К чему приводят девицу… Ночные прогулки по кладбищу
Я задумалась, сестры тоже.
— Точно! — воскликнула Лисса. — Там просто о выборе речь шла. То есть мы должны просто принять выбор Эльлинира, а замуж можно не выходить?
— Не совсем так, но лазейку при желании найти можно будет. Время есть, мы подумаем, — слегка охладила наш пыл тетя Ирана.
— Мам, — полюбопытствовала я, — а вами эльфы интересовались?
— Еще как! Да и вашей бабушкой они тоже интересовались!
— Но мы были не настолько глупы и самонадеянны, чтобы позволить эльфам загнать себя в ловушку! — ехидно добавила тетушка Ирана.
Я скривилась и ответила:
— Мы осознаем всю серьезность своей ошибки. И тоже будем искать выход из сложившейся ситуации.
— А что, есть выбор? — язвительно заметила маменька.
— Уже нет, — вздохнула я.
— К чему заранее страдать? — произнесла тетя Ратея. — Венец у Этель, и, когда она вернется, можно будет просто подарить его эльфам.
Мы с кузинами обменялись мрачными взглядами. Родительницы, узрев наши переглядывания, тоже посмотрели друг на друга, и тетушка Ирана не замедлила озвучить:
— Может, мы чего-то не знаем?
Я взглянула на сестер: младшие не сводили взора с меня. Йена и Лиссандра искали что-то интересное на полу, пришлось взять на себя смелость и ответить: ведь знаете, что венца у нас нет так же, как и у Этель!
— Осведомлены, — кивнула маменька, — но батюшка считает, что венец у Этель, а вы знаете, где она прячется.
Так как кузины по-прежнему безмолвствовали, я продолжила:
— Мм… это не совсем так. Мы только слышали, что Мелина упоминала о каком-то своем убежище в Рудничных горах, но конкретное место мы не знаем.
— Ясно.
— Значит, будем ждать, когда Этель сама о себе сообщит!
— Теперь мой вопрос! — в нетерпении выкрикнула Тинара. — Что вы скажете про мой второй дар?
— Да! И у Этель тоже обнаружился второй дар, — спохватилась Лиссандра, — что вы об этом думаете?
Родительницы как-то странно переглянулись между собой, и тетушка Горана со вздохом ответила:
— Наследство ир Озаронов…
— А что с ним не так было? — удивилась Лисса.
— Вы должны помнить семейные хроники. Такие имена, как Мэша и Лексиус, вам что-нибудь говорят? — сведя брови, спросила матушка.
— Это ты про разбойницу и убивца? — уточнила я.
Старшие молча кивнули.
— Так, а при чем тут мой дар? — возмущенно возопила Тинара.
— Это у ир Озаронов было по два проявления магического дара, — несколько рассеянно пояснила тетя Горана, а маменька добавила:
— Так что ничего плохого в двойном даре нет!
— Да и у вашей бабушки тоже было два проявления дара, — вспомнила тетушка Ирана.
— Так что когда придет твое время поступать в академию, Тинара, то будем решать, на какой из факультетов тебя определить. Впрочем, если захочешь, то можешь сразу два окончить, так же как и бабушка.
— А пока, — улыбнулась Горана, — я тебе расскажу об основах дара построения иллюзий.
— И все-таки, девоньки, остальные, наблюдайте за собой — вдруг обнаружите у себя какие-то необычные способности, — озабоченно добавила тетя Ратея.
— Это как у меня? — исподлобья поинтересовалась я.
— Вроде того… или еще что-нибудь очень необычное и странное, — отозвалась матушка.
— Вы ничего от нас не утаиваете? — подозрительно осведомилась рыжая.
— Ничего стоящего! — слишком быстро ответила тетя Ирана.
Мы с Лиссой и Йеной переглянулись, но промолчали, решив отложить этот вопрос на более подходящее время.
Все в ожидании посмотрели на Латту, она кивнула и задала свой вопрос:
— Можно ли доверять тому, что рассказала нам госпожа ир Форено?
— Расскажите подробнее то, что услышали из ее уст, — попросили родительницы, и мы, перебивая друг друга, передали некоторые сведения, полученные от темной.
Когда мы закончили, старшие в очередной раз мрачно переглянулись, и тетушка Ирана проговорила:
— В основном все верно, да и мы слышали, что Мелина и наша матушка дружили. Но о саламандре ничего не знали также, как и о том, что Ратея нам не родная.
— М-да, — горько усмехнулась наша воительница, — никогда бы не подумала, что я дочь самой страшной колдуньи Норуссии.
