Хитрости Локка Ламоры
– Я знала! – выдохнула София. – Я знала! – Она вцепилась мужу в руку с такой силой, что тот поморщился. – Я же тебе говорила!
– А я все еще сомневаюсь, – отозвался Лоренцо.
– Да нет, – вздохнула донья Ворченца. – София не ошибается. Я действительно герцогский Паук. Но если это выйдет за пределы комнаты – прольется чья-то кровь.
Конте остолбенело смотрел на нее – с неописуемым изумлением и своего рода одобрением. Локк наконец-то поднялся на ноги.
– Что же до пирамид, так я самолично обследовала все четыре, – продолжала донья Ворченца. – Это подарок герцогу, и ничего больше.
– Нет, это смертельная ловушка, – настойчиво возразил Локк. – Это средство осуществления чудовищного плана. Вскройте одну из них и убедитесь сами! Капа Раза хочет уничтожить всех до единого мужчин, женщин и детей, сейчас находящихся в Вороновом Гнезде. И поверьте, это будет страшнее, чем обычное убийство.
– Капа Раза – порядочнейший, благовоспитаннейший господин. Из скромности он едва не отказался от моего приглашения ненадолго присоединиться к нам здесь сегодня. А вы просто плетете очередную свою небылицу, преследуя собственные свои цели.
– О да, конечно! – взорвался Локк. – Я примчался обратно к Воронову Гнезду после удачного побега отсюда, сам себя связал покрепче и принудил толпу чертокурточников доставить меня наверх – все для собственных своих коварных целей. И вот я застиг вас там, где и рассчитывал. Ваши сраные пирамиды набиты Призрачным камнем, Ворченца! Призрачным камнем!
– Призрачным камнем? – испуганно встрепенулась София. – Откуда вы знаете?
– Да ничего он не знает! – отрезала донья Ворченца. – Он попросту лжет. Пирамиды не представляют ни малейшей опасности.
– Вскройте одну из них, – повторил Локк. – Чтобы положить конец нашим спорам, всеми богами заклинаю вас – вскройте. С наступлением часа Лжесвета они воспламенятся внутри.
– Пирамиды – собственность герцога, стоимостью в тысячи крон. Никто не станет портить великолепные изделия по безумной прихоти всем известного преступника.
– Тысячи крон против сотен жизней. Все до единого каморрские аристократы вот-вот превратятся в стадо животных, тупо мычащих и пускающих слюни, вы понимаете? Все дети, играющие сейчас в Небесном саду… вы можете представить их с глазами, затянутыми белой пеленой, как у Усмиренных лошадей? Так вот, именно это случится со всеми нами! – проорал он. – Мы все станем Усмиренными! Эта дрянь пожрет наши души!
– Ну… может, проверить и не помешает, – неуверенно произнес Рейнарт.
Локк с благодарностью посмотрел на него:
– Совсем не помешает, Рейнарт. Прошу вас, сделайте это!
Донья Ворченца потерла виски:
– Нет, об этом и речи быть не может. Стефан, посади его под замок, в какое-нибудь помещение без окон. До завершения празднества.
– Донья Ворченца, – вскричал Локк в совершенном уже отчаянии, – вам что-нибудь говорит имя Аврам Анатолиус?
Она холодно воззрилась на него:
– Даже не знаю, как вам ответить. А вам-то оно что-нибудь говорит?
– Двадцать два года назад капа Барсави убил Аврама Анатолиуса. И вы знали об этом. Вы знали, что Аврам Анатолиус представляет угрозу для вашего Тайного уговора.
– Не вижу, при чем здесь это. Советую вам умолкнуть – или я заставлю вас замолчать уже навсегда.
– У Анатолиуса был сын, – лихорадочно проговорил Локк, когда Стефан шагнул к нему. – И он остался в живых, донья Ворченца. Лучано Анатолиус. Он и есть капа Раза. Лучано отомстил капе Барсави за смерть своих родителей и младших братьев с сестрой – а теперь он хочет отомстить вам и всем каморрским аристократам!
– Нет. – Старая графиня снова потерла виски. – Нет, вздор какой-то. Капа Раза произвел на меня приятнейшее впечатление. Просто представить не могу, чтобы он пошел на такое.
– А Сокольник? – спросил Локк. – Вы помните Сокольника?
– Ну да, – медленно проговорила Ворченца отстраненным голосом. – Он… тоже очень мне понравился. Тихий и вежливый молодой человек.
