Одержимость мастера (СИ)
— Да, помню. Темников отдал автоматон в колледж для изучения, а на самом деле для испытания. Хотя я был против. Испытание на студентах… — Он горько усмехнулся. — Мне следовало его остановить. Когда в лаборатории случился взрыв, пострадала не только Виола. Там оказались и дети. Хотя они прекрасно знали, что входить туда категорически запрещено! — Глаза господина Макильских увлажнились, и он прикрыл их ладонью.
С каждым откровением меня словно окатывали из ведра холодной водой. Но вместе с этим я почувствовала себя в компании биомага свободнее, раскрепощеннее. Мы говорили с ним на такие личные темы, на какие говорят только близкие по духу люди. Я бы ни за что не бросила его в трудную минуту, как это сделала Армина. Возникшее между нами доверие настолько меня тронуло и развязало язык, что, когда речь зашла про Августа и Еву, я не смогла смолчать и задала вопрос в лоб.
— Господин Макильских, что вы сделали с детьми? — спросила, а у самой отчего-то волосы на затылке зашевелились.
Глава 35
Главный биомаг отнял ладонь от лица.
Только сейчас я обратила внимание: на обычно бледноватой коже не здоровый румянец, а болезненная краснота. На мгновение заметила его суженные зрачки и поймала дикий, одержимый взгляд.
— Идем. — Он резко встал.
— У вас горят щеки, вам нехорошо? — поднялась я вслед за ним.
— Пустяки, — отмахнулся биомаг, и его шатнуло в сторону так, что он едва удержался на ногах.
— Господин Макильских! — испугалась я не на шутку и кинулась подать ему руку.
— Видимо, императора задержали государственные дела. — Мой наниматель через мгновение уже стоял ровно, и мне показалось, что его мимолетная хворь прошла, разве что на щеках осталось небольшое покраснение. — Пойдем отсюда.
Упрашивать не пришлось. Мне и самой казалось, что во дворце мы задержались. Отдали честь императорскому приглашению, показались в свете, и на том спасибо пусть скажут. А то, что император своего главного биомага не увидел лично, так кто виноват? Мы вышли из алькова и направились к выходу.
В этот самый момент открылись высокие, двухстворчатые, расписанные золотом двери и из другого зала твердой подпрыгивающей походкой вошел военный.
— Его императорское величество, государь и император самодержец Москинский и всея Симберской империи Николай Александрович!
Разговоры и шепот оборвались в один миг.
Глянула на биомага, он только развел руками и с досадой сказал словно про себя: «Не успели». Вдали эхом застучали по паркету каблуки — император и императрица приближались со свитой. Дамы присели в глубоком реверансе, мужчины в штатском и в военных мундирах вытянулись и склонили головы. Я затаила дыхание. Глядя на них, тоже присела.
Правящая чета в императорских мантиях и коронах, инкрустированных благотурином, последовала по блестящему паркету через бальный зал к своему престолу. Свита из многочисленных придворных — за ними. Звяканье шпор, звон медалей, сабельный перестук раздавались у меня в ушах и, кажется, где-то в грудной клетке. Когда император с супругой уселись, словно по команде, по правую сторону от трона собрались алхимики в плащах, сгрудились в несколько рядов, а по левую сторону, вместе со всеми остальными приглашенными биомагами и учеными, оказались мы с господином Макильских. То ли нас специально продвигали, то ли само собой получилось, но все движение прекратилось, когда мы остановились в самом первом ряду, метрах в трех от престольного стола.
Я украдкой подняла голову.
Императрица мне сразу понравилась своей непринужденной приветливостью. Ее мягкие, блестящие, как шелк, волосы опускались мягкими завитушками на лоб с темными бровями, красиво оттенявшими большие голубые глаза. В ушах ярко блестели роскошные благотурины. Однако ее взгляд, несколько растерянный, то и дело обращенный, как мне казалось, к Яну Макильских, выражал беспокойство.
