё же предпочёл
просто проплыть немного туда-сюда, полежать рядом с ними на воде и послушать их
безбашенные вопли, насладиться прикосновениями прохладной, мягкой воды, шумом ветра
и потрясающим спокойствием. Я будто знал наперёд, что все эти метания, всплески
совершенно ни к чему и что впереди обязательно будет лучше.
Словом, после такого активного отдыха я чувствовал себя уставшим, приятно
вымотанным и бесконечно счастливым. Алекс, взяв с нас слово, что мы никому ничего
не расскажем, приготовил глинтвейн, специально для меня сделав порцию без мёда и
апельсина, только щедро наградив корицей и гвоздикой. Сэто выпил немного из моего
бокала и скоро безудержно хихикал, подлезая ко мне под руку и целуя там, где
дотягивался. Мне было ужасно неловко, хотя близость брата отзывалась робким, тёплым
удовольствием в груди.
— Ваши родители знают про вас? — беспечно поинтересовался Алекс, а меня как будто
молотком по челюсти ударили.
Мик покосился на отца с укоризной и обвинением, остальные же поглядывали на нас с
искренним любопытством. Я не знал, что сказать, и чуть скривил губы, неопределённо
качнув головой.
— Вроде как, — отрезал я, а Сэто немного притих. Мне не хотелось вылезать из
одежды: на теле остались следы от вчерашних побоев, от моей слабости — на кистях, и
я чувствовал себя теперь безумно уязвимым. Я отставил бокал на землю, накинул на