– Сокольник с вами что-то сделал, донья Ворченца. Я своими глазами видел, как он вытворяет такие вещи. Он произносил ваше подлинное имя? Писал что-нибудь на бумаге?
– Я… я… не могу… – Донья Ворченца вся скрючилась; лицо ее собралось в глубокие морщины, словно от боли. – Я должна пригласить капу Разу… Было бы невежливо не пригласить его… на празднество в Вороново Гнездо… – Она рухнула на пол около кресла и испустила страдальческий вопль.
София и Лоренцо кинулись к старухе, а Рейнарт схватил Локка за грудки, рывком поднял в воздух на добрый фут от пола и шарахнул об стену.
– Что ты с ней сделал? – проревел он.
– Да ничего ровным счетом, – задыхаясь, выдавил Локк. – Это картенский маг напустил на нее чары! Ну сами посудите – она что, здраво рассуждает насчет пирамид?
– Стефан, – слабо прохрипела донья Ворченца, – отпусти Шипа. Он правду говорит… чистую правду… Раза и Сокольник… У меня почему-то из памяти вон вылетело… На самом деле я ведь и не собиралась удовлетворять просьбу нового капы… насчет приглашения… а потом Сокольник что-то там написал на листке…
Она снова поднялась с кресла, тяжело опираясь на руку Софии.
– Ты сказал, Лучано Анатолиус? То есть капа Раза – сын Аврама Анатолиуса? Но откуда ты это знаешь?
– Да от того самого вольнонаемного мага, которого распял на полу пару часов назад, – ответил Локк, соскальзывая по стенке и становясь на ноги, ибо Рейнарт наконец разжал хватку. – Я отрубал мерзавцу все пальцы один за другим, чтобы заставить его говорить. А напоследок велел вырезать язык и прижечь обрубок.
Все в ужасе уставились на Локка.
– Еще я обозвал его паскудой, – добавил тот. – Он здорово обиделся.
– Убить картенского мага – значит навлечь на себя муки страшнее смерти, – медленно проговорила донья Ворченца.
– Так он ведь жив. Просто жалок и никчемен во всех отношениях.
Донья Ворченца потрясла головой:
– Стефан, эти пирамиды… Одна из них стоит на этом этаже рядом с питейной стойкой?
– Да. – Рейнарт решительно двинулся к двери. – Что еще тебе известно про них, Шип?
– Там алхимические запалы. И глиняные горшки с горючим маслом. В час Лжесвета они воспламенятся, и вся башня заполнится дымом Призрачного камня. И Анатолиус уплывет в дальние края, надрываясь от хохота.
– Лучано Анатолиус – не он ли повстречался нам у лестницы? – спросила София.
– Он самый, – ответил Локк. – Лучано Анатолиус, он же капа Раза, он же Серый король.
– Если там и впрямь алхимические запалы, осмотреть пирамиды следует мне, – решительно промолвила София.
– Если это опасно, я пойду с тобой, – сказал Лоренцо.
– И я тоже, – подхватил Конте.
– Замечательно! Можем пойти все вместе! Будет весело! – Локк махнул связанными руками в сторону двери. – Только давайте уже поторопимся, мать вашу!
Ворченца и Рейнарт вышли из комнаты первыми, и капитан знаком велел встрепенувшимся чернокурточникам следовать за собой. Конте крепко взял Локка за плечо и повел в самом хвосте процессии. Они быстро прошагали по коридору в приемный зал.
– У другого конца питейной стойки, возле бокалов, за бархатным шнуром, – сказал Локк.
Толпа разгоряченных вином гостей расступилась перед странной процессией. Рейнарт широким шагом приблизился к солдату, охранявшему гору хрусталя.
– Этот конец стойки временно закрыт. Проследи за этим. – Потом он повернулся к другим чернокурточникам. – Встаньте оцеплением футах в двадцати отсюда. Именем герцога никого не пропускать!
Донья Сальвара поднырнула под бархатный шнур и присела на корточки подле пирамиды. За стеклом, вделанным в грани, по-прежнему переливалось разными цветами мягкое сияние.
– Капитан Рейнарт, кажется, я видела у вас за поясом перчатки. Можно позаимствовать?
Рейнарт протянул ей свои черные кожаные перчатки, и она их надела.
– Лишняя предосторожность не повредит. Изготовить яд чрескожного действия – раз плюнуть, – отсутствующим голосом произнесла София, начиная ощупывать и пристально разглядывать стеклянно-золотую поверхность.