Хитрости Локка Ламоры
Мераджо двинулся прочь. Один раз он оглянулся через плечо на Локка, а потом тряхнул головой, словно прогоняя подозрительные мысли.
«О Многохитрый Страж, – подумал Локк, – ну и шутник же ты!»
– Вполне ли вы насытились, Лукас? – спросила донья София.
– Да, сударыня, я полностью утолил аппетит.
– Прекрасно! Тогда почему бы нам не разыскать донью Ворченцу? Она прячется в одной из гостиных внизу, сидит там с вязанием. Если она сегодня в ясном сознании, вы будете от нее в восторге, обещаю.
– Донья Ворченца? – сказал Рейнарт. – Она сейчас в самой северной комнате на западной галерее, двумя этажами ниже. Вы знаете, как туда пройти?
– Конечно, – кивнула София. – Ну что, Лукас? Пойдемте засвидетельствуем графине свое почтение, а Лоренцо пока займется важным делом, которое должен решить.
– Я не забыл, дорогая, не надо мне напоминать, – с шутливым раздражением проворчал дон Лоренцо, а потом обратился к Локку: – Надеюсь, господин Фервайт, сегодня вечером старая донья говорит по-терински, иначе вам придется познакомиться с подобием каменной статуи. Или графиня так ведет себя только при мне?
– К сожалению, сударь, не могу сказать, что все это чистой воды притворство, – вздохнул Рейнарт. – А теперь я вынужден вас покинуть, господа. Мне нужно немного походить между гостями, пытаясь создать видимость, будто я исполняю свои служебные обязанности. Кланяйтесь от меня донье Ворченце, сударыня.
– Непременно, капитан. Вы идете, Лукас?
София повела Локка к широкой стеклянной лестнице с лакированными деревянными перилами, у подножия которой горели алхимические фонари в затейливых кованых колпаках – после наступления темноты они будут выглядеть необычайно красиво.
Этажом ниже находился точно такой же просторный зал, с таким же длинным столом, уставленным яствами. Здесь тоже возле стола стояла диковинная стеклянно-золотая пирамида. «Хм… любопытно», – подумал Локк.
– Госпожа Сальвара, – с улыбкой промолвил он, указывая рукой, – а не попробовать ли уговорить кого-нибудь из слуг отдать вам во временное пользование одну из этих чудесных пирамид, дабы вы заглянули внутрь и удовлетворили свое любопытство?
– Ах, Лукас, кабы только я могла пойти на такое… Но мыслимое ли дело, чтобы в отплату за оказанное гостеприимство заимствовать у герцога предметы убранства? Лукас? Что с вами, Лукас?
Локк встал как вкопанный, уставившись на лестницу, что вела вниз. По ступенькам поднимался стройный худощавый мужчина в сером камзоле, серых бриджах и серых перчатках. Жилет и четырехугольная шляпа у него были черные, а шейные платки – ярко-красные. На левой его руке поблескивал очень знакомый перстень, надетый поверх перчатки: перстень Барсави, черная жемчужина каморрского капы.
Локк встретился взглядом с капой Разой, и сердце у него застучало, как барабан на военной галере. Правитель преступного мира Каморра тоже остановился, с таким ошарашенным видом, что Локк едва не рассмеялся в голос. Потом в глазах Разы полыхнула лютая ненависть, он стиснул зубы, и на скулах вздулись желваки. Но уже в следующий миг новоявленный капа овладел собой и, изящно крутанув тросточкой с золотым набалдашником, спокойной поступью направился навстречу Локку и донье Софии.
4
– Вы, не иначе, каморрская донья, – любезно произнес капа Раза. – Я, кажется, не имел счастья быть вам представленным, милостивая сударыня. – Он снял шляпу и грациозно поклонился, выставив вперед правую ногу.
– Я донья София Сальвара, с острова Дюрона.
Раза почтительно поцеловал ей руку:
– Ваш покорный слуга, госпожа Сальвара. Меня зовут Лучано Анатолиус. Очарован, сударыня, положительно очарован. А ваш спутник? Не встречались ли мы с вами раньше?
– Едва ли, сударь, – ответил Локк. – Ваше лицо кажется мне странно знакомым, но, если бы мы встречались прежде, я бы наверняка вспомнил.
– Господин Анатолиус, это Лукас Фервайт, торговец из Эмберлена, служащий торгового дома бель Аустеров, – сказала донья София. – Мой личный гость здесь, на герцогском празднике.
