"Короли без короны"
Маленькая дверца бесшумно отодвинулась в сторону. Офицер и паж выбрались в широкий коридор, с улыбкой посмотрели друг на друга и разом отшатнулись.
Вишневый бархатный вамс с золотым шитьем, шелк, тафта, великолепные брюссельские кружева, вышитые шелковые перчатки и поверх перчатки перстень, аккуратно сработанный по размеру мальчишеского пальца, золотая цепочка с рубинами и еще одна цепочка с крохотным серебряным свистком, изящный кинжал... Все это так мало соответствовало требованиям этикета и рассказу маленького бастарда, что Александр ощутил исходящую от мальчика опасность, может быть, смертельную.
Залатанный грязный костюм, обветренное лицо, старая шляпа -- нет, даже и не шляпа, а какое-то воронье гнездо -- вовсе не соответствовали представлениям юного шевалье о том, как должен выглядеть благородный дворянин, и гораздо больше подходили бродягам и нищим, которых Ален прежде видел только издали. Два сочинителя, еще пару минут назад бывшие чуть ли не лучшими друзьями, вместе хохотавшие над особо забавной шуткой, перебивавшие один другого, довольные, веселые и беспечные, теперь остолбенело смотрели друг на друга, медленно заливаясь краской.
"Если этот ангелочек приглянулся королю", -- подумал шевалье де Бретей. "Господи, что за чушь! -- оборвал себя капитан. -- Ты же не Лоран Тестю, чтобы путать шлюху и принца. Эти глаза, эти черты..." В мальчишке столь явно смешались черты Медичи и Валуа, что ошибиться было невозможно. "Сын короля. Ну да, конечно, ведь Релинген дружил с дофином... Черт! Надо немедленно уходить, пока мальчишка не испугался и не позвал стражу".
-- Господин офицер, вы приехали в Лувр прямо с поля боя? -- робко поинтересовался юный принц, делая шаг вперед и беря офицера за руку.
-- Можно сказать и так, -- пробормотал Александр, делая попытку осторожно высвободиться. Тщетно. -- Хотя самую тяжкую схватку я выдержал полчаса назад в беседе с господином де Бельевром. Что поделать, в наше время труднее говорить с министрами, чем биться с неприятелем.
Шевалье де Шервилер просиял.
-- Все говорят, что господин де Бельевр совершенно несносен! -- непринужденно сообщил он. -- Знаете, сударь, я обязательно стану таким же храбрым как вы! У меня уже и шпага есть... Ой! -- шевалье испуганно поднес руки ко рту, его глаза округлились. -- Я опоздал на урок фехтования... Теперь меня накажут... -- потеряно сообщил он. -- Но я вас все равно провожу! -- вскинул голову юный принц.
-- Ну что вы, шевалье, не стоит подвергать себя лишениям, -- возразил капитан, обрадовавшись, что мальчишке теперь не до него. Расстроенный паж не заметил изменившегося обращения офицера. -- Вам лучше поспешить на урок, я не хочу, чтобы вас высекли.
-- Если бы... -- юный бастард хлюпнул носом. -- Мы ведь не в Лоше... А мой воспитатель... Вы не знаете господина де Бризамбура...
-- Бризамбур ваш воспитатель?! -- вырвалось у Александра.
-- Ага, -- вздохнул Ален. -- Он такой сердитый... Теперь он наверняка запрет меня в моей комнате... И я не смогу поужинать с ее величеством...
Капитан смотрел на мальчика, силясь понять, что в словах пажа было правдой, а что вымыслом. В любом случае, тот, кто пытался дразнить мальчишку, был законченным идиотом, если, конечно, обиды пажу попросту не приснились. Александр был так поражен увиденным и услышанным, что даже забыл воспользоваться случаем, коль скоро мальчишка отпустил его руку.
-- Но быть запертым в собственной комнате... даже если она темная... не так уж и страшно. Вы же сидели в темном коридоре.
Мальчик поднял на офицера удивленный взгляд:
-- Моя комната вовсе не темная, сударь, уверяю вас... Только маленькая... точнее, прихожая маленькая. Вы представляете, мой лакей с трудом в ней помещается... А камердинер и вовсе спит у меня в кабинете... на диванчике...