— Главное, ты наша родня, а остальное не важно, — заметила маменька.
— Мы все равно сестры, хоть и двоюродные, — добавила тетя Горана.
— Все мы мир Лоо’Эльтариус! — кивнула Ирана.
— Меня вот другое волнует, — задумалась маменька, — почему нам наша матушка ничего не рассказала о пророчестве, касающемся наших дочерей?
— Здесь все ясно! — хмыкнула я.
— Вот-вот, — поддержала меня рыжая, — зная об этом, вы бы никогда не приехали в Крыло и уж тем более не позволили нам попасть на семейное кладбище!
Родительницы понимающе переглянулись, и тетя Горана едко ответила:
— Это уж точно! Будьте уверены!
— Одно радует, — резко сменила тему Ратея, — эльфы не найдут мою дочь в Рудничных горах.
— Лишь бы мы ее нашли, — напомнила тетушка Ирана.
— Зачем? — искренне изумилась Ратея. — Захочет, сама найдется!
— Ладно, — матушка как-то очень любезно кивнула, — вы нам вот что скажите, что вам Мелина поведала о том, где находится венец. Ведь нам вы сообщили, что артефакта в могиле не было.
— Ой-ей! — вскинулись Йена и Тинара.
— Да не знаем мы, где венец, — резко созналась Лисса, а я решила пояснить:
— Вернее, бабушка передала нам через Мелину какой-то стих, который нам поможет в поисках этого украшения.
— С каждым осеем все интереснее и интереснее становится! — пробормотала тетушка Ратея.
— Что за стих? — деловито осведомилась маменька.
— Ну-у, — задумчиво протянула я, — там вроде надо пойти в имение…
Я в поисках поддержки посмотрела на кузин.
— Ага! Точно! — кивнула Латта. — Там было про имение. — Там нас кто-то должен ждать, — неуверенно произнесла Тинара.
Мы молча переглянулись, стараясь припомнить стих, рассказанный Мелиной.
— Кто? — поторопила нас тетя Ратея.
— Сторож? — нерешительно предположила Йена.
— Не-эт, — так же ответила Лисса.
— Может, страж? — призадумалась я.
— Нет! Все не то! — покачала головой Йена.
— Вы хотя бы попытались запомнить? Или просто послушали и благополучно забыли? — возмутилась тетушка Горана.
— Нам не до этого было, — запальчиво ответила ей Йена.
— Так кто вас будет в имении ждать? — строго напомнила тетя Ирана.
— Кто-то, — с любезной улыбкой отозвалась рыжая.
— Кажется, мы должны прийти к кому-то, — изображая бурную мысленную деятельность, сообщила я.
— И он там не один должен ждать! — вспомнила Тинара.
— Да! Их там много! — старательно закивала Лисса.
Матушка страдальчески закатила глаза, тетя Ратея поспешила уточнить:
— Они что-то должны вам передать? Может, венец? Давайте вспоминайте!
Мы с кузинами усиленно пытались припомнить стих, у меня, как назло, не получалось этого сделать. Сестры тоже молчали. Родительницы уже начали злиться, но выразить свое недовольство не успели, в библиотеку, где мы беседовали, вошел батюшка. Он прямо с порога спросил:
— Наговорились уже? Я время обеда из-за вас пропустил! Что решили? И пойдемте уже поедим!
— Я все расскажу, — маменька улыбнулась папеньке.
— Ладно, пойдемте в трапезную, — вздохнула тетушка Горана. Взрослые стали выходить из библиотеки, видимо давая понять, что разговор на сегодня закончен. В дверях тетя Ирана оглянулась на нас и угрожающим шепотом проговорила:
— Вспоминайте стих! Это в ваших же интересах!
Мы с кузинами виновато потупились и решили пойти за родителями, так как тоже устали от разговоров, а еще нам не мешало бы осмыслить полученные сведения.
Ночью мне не спалось. Я ворочалась с боку на бок и пыталась считать белых овечек на белоснежном поле.
— Одна овечка, две овечки, — я не забывала представлять каждую из них, — три, четыре… десять, одиннадцать… сорок…
Я закрыла глаза и увидела как наяву: зима, искристый снежок, сорок белых овечек. А куда они смотрят? На снег? На небо? Или, может, друг на друга смотрят? Этакие смотрящие овечки. Смотрящие… мм… где-то я уже слышала это слово… О Луана! Конечно же! Смотрящие! Именно они упоминались в стихе бабушки. Смотрящие должны открыть тайну, где находится венец Мирисиниэль!