Государь оказался солидным, статным, степенным в движениях. В белом парадном мундире, грудь в медалях и лентах, начищенные до блеска сапоги. В его присутствии не то что слово боялись обронить, все будто бы дышали через раз. И мне сразу стало понятно почему. Горе́ не нужно доказывать, что она гора, — это сравнение было как раз про него. От первой императорской фразы, ясно отчеканенной, по моей коже побежали мурашки.
— Приветствую всех, — начал государь, и его царственный взор охватил всех присутствующих. Объяснять свое двухчасовое опоздание не стал. И так понятно — император есть император. — У меня две новости, и обе плохие.
Минуту в зале царила совершенная тишина. Все стояли перед венценосной четой, боясь шелохнуться, затаив дыхание, устремив неподвижные глаза вперед, следя за малейшим движением говорившего.
Наконец, государь задрал подбородок и кого-то спросил:
— Где пострадавший сиротка?
Люди начали оглядываться, поползли едва уловимые шепотки. Посмотрела на своего нанимателя — он едва заметно пожал плечами. Похоже, не только главный биомаг, но и никто из гостей не понимал, что происходит. Вдруг я увидела, как от противоположной стены, где находилось общество алхимиков, энергично расталкивая локтями присутствующих, к престолу продвигался Виктор Зацепко в лиловом пиджаке, а следом за ним господин Темников. Странная парочка остановилась в паре шагов от господина Макильских, склонила головы перед государем и замерла.
Я выглянула из-за спины биомага.
Это кто сиротка?! Что за цирк устроили Виктор и родственник Яна Макильских? Выплывших из толпы рассматривали с любопытством. Игор Темников держался с уверенной небрежностью, но в то же время с должным почтением. Младший Зацепко не снимал маску страдальца, которую нацепил еще во время фуршета.
— Когда я дал добро на исследования автоматонов нового поколения, меня заверили, что для людей они не опасны, — продолжил государь и бросил суровый взгляд на моего нанимателя. — И что с чудо-машинами мы совершим переворот в промышленной индустрии. В верности людей, давших такое заверение, мне не приходилось сомневаться.
Мне показалось, что биомаг хочет что-то сказать в ответ, но он промолчал. Его волнение выдали щеки, вспыхнувшие огнем. Мое сердце бешено заколотилось, потому что я поняла, что неспроста император завел тему о проекте, над которым работал господин Макильских.
— А сегодня утром, — государь сделал паузу, — была обнаружена первая жертва. Господин Темников пытался доказать отсутствие вины создателя автоматона-убийцы, но это не облегчит участь парня, ставшего сиротой. Подойди, — обратился император к понурому Виктору.
Все происходило словно в тумане.
Это что же значит? Речь про автоматон, который в день моего отчисления находился в кабинете господина Зацепко? Та машина с осознанным взглядом на самом оказалась убийцей?
Белее полотна, трясясь, Зацепко вышел к подножию трона. Государь поднялся и в три шага оказался возле Виктора. Положил ему на плечо тяжелую руку, отчего «сиротка» согнулся в и без того слабых коленях.
— Знай, сынок, государь не забывает тех, кто служит отчизне верой и правдой. — Он обернулся к своему ординарцу, у которого на руках лежала бархатная подушечка с золотой окантовкой. Взял ее и из собственных рук передал дрожащему Виктору. — Твой отец заслужил эту награду.
Глава 36
Директора было жалко.
Не давала покоя картина, когда я застала Виктора и господина Темникова за одним столом. Если Виктора Зацепко пригласили по случаю гибели его родителя за посмертной наградой, то о случившейся трагедии он узнал раньше, чем пришел сюда. Но его настроение совсем не соответствовало скорби человека, потерявшего отца. Пока Виктора не осадил Игор Темников, было что-то, что полностью его переключило, заставило на время забыть о гибели Зацепко-старшего.
Что же могло Виктора так радовать?
Император похлопал «сиротку» по плечу и вернулся к трону.
Только сейчас, отходя к своему покровителю, Виктор меня заметил. Бросил украдкой взгляд и встал за плечо господина Темникова, будто бы спрятался.