Шевалье Александр вспомнил помещение пажей, конуру Нанси, комнатушки фрейлин и почувствовал, что тихо сходит с ума. Маленький паж продолжал с жаром повествовать о своих несчастьях.
-- А господин де Бризамбур все время меня запирает и заставляет зубрить неправильные глаголы -- как будто латинский язык только из глаголов и состоит! -- а я их уже все знаю, слово чести!
Капитан меланхолично подумал, что Бризамбур и правда не способен вообразить ничего худшего. Во всяком случае, Александр никогда не слышал, чтобы этот господин знал латинский язык.
-- Ну что ж, шевалье, прекрасно, что вы так хорошо знаете латынь, но все же вам стоит поторопиться, -- осторожно проговорил Александр. -- Возможно, латинские глаголы и не представляют для вас никакой трудности, но пост вряд ли будет полезен для вашего здоровья, -- добавил капитан и сразу же пожалел о своих словах -- взгляд пажа выражал такое недоумение, словно Александр сморозил несусветную чушь.
-- Но ведь пост еще не наступил, -- возразил мальчик. -- И сегодня вовсе не постный день.
-- Я имею в виду тот ужин, которого вы можете лишиться, -- пояснил шевалье де Бретей.
Маленький паж задумался.
-- Да ведь я всегда ужинаю у себя... если меня не приглашает ее величество. А Этьен никогда не забывает принести мне еду. Но все равно, сударь, сидеть под замком... Вы не представляете, как это обидно! Крестный никогда меня не запирал.
Александр понял, что больше не в силах слышать о крестном мальчика.
-- А пажей запирают на гауптвахте, -- грустно сообщил он. -- Без света.
-- И еще господин де Бризамбур все время твердит, будто я слишком много читаю вместо того, чтобы заниматься делами, приличествующими дворянину, -- пожаловался Ален. -- Но крестный говорил, что читать полезно...
-- А пажам некогда читать... и негде, -- с еще большей грустью добавил капитан. Болтовня мальчишки, через каждую фразу поминавшего крестного, окончательно вывела Александра из равновесия, усыпила бдительность, пробудила худшие воспоминания.
-- Здесь так тоскливо, -- вздохнул мальчик. -- Даже в парти сыграть не с кем! И поговорить...
-- А у пажей слишком много разговоров... Все спят в одной комнате... на соломенных тюфяках...
-- И господин де Бризамбур никогда меня не хвалит!..
-- А надзиратель за пажами только наказывает... -- добавил Александр. -- А лакеи секут...
Глаза королевского сына расширились.
-- Лакеи?! Нет, сударь, Этьен не может меня сечь -- я же его господин, а Жак остался в Лоше.
-- И хотя их только трое...
-- А у меня только один лакей... -- растерялся паж. -- Может быть, камердинер считается за двоих?
-- У пажей три лакея на всех, -- поправил мальчика капитан. -- И один конюх.
-- Но ведь пажей так много, -- удивился юный шевалье. -- Как лакеи успевают всех одеть?
-- Пажи одеваются сами... И сами седлают коней...
-- Но... -- Ален озадаченно оглядел бесчисленные пуговицы на своем вамсе. -- Это так долго. Если встать в семь -- можно остаться без завтрака.
-- Пажам не полагается завтрака... и обеда тоже... и ужина, -- вздохнул Александр. -- Им дают на день хлеб, сыр и разбавленный кларет. А еще можно купить масла и яиц...
-- Терпеть не могу яйца! -- сообщил Ален.
-- И можно доесть то, что остается после трапез придворных... Только лакеи успевают раньше, -- так же грустно добавил шевалье де Бретей.
-- Но ведь это объедки! -- поразился юный принц. -- В Лоше их отдают собакам... Крестный никогда бы не позволил своим людям питаться объедками -- это недостойно!
-- Но пажам же надо что-то есть, -- вздохнул Александр. -- Им не каждый день платят жалованье.
-- А разве пажам платят? -- удивился мальчик. -- Господин де Бризамбур говорит, что служить при дворе это честь. Разве за честь можно платить?