– Эмберленский торговец? Примите мои поздравления, сударь. Надо полагать, вы человек весьма оборотливый, коли получили доступ в столь избранное общество.
– Я делаю все, что можно и должно, сударь… все, что можно и должно. В вашем городе у меня появились замечательные друзья, открывающие передо мной самые неожиданные возможности.
– Нисколько не сомневаюсь. Так вы говорите, торговый дом бель Аустеров? Производители и поставщики знаменитого бренди? Просто потрясающе! Я, как и все, высоко ценю доброкачественные напитки и обычно покупаю оные бочками.
– В самом деле, сударь? – радостно улыбнулся Локк. – Ведь из всей тары наш торговый дом оказывает предпочтение именно бочкам, чье содержимое зачастую удивляет и даже ошеломляет. Мы гордимся тем, что всегда и всем даем удовлетворение – все счеты сводим аккуратнейшим образом. Платим равной монетой, если вы меня понимаете.
– Прекрасно понимаю, – значительно усмехнулся капа Раза. – Только так, по моему разумению, и нужно вести дела.
– Но знаете, господин Анатолиус, – живо воскликнул Локк, – теперь я понял, почему ваше лицо кажется мне знакомым! Нет ли у вас сестры? Или даже двух? Сдается мне, мы с ними как-то встречались – сходство между вами просто поразительное.
– Нет, – нахмурился капа Раза. – Боюсь, вы ошибаетесь, сударь. У меня нет сестер. Донья София, господин Фервайт, было чрезвычайно приятно с вами познакомиться, но я вынужден удалиться по неотложным делам. Желаю вам обоим приятно провести вечер.
Дружелюбно улыбаясь, Локк протянул руку для прощального рукопожатия:
– Всегда приятно завести новых друзей. Полагаю, мы с вами еще свидимся, господин Анатолиус?
Капа Раза гневно сверкнул очами, но потом совладал с собой: он неминуемо наделал бы большого шума, когда бы не ответил на сей учтивый жест.
Его сильные пальцы сомкнулись на запястье Локка, и Локк с трудом подавил искушение другой своей рукой выхватить кинжал, спрятанный в сапоге.
– Вы очень любезны, господин Фервайт, – медленно проговорил капа Раза, сохраняя бесстрастность. – Но вряд ли нам еще когда-нибудь представится случай увидеться.
– Если этот город чему и научил меня, господин Анатолиус, – отозвался Локк, – так только тому, что он полон самых разных неожиданностей. Доброго вам вечера.
– И вам того же, господин… гм… эмберленский купец.
Раза быстро зашагал через зал, провожаемый взглядом Локка. Один раз он обернулся, и на мгновение их глаза снова встретились. Потом капа, с развевающимися полами серого камзола, проворно взбежал по ступенькам и скрылся из виду.
– Я что-то пропустила, Лукас? – недоуменно спросила донья София.
– Пропустили? – Локк улыбнулся простодушной улыбкой Лукаса Фервайта. – Не думаю, сударыня. Просто господин Анатолиус сильно напомнил мне одного человека, которого я знавал прежде.
– Какого-то эмберленского друга?
– О нет, не друга. И упомянутый человек ныне мертв… мертвее мертвого. – Локк вдруг осознал, что говорит сквозь стиснутые зубы, и поспешил принять непринужденный вид. – Итак, отправимся на поиски вашей доньи Ворченцы, сударыня?
– Да-да, конечно. Прошу, следуйте за мной, Лукас.
Они направились к лестнице, по которой пару минут назад поднялся капа Раза, и спустились в еще один такой же зал, полный знатных господ – «представителей голубой крови и золотой крови», как выразился бы отец Цеппи. Здесь вместо стола с закусками стояла сорокафутовая питейная стойка из полированного ведьмина дерева, где гостей обслуживали две дюжины ливрейных слуг обоего пола. На столах и полках за ними тысячи стеклянных бутылок сверкали в струящемся свете разноцветных алхимических фонарей. У одного и другого конца стойки возвышались громадные пирамиды винных и пивных бокалов, огороженные бархатными шнурами; одно неосторожное движение – и гора превосходного столового хрусталя общей стоимостью во многие сотни крон рухнет на пол. Для пущей сохранности герцогского имущества рядом с пирамидами бокалов стояли навытяжку чернокурточники. И к слову о пирамидах – здесь тоже, в нескольких футах справа от питейной стойки, за бархатным шнуром, переливалось разноцветным сиянием чудесное изваяние из золота и